У меня походу пубертат. POV Кирилл.

После позорного признания Князевой в том, что я не могу разобраться в своих чувствах, ощущаю себя настоящим оленем с огромными рогами, цепляющимися за каждую ветку ее взглядом и жестов, которые почему-то решил, что что-то еще значат. Продолжаю стоять посреди этого прокуренного закутка и мысленно представляю грядущую разборку с Лизой. Она сейчас начнет выносить остатки моего мозга и будет полностью права. Я ведь опять все перевернул вверх дном, мало того, что ввязался в драку, так еще и чуть ли не под ручку с Князевой вышел «поболтать». В голове каша из оправданий, которые все равно звучат жалко: «Я рефлекторно», «Была бы на ее месте другая, я бы тоже влез». Дебил. Может, и влез бы, но не с такой скоростью, не с готовностью разнести все вокруг, лишь бы доказать, что зашли на мою территорию. Стискиваю зубы, зажимаю пальцами глаза, холод пробирается сквозь одежду, от запаха собственной крови начинает мутить– пора, нахрен, заканчивать с этим спектаклем и брать себя в руки. Выпрямляюсь, глубоко вдыхаю октябрьский воздух и решительно направляюсь назад в ресторан, где наверняка ждет Москвина, когда я наконец перестану прятаться за своими же отговорками. И правда, она сидит все за тем же столиком, нервно теребя прядь кудрявых волос. В зале совсем опустело, завтрак подошел к концу, официанты начинают готовиться к открытию смены: убирают шведские столы, накрывают сервировку, бросают усталые взгляды на единственную оставшуюся гостью. А Златы среди них нет. Плевать. У меня сейчас другая проблема. Проблема, которая увидев меня тут же подрывается со стула и быстро подбегает. – Ты где был?– голос злой, но с едва уловимой дрожью. Той самой, когда человек уже накрутил себя до предала и только чудом держаться, чтобы не сорвать на крик.– Я думала, ты опять во что-то влез! По твоему это нормальное повеление, Кирилл? Тебе нравится меня унижать при всех? Стою, молчу, продолжать прилюдные разборки, как-то нет ресурса. Лиза ударяет меня ладонью в грудь, наверно, надеется выбить хоть какую-то живую реакцию. – Скажи что-нибудь! Сглатываю поднявшуюся злость и коротко, сквозь зубы отвечаю: – Пошли. Она надувает щеки, выпуская медленно воздух, мотает головой из стороны в сторону. Как же она устала… – Идем.– бросает, задирая подбородок. Пока ковыляем до коттеджа, стараюсь на нее не смотреть. Знаю, что она ждет моих прикосновений и вымученных извинение, но, сука, как же я задолбался врать. Задолбался натягивать на лицо маску «все под контролем», подбирать правильные слова, которые звучат как штампы из дешевых фильмов про любовь. Да и вообще, скучаю по себе прежнему – Егорову после Князевой и до Москвиной. Тогда я часто шатался по клубам, находил развлечение в виде брюнетки с пышной грудью или блондинки с округлым задом, проводил с ними ночь, утром шел на тренировку, чувствуя себя лидером в команде «Акулы», плевал на мнение отца. Злость выплевывалась на льду, усталость в громкой музыке и гуле толпы, а если внутри что-то и ныло, то просто запивал это двойной порцией виски. Отличное было время. Заходим в номер, звук захлопывающейся двери окутывает нас в кокон уединения, последний между нами. Лиза садится на диван в холле, закидывает ногу на ногу и с вызовом смотрит прямо мне в глаза. Я остаюсь у входа , облокачиваюсь на дверной косяк, на удивления ощущаю настоящие спокойствие. – Нам надо расстаться. То насколько ровно звучит мой голос, даже пугает, неужели я настолько бесчувственная тварь? Москвина открывает рот, замечаю, как ее ресницы начинают подрагивать. Не этого она ожидала, видимо. Уверен, надеялась услышать очередные извинения, за которым опять последует мое исчезновение. – Что? Что ты сейчас сказал?– ее лицо покрывается красными пятнами от злости. – Я сказал, что мы расстаемся.– холодно смотрю на нее, понимая, что делаю все правильно. Хватит врать себе и ей. – Это из-за нее, да? Ты думаешь, она примет тебя после того, как ты с ней поступил?– Лиза встает, но ближе не подходит, просто продолжает стоять на месте. Ее губы начинают растягиваться в ехидной ухмылке, выглядящей картонной.