Глава 9. Демонстрация масштаба

      Мы вышли не через главный вход.      Лекс сам предложил пройти на задний двор небоскреба.      Ночь была тёплой. Воздух пах свежескошенной травой и металлом — в глубине двора стояла недостроенная конструкция, макет экспериментальной турбины, которую его инженеры тестировали днём. Сейчас она выглядела как застывший скелет будущего.      Лекс держал руки в карманах, но плечи были напряжены. Он шёл рядом со мной, чуть впереди, будто проверяя, не изменится ли реальность снова.      — Здесь можно, — произнёс он тихо, оглянувшись на дом. — Камеры я отключил.      Я кивнул.      Он ждал.      Не слов.      Подтверждения.      Я не стал делать пафосных жестов. Просто позволил телу перестать подчиняться земле. Пятки оторвались от травы, затем вся фигура плавно поднялась на несколько метров. Никакого вихря, никакого давления — трава даже не шелохнулась.      Сверху его лицо выглядело иначе — меньше эмоций, больше расчёта.      Я поднялся выше — до уровня крыши, затем выше антенн, ещё выше, пока его фигура не стала тёмным силуэтом на зелёном фоне. На мгновение завис, затем исчез — не в Грань, а в высоту.      Через секунду я уже был в километре над землёй. Город светился подо мной, как схема нервной системы. Я сделал круг над домом, ускорился, позволил скорости развернуться полностью. Воздух больше не был сопротивлением — он стал тонким слоем, который я пересекал без усилия.      Я вернулся так же быстро — без удара, без хлопка. Просто снова оказался перед ним.      Лекс не сделал ни шага назад.      — Сколько? — спросил он.      — Быстрее любой ракеты в атмосфере, — ответил я спокойно. — В космосе — быстрее.      Он медленно выдохнул.      — И это… верхний предел?      Я посмотрел на турбину за его спиной.      — Нет.      Красный луч сорвался из глаз без вспышки — тонкая, концентрированная линия. Металл турбины вспыхнул в точке касания и аккуратно разошёлся, как будто его разрезали хирургическим скальпелем. Срез был гладким, без искр.      Я погасил луч.      Лекс подошёл ближе к конструкции, провёл пальцами по краю.      — Это сплав, — пробормотал он. — Мы тестировали его на плазменной резке. Он выдержал.      Он повернулся ко мне.      — Ты понимаешь, что это меняет всё?      — Да.      Он смотрел на меня уже иначе — не как на загадку, а как на фактор, который нужно встроить в модель.      — С такой скоростью ты можешь быть в любой точке планеты за минуты, — произнёс он. — С такой силой — уничтожить любой объект. С этим… — он кивнул на турбину, — ты способен вскрывать всё, что угодно.      — Могу.      — И ты всё ещё утверждаешь, что тебе не нужна слава?      Я усмехнулся едва заметно.      — Лекс, я мог бы влететь в центр Метрополиса и зависнуть над площадью. Через час обо мне знали бы все. Через день — поклонялись. Через неделю — боялись.      Он не отвёл взгляда.      — И?      — Мне неинтересно.      Ночь была тихой. Где-то вдалеке проехала машина, за забором прошуршал ветер.      Я сделал шаг ближе.      — Слава — это прожектор. Он светит на тебя постоянно. Люди начинают ждать. Требовать. Мораль, подвиги, символы.      Я посмотрел на город.      — Я не хочу сидеть на троне.      Лекс чуть прищурился.      — Тогда зачем тебе вообще вмешиваться?      — Потому что я здесь живу.      Это прозвучало проще, чем длинные объяснения.      — И потому что угрозы будут. Когда они появятся, одной силы будет мало. Нужна система реагирования. Нужны ресурсы. Нужна координация.      Он сделал шаг ко мне.      — Ты хочешь создать… что? Частную армию?      — Нет.      Я покачал головой.      — Армия — это инструмент войны. Я говорю о структуре. Технологии наблюдения. Аналитика. Подготовленные команды. Проекты, которые разрабатываются до кризиса, а не после.      Он медленно кивнул.      — Ты хочешь, чтобы я стал архитектором этой структуры.      — Я хочу, чтобы ты стал оператором.      Слово повисло в воздухе.      — Поясни, — тихо сказал он.      — Я могу действовать быстро. Решительно. Но я не собираюсь управлять корпорациями, вести переговоры с сенаторами, разбираться в тендерах и логистике. Мне это неинтересно.      Я посмотрел ему в глаза.      — Тебе — интересно.      Он усмехнулся, не отрицая.      — Ты предлагаешь мне контроль?      — Я предлагаю тебе масштаб.      Он сделал несколько шагов по газону, словно примеряя мысль.      — И ты останешься в тени?      — Да.      — Никто не узнает?      — Никто, кому не нужно.      Он остановился.      — Ты понимаешь, что если я соглашусь, это уже не будет игрой?      — Я не играю, Лекс.      Он посмотрел на небо, потом на меня.      — Покажи ещё раз скорость, — попросил он.      Я кивнул.      Через мгновение я оказался за его спиной.      Он вздрогнул — впервые по-настоящему — и резко обернулся.      — Сколько времени прошло? — спросил я.      Он посмотрел на часы.      — Ничего.      — Я облетел половину штата.      Он медленно выдохнул.      — Это… — он покачал головой. — Это безумно.      Я пожал плечами.      — Это данность.      Он подошёл ближе, почти вплотную.      — Ты действительно не хочешь быть лицом всего этого?      — Нет.      Он внимательно изучал меня, будто проверял, нет ли скрытой лжи.      — Тогда ты прав, — произнёс он наконец. — Тебе нужен оператор.      В его глазах уже не было сомнения. Там появился интерес — чистый, холодный, живой.      — И если я соглашусь, — добавил он, — мы сделаем это правильно. Без дешёвого геройства.      — Именно так, — ответил я.      Он протянул руку.      На этот раз в его жесте не было проверки.      Был расчёт.      Я пожал её.      Где-то вдалеке ветер качнул верхушки деревьев, и турбина за нашей спиной тихо заскрипела.      Лекс отпустил мою руку последним.      — Хорошо, Кларк, — произнёс он. — Давай построим твою систему.      И по тому, как он сказал «твою», было ясно: очень скоро она станет и его.