Часть 9 Слизеринский хаос в жизни гриффиндорки

***

После бурной ночи Гермиона чувствовала себя странно обновленной. Страх, который терзал её весь вчерашний день, испарился, оставив после себя лишь легкую, приятную дрожь в мышцах и увесистое кольцо на пальце. Они сидели на террасе, ожидая прибытия Нарциссы. Драко, облаченный в безупречный костюм, лениво помешивал ложечкой свой чай, но Гермиона видела, как напряжены его плечи. Он готовился. В его представлении реакция матери на отсутствие наследника и свадьбу должна была стать шоковой. — Перестань гипнотизировать чашку, Драко, — мягко проговорила Гермиона, накрывая его ладонь своей. — Твоя мать — умная женщина. Думаю, новость о внучке она перенесет без обморока. — Ты не знаешь Нарциссу так же хорошо, как я, Грейнджер, — криво усмехнулся он. — Она уже наверняка расписала жизнь нашего ребенка на десять лет вперед. В этот момент в камине гостиной вспыхнуло изумрудное пламя, и через мгновение на террасу вышла Нарцисса Малфой. Она выглядела как само воплощение аристократического достоинства: платье цвета грозового неба, жемчужные нити на шее и взгляд, способный превратить в лед даже самое жаркое пламя. — Драко, дорогой, — она присела в предложенное кресло, едва удостоив кивком Гермиону. — Тобби сообщил мне, что у вас есть новости. Драко выпрямился. — Мама, мы с Гермионой решили пожениться. По-настоящему. Регистрация и полноценная магическая церемония здесь, в особняке. На секунду Нарцисса замерла. Её пальцы, сжимавшие костяную ручку зонтика, побелели. Гермиона затаила дыхание, ожидая колкости или ледяного молчания. Но внезапно Нарцисса резко поднялась, и на её лице расцвела торжествующая, почти хищная улыбка. — Ну наконец-то! — воскликнула она, и в её голосе не было ни капли холода. — Я уже начала думать, что мне придется накладывать на тебя Империус, Драко, чтобы ты перестал вести себя как трусливый первокурсник. Свадьба в Гэмпшире! Это будет самая шикарная церемония десятилетия! Я немедленно свяжусь с мадам Поппин — нет, мадам Поппин слишком банальна… Мы выпишем портных из Парижа. Цветы — только из Италии. Она начала мерить шагами террасу, на ходу диктуя невидимому перу пункты плана. Гермиона и Драко переглянулись. Такого энтузиазма они не ожидали. — Мама, — прервал её Драко, — это еще не все. Вчера мы были у Гринграсса. Нарцисса остановилась, её глаза сузились. — И? Скорпиус здоров? Ну же, не молчи, Драко. Драко глубоко вздохнул и посмотрел прямо в глаза матери. — Никакого Скорпиуса не будет, мама. У нас будет девочка. Кассиопея. Тишина, воцарившаяся на террасе, давила на уши. Драко инстинктивно придвинулся ближе к Гермионе, словно закрывая её собой. Он ждал разочарования. Он ждал слов о «прерванной линии». Нарцисса медленно выдохнула. Её взгляд затуманился, а губы задрожали. К огромному удивлению Гермионы, леди Малфой не разразилась гневом. Она прижала ладонь к груди и опустилась обратно в кресло. — Девочка… — прошептала она. — Маленькая девочка в этом пустом, пропахшем мужским высокомерием роду… Внезапно она снова вскочила, но на этот раз так энергично, будто ей восемнадцать. — Драко! О чем ты думаешь?! Сидишь здесь и пьешь чай, когда у нас в роду через полгода появится первая маленькая леди за три столетия! Ты представляешь, что это значит? Никаких нравоучений и холода! Кружева! Шёлк! У меня в сейфе Гринготтса лежит тиара моей прабабушки с розовыми алмазами, которую никто не надевал двести лет! Нарцисса повернулась к ошеломленной Гермионе и впервые посмотрела на неё не как на «гриффиндорское недоразумение», а как на ценнейший артефакт. — Гермиона, дорогая, извини за спешный визит. Мне нужно немедленно ехать к портным. Кассиопее понадобятся платья для крестин, платья для прогулок, платья для балов… О Мерлин, я должна успеть выкупить ту партию французского кружева, пока его не забрали эти вульгарные Делакуры! Драко, не смей мне мешать! Это исторический момент! С этими словами, не дождавшись ответа, Нарцисса стремительно направилась к камину, на ходу выкликая имена знаменитых дизайнеров магического мира. Драко медленно повернул голову к Гермионе. — Грейнджер, кажется, мы только что создали монстра, по сравнению с которым Темный Лорд — просто расстроенный школьник. Гермиона рассмеялась, чувствуя, как падает камень с души. — Кажется, Кассиопея будет самой избалованной ведьмой в истории Британии.