– Как же ты плохо знаешь Князеву, Кирюш. Она тебя никогда не простит за ту боль, которую ты ей принес. Так и будешь бегать за ней, унижаясь в извинениях. – Лиз, все начало рушиться задолго до Златы.– мое лицо остается бесстрастным, а в груди начинает все гореть от слов Москвиной. Она начинает тяжело дышать, делает шаг ко мне и тут же останавливается, задирая голову выше. Ее упрямство сейчас даже смешит. Все таки, я мразь. – Интересно,– наклоняет голову вбок, разглядывая меня с ног до головы.– Как она отреагирует, когда узнает, что ты спал со мной сразу после того как помог ей с чемоданами и шептал на ухо, что я твоя единственная? Максимально дешевый прием. Я медленно выдыхаю, прекрасно, осознаю – она просто пытается меня ранить, но манипуляция настолько банальная, что даже злиться не выходит, скорее стыдно за нее. – Короче, собирай вещи, Лиз. Рассказывай Злате все, что хочешь. Можешь вообще придумать что-нибудь поярче, чтобы прям наверняка. Отталкиваюсь от косяка, делаю шаг к ней на встречу и медленно, на сколько это возможно произношу: – Это ничего не изменит. – Шутишь? У тебя проблемы с головой, Егоров! Сжимаю руки в кулаки и сразу ощущаю, как натягивается разбитая кожа костяшек. Интересно, что там с носом? Хорошо, хоть дышит, правда тянет под переносицей. – Уверен в этом, Лиз.– потираю кончик носа.– Такси вызову, как будешь готова. Собираюсь уйти в ванную и смыть с себя грязь не только после драки, но и после этого диалога. Москвина хватает меня за запястье, я лениво оборачиваюсь, вижу в ее глазах скопившиеся слезы, блять… Закатить сейчас глаза совсем по-скотски будет? – Я не прошу тебя, если ты отпустишь меня.– говорит тихо, закусывая нижнюю губу. – Надеюсь. Ты достойна большего, Лиз. Я… запутался…устал врать.– зачесываю волосы назад.– Ты же видишь, у меня в голове другая. Помнишь, как я изменял тебе в начале наших отношений… так вот, сейчас не хочу. Она не отпускает мою руку, в комнате повисает тяжелая тишина, сдавливающая пространство. Мне становится физически больно от этого разговора, но внутри я понимаю, что все делают правильно. – Ясно.– ее голос хрипит, словно она сдерживает крик. Смотрю на нее пальцы на моем запястье – тонкие, холодные, крепкие. – Прости, что вывалил это на тебя так резко.– сначала вылил на нее грязь, а теперь стою и мямлю «прости», мой стиль. Москвина отпускает меня, кивает и быстрым шагом уходит в комнату. Зажимаю челюсть, слышу звук открывающего чемодана, четкий, сухой съезжающей молнии. Тру с силой лицо и иду в ванную, чтобы не видеть как рушится то, чему давно было пора. Выхожу спустя минут тридцать, может больше, в комнате тишина и пустота, та самая которая не просто отсутствие звука и вещей, а отсутствие человека. Кидаю полотенце на пол, ложусь на кровать, понимаю, что Лиза уехала и что мне делать дальше– не знаю. Вспоминаю себя после расставания с Князевой, тогда было в тысячу раз тяжелее, хотелось кожу с себя снять, не верилось, что такая боль вообще существует. Ходил по дому, как зомби из другой реальности, хватался за телефон, набирал сообщения, стирал и так по кругу. Отец думал меня в дурку упекут, твердил на повторе: «Взял себя в руки, слышишь?! У тебя команда, тренировки, а ты тут сопли на кулак наматываешь! Сам виноват! Ты не мужик чтоли? Принял решение, будь добр отвечать за свои поступки!» Он ведь и правда верил, что если кричать про «мужика» и «ответственность», то агония возьмет и рассосется, наподобие синяка. От размышлений веки начинают тяжелеть, проваливаюсь в вязкий, тягучий сон. Тело отпускает напряжение, телефон на груди пару раз вибрирует. Глаза не открываю, знаю, что это в чате команды по-любому сообщение от тренера, может, кого-то из пацанов. Просыпаюсь резко, в комнате темно, нормально, я так проспал весь день. За окном барабанит дождь, смотрю на часы одиннадцать ночи, твою ж… Ресторан уже закрылся, в номере еды нет, а желудок начинает требовать продовольствие. Сажусь, опускаю ноги на паркет, тапочки тоже покинули чат. В комнате пахнет сыростью, камин потух, прийдется