Звезда по имени «Лили»

I

      Холодный воздух щипал кожу. Оглядывая мрачные стены Подземелья, Гарри чувствовал, как нарастает отчаяние. Оно будто бы было осязаемым, шло следом, ощущалось спиной, а в кабинете Снейпа и вовсе опустило на плечи свои тяжеленные руки. Ни единого теплого блика на полках со склянками или заспиртованными органами. Здесь стоял привычный вкус горечи и статичной прохлады, даже когда в камине тлели угли. И Гарри, стоя посреди этого царства тишины и порядка, чувствовал знакомый холодок под ребрами.       Украсить это к Рождеству? Задача казалась невыполнимой, почти издевательской.       Гарри обречённо вздохнул. Ладно. Один взмах волшебной палочки — и пучок омелы завис под потолком. Выглядело это неуместно, как бант на гробу. Тогда Гарри сосредоточился на окне, единственном источнике естественного света, и снова взмахнул палочкой. На стекле тут же расцвели сверкающие морозные узоры, переливающиеся лунным сиянием. Они не скрывали темноту, но обрамляли ее, делая драгоценной. Стало немного светлее.       А Гарри вдруг подумал: «Так бы сделала мама».       Из кончика волшебной палочки вырвалась россыпь крошечных, мерцающих искр. Они поднялись и замерли, образуя созвездия.       Затем Гарри подошел к камину. Огонь в нём едва теплился.       — Инсендио! — тихо произнес он. И живой свет наконец заполнил комнату.       Гарри не стал создавать что-то яркое или праздничное. Вместо этого он вызвал к жизни десятки маленьких, мерцающих, как светлячки, огоньков. Они закружились под потолком, отражаясь в стеклах банок и склянок, превращая их из пугающих экспонатов в волшебные сосуды со светом.       Гарри залюбовался. Почти забылся, так были они прекрасны и кружили голову. А горечь, витавшая в воздухе, вдруг отозвалась в нём щемящей тоской: «Мама и папа, наверное, видели и не такую красоту. Но как бы ему хотелось поделиться с ними той, которую видел он!»       Гарри не услышал, как открылась дверь. Он лишь краем глаза увидел движение и замер, всё ещё будучи во хмелю от самых заветных своих желаний, которым не сбыться.       Снейп возник на пороге, закутанный в черные одежды. Он внимательно осматривал преображенный кабинет. Его черные глаза скользили по сияющему окну, по танцующим огонькам, по скромной омеле.       — Я… мне поручили украсить, профессор. Мы тянули жребий и… — выдавил Гарри, ожидая взрыва ярости и штрафных очков с Гриффиндора.       — Звёздное небо в ночь Рождества, — тихо сказал Снейп, устремив наконец на Гарри оценивающий взгляд.       Снейп прошел мимо, встал спиной к огню, так что его лицо теперь было в тени, а силуэт обрамляло пламя.       — Жребий, — повторил он, насыщая слово ядом. — И ваша неистощимая находчивость решила, что мое хранилище смертельно опасных веществ требует… звездного неба?       — Я не хотел ставить тут… ёлку, — с глупой искренностью выпалил Гарри.       — Почему звезды? — спросил Снейп. В голосе читалась незнакомая усталость.              — Потому что… они всегда видны, — откровенно сказал Гарри. — Они холодные и таинственные. Безразличные, но возвращают путников домой. И умеют хранить секреты.       Наступило долгое молчание. Треск поленьев в камине был единственным звуком.       — Оставьте это, — глухо произнес Снейп. — На каникулы. Пусть висит.       — Правда? — не удержался Гарри.       В черном взгляде сверкнуло предостережение, которое в голове Гарри прозвучало как: «Не принимайте это за благосклонность, Поттер. Я просто не намерен тратить вечер, снимая с потолка ваш жалкий фейерверк. Убирайтесь».       — Вы меня услышали, Поттер, — холодно сказал Снейп.       Гарри кивнул и двинулся к двери. Рука уже легла на холодную ручку, когда услышал тот же голос:       — Кстати, те гирлянды, которые ваш неумелый однокурсник Финниган вешает в холле, откровенно опасны. Будьте… внимательны.       Почти что пожелание доброй ночи. Почти что по-человечески.       — Спокойной ночи, профессор, — ответил Гарри, выходя.

***

      Когда дверь закрылась, Северус Снейп остался стоять посреди тихого, мерцающего кабинета. Он не добавил больше огня в камин. Не смахнул омелу. Он просто смотрел на искусственные, но настойчивые звезды и впервые за долгое время его плечи не были так напряжены.       В окне, украшенном морозными кристаллами, отражались и огонь в камине, и огоньки, и одинокий тëмный силуэт, который на мгновение позволил свету остаться.       Этот свет подарил ему один дерзкий мальчишка с обманчивыми глазами, в которые он избегает смотреть и без которых не существует… её глазами.