***

Вскоре в особняке назрела другая катастрофа. Теодор Нотт, узнав о «гендерной революции» в семье Малфоев, решил, что его долг как крестного — подготовить детскую комнату. Когда Гермиона, спустя пару часов после ухода Нарциссы, решила проверить, как идут дела на втором этаже, её встретил запах свежей краски и восторженные возгласы. Она распахнула двери будущей детской и замерла на пороге. Тео, закатав рукава своей дорогущей шелковой рубашки, держал палочку, из которой бил поток густой, насыщенной краски цвета болотного ила с серебряным отливом. Половина комнаты, которая по задумке Гермионы должна была быть нежно-кремовой, уже сияла агрессивным изумрудным блеском. На стенах начали проявляться контуры извивающихся змей. — Теодор Нотт! — голос Гермионы прозвучал как раскат грома. — Что, во имя всех основателей Хогвартса, ты здесь делаешь?! Тео вздрогнул и едва не упал, зацепившись за детский стульчик. — Грейнджер! Пугаешь! Я занимаюсь вкусом Кассиопеи с пеленок. Малфой сказал, что будет девочка, и я подумал: «Боже, бедный ребенок, её же завалят розовыми рюшами!». Ей нужна дисциплина! Ей нужен дух подземелий! Смотри, какие я подобрал обои. Цвет я назвал «Змеиная зелень». Они светятся в темноте! А еще я прикупил мобиль со змеями. Послушай как они шипят, когда… Гермиона сделала шаг в комнату, сжав кулаки. — Ты покрасил стены в цвет моха и хочешь, чтобы змеи шипели моей дочери на ухо?! — она схватила ближайшую подушку и, недолго думая, запустила её в голову Нотта. — Убирай это немедленно! Это детская, а не змеиные Подземелья! — Эй! Это дизайнерский подход! — Тео ловко увернулся, но Гермиона уже вошла в раж. — Фините Инкантатем! — взмахнула она рукой, и свежая краска начала стремительно впитываться обратно в палочку Тео. — Если я еще раз увижу здесь хоть одну змею или хоть одно пятно зеленого цвета, ты будешь пить один лишь тыквенный сок! Всегда! — Жестокая женщина! — Тео спрыгнул на пол, картинно прижимая ладонь ко лбу. — Драко, спаси меня! Твоя жена превращается в зверя! Драко, появившийся в дверях на шум, критически осмотрел комнату и злой блеск в глазах Гермионы. Он подошел к ней, мягко обнимая за плечи. — Тео, я же говорил тебе, что она не оценит. Грейнджер, не злись, он просто хотел как лучше. Хотя шипящие игрушки — это даже для меня перебор. — Убирайся отсюда, Нотт, — проворчала Гермиона, но гнев уже сменялся улыбкой. — Иди лучше помоги Тобби в саду, раз у тебя столько лишней энергии. Только не вздумай красить кусты в зеленый — они и так зеленые. — Никакого уважения к искусству, — пробурчал Тео, потирая затылок, куда всё-таки прилетела вторая подушка. — Но учти, Грейнджер, первую метлу я всё равно подарю ей в изумрудном цвете!

***

Вечером вернулась Нарцисса. За ней следовали два эльфа из Мэнора, согнувшиеся под тяжестью каталогов, образцов тканей и магических движущихся эскизов. Гостиная превратилась в офис модного дизайнера. — Гермиона, дорогая, присядь. Тебе нельзя стоять так долго, это вредит ребенку, — Нарцисса взмахнула палочкой, и перед Гермионой возник стакан теплого молока с медом. Гермиона послушно опустилась в кресло. Она ожидала, что подготовка к свадьбе станет полем битвы за её независимость, но, к собственному удивлению, чувствовала лишь странное умиротворение. Видеть Нарциссу такой живой, энергичной, искренне увлеченной было непривычно и… приятно. Это не было холодным расчетом. В каждом слове миссис Малфой сквозило искупление за грубость. — Итак, церемония в саду. Белые розы — это банально, — Нарцисса развернула эскиз, на котором сад превращался в подобие лунного леса. — Мы используем Полуночные лилии из поместья Блэков. Они раскрываются только во время магических обрядов и светятся серебром. Твоё платье, Гермиона… Она замолчала, внимательно изучая лицо будущей невестки. — Я знаю, что ты предпочла бы что-то простое. Но ты выходишь замуж за Малфоя. Твой шлейф должен быть не менее трех ярдов, расшитый лунным камнем. А для Кассиопеи… Нарцисса извлекла из бархатного футляра крошечный чепчик. — Это кружево ручной работы. Оно зачаровано так, что меняет размер вместе с ребенком. Кассиопея должна с первого вздоха знать, что она — сокровище. Гермиона коснулась невесомой ткани. Слезы внезапно обожгли глаза. — Нарцисса… спасибо. Я никогда не думала, что вы так… — Что я приму тебя? — Нарцисса грустно улыбнулась, и в этот момент она выглядела старше своих лет. — Война забрала у нас всё. А ты даешь Драко смысл жить дальше. Ты даришь ему новую жизнь. И если для этого мне нужно скупить все шелка Европы, считай это моей самой выгодной инвестицией. Гермиона кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она просто улыбалась, соглашаясь на бесконечные примерки, списки гостей и выбор меню. Впервые в жизни ей не хотелось спорить. Ей хотелось быть частью этой большой, сложной семьи. Драко стоял в тени дверного проема, прислонившись плечом к косяку. Он наблюдал за этой сценой уже добрых полчаса. В центре гостиной, заваленной эскизами, его мать увлеченно спорила с Гермионой о сорте шампанского, попутно поправляя подушку под спиной невестки. А Гермиона… его Гермиона, которая когда-то смотрела на него с ненавистью и презрением, теперь сидела в их общем доме, с помолвочным кольцом на пальце и его дочерью под сердцем, и смеялась над очередной причудой его матери. Внутри Драко разливалось тепло. Это было чувство абсолютного счастья. Счастья человека, который прошел через ад и внезапно обнаружил себя в раю. — Ты собираешься стоять там всю ночь, Драко, или всё-таки одобришь свадебное меню? — Гермиона заметила его, и её глаза засияли. Драко оттолкнулся от косяка и подошел к ней. Он не обратил внимания на Нарциссу, которая тут же начала что-то говорить о поставках цветов. Он просто наклонился и поцеловал Гермиону в макушку, вдыхая её запах. — Я одобрю всё, что ты скажешь, — прошептал он ей на ухо. — Лишь бы в конце этого списка стояла твоя новая фамилия. — Наша фамилия, Драко, — поправила она его, переплетая свои пальцы с его.

***

Когда Нарцисса наконец отбыла, оставив после себя горы журналов и аромат дорогих духов, дом снова погрузился в уютную тишину. Драко помог Гермионе подняться в спальню, обнимая её за талию. Они остановились на террасе. Ночной воздух был прохладным и чистым. — Ты действительно не против всего этого пафоса? — тихо спросил Драко, глядя на звезды. — Я могу сказать матери, чтобы она поумерила пыл. Мы можем расписаться тихо, только мы и наши друзья. Гермиона прислонилась головой к его плечу. — Нет. Знаешь, Драко… я всю жизнь боролась. А сегодня… сегодня я поняла, что хочу этого праздника. Я хочу, чтобы все видели, что мы победили. Что наша любовь — это не ошибка. Я хочу, чтобы об этом знали все: мы любим друг друга, любим нашего ребенка. Драко повернулся к ней, его лицо в свете луны казалось вырезанным из серебра. — Ты удивительная женщина. Нашей дочери очень повезло с матерью. — А еще ей повезло с отцом, который ради неё готов терпеть пару месяцев токсикоза и огурцы в шоколаде, — подмигнула она. Драко рассмеялся искренне и громко. Он подхватил её на руки, несмотря на её шутливые протесты, и понес в комнату. — Я готов терпеть что угодно, Гермиона. До тех пор, пока каждое моё утро начинается с твоего голоса.