снова звонить на ресепшен, пусть зовут истопника. Плачу бешеные бабки, а живу хуже чем в пещере. После пары неотвеченных звонков, накидываю куртку и взвинченный направляюсь к администратору, разносить сервис в пух и прах. Лужи хлюпают под ногами, кроссовки начинают мокнуть, по лбу стекают струйки воды, пусть этот день уже закончится. Послушав оправдания и извинения девушки на ресепшене, возвращаюсь обратно к своему коттеджу, встаю под крышу крыльца и достаю сигарету, щелкаю зажигалкой, пламя дергается из-за ветра, но ловит табак. Истопник прийдет минут через пять, поэтому торопиться некуда, разглядываю ночную базу, выпуская дым в темноту. Фонари тонут в дожде, идеальный газон превращается в чавкающуюся массу, вода из открытого бассейна скоро начнёт выходить из бортов. Так и не искупался в нем, хоть он и с подогревом. Поворачиваю голову направо, в сторону общежития где живет Злата, сам не понимаю зачем. И вижу ее. Удивляюсь своему чутью на эту особу. Она стоит у входа в комнату, не заходит. Фокусирую взгляд: униформа, мокрые волосы, мечется, то откроет дверь, то закроет обратно. Кидаю сигарету в лужу и, конечно, лечу на помощь, своей принцессе. Управляет Князева мной конкретно, даже после холодных слов про «Ничего уже не вернуть». – Злат?– голос звучит тише, чем я планировал, ненавижу себя за это. Она вздрагивает, резко оборачивается, в глазах застывший страх, от которого становится не по себе. Никакой ее привычной брони, только округлившиеся глаза и учащенное дыхание. – Напугал.– старается произнести спокойно, нифига, я прекрасно слышу тревогу. – Почему не заходишь? Злата отворачивается, видно как она думает, говорить мне или нет, но в итоге поджимает губы и отвечает: – Там…Там змея. Змея… Самая большая фобия Князевой, избавить ее от которой у меня так и не получилось. Вижу, как она поверхностно дышит, короткими, рваными глотками, обхватывает руками свои плечи, начинает их сминать, удерживая себя в реальности. Зрачки огромные, в них животный ужас, он бьет по нервам, заставляя тело дергаться. У нее паническая атака… – Злат,– аккуратно протягиваю руки к ней, но не спешу трогать.– Смотри на меня. Я рядом. Дыши со мной.– дождь бьет по нашим лицам.– Вдох…выдох. Вдох…выдох. Она повторяет, цепляется за мою медленно поднимающуюся и опускающуюся грудь. – Молодец,– киваю.– Еще раз. Вдох… выдох. Спустя несколько таких повторов ее плечи опускаются, а взгляд успокаивается. – Легче? Злата не отвечает, просто кивает, ее щеки покрывался румянцем, не любит она, когда видят ее слабой. Тем более я. – Стой тут. Я быстро зайду в комнату, посмотрю что там и вернусь назад. – Ладно.– механически отвечает. – Слушай дождь.– добавляю, чтобы у нее была точка опоры. Холодная, скользкая от ливня ручка, поворачивается медленно. Внутри темно, пахнет ягодным диффузором. Интересно, почему она вообще переехала жить сюда? Нащупываю на стене выключатель– щелчок, теплый свет освещает пространство, маленькой гостиной совмещенной с кухней. Быстро начинаю осматривать комнату на наличие рептилии. Под диваном нет. Возле стола тоже пусто. Взгляд мечется по углам, цепляясь за каждую тень и контур. Наконец упирается в тот самый темный моток в углу. Движения нет. Это просто веревка. Толстая, грубая, с торчащими волокнами. Фух, я, конечно, не боюсь змей, но трогать сейчас это чудо природы совсем не хотелось. – Злат,– приоткрываю дверь, она сразу оборачивается на меня.– Это веревка, не бойся,– протягиваю ей руку.– Заходи. Князева недоверчиво протягивает мне свою ладошку, которая даже не смотря на влажность от дождя остается самой обжигающей на свете. Черт, у меня, что пубертат? – Вот это я дура.– выдыхает и закатывает глаза. – Да, ладно. Зато я снова стал для тебя героем.– довольно улыбаюсь, а лучше бы поморщился от идиотизма этих слов. – Спасибо, Кир…– аккуратно освобождает свою руку. – Князева, я сегодня два раза тебя спас, одного «спасибо» мне будет мало– уголок губы пополз вверх.– ты мне должна.– прищурил глаза и стал похож, то ли на хитрого кота, то ли на маньяка из фильмов ужасов. – Что?–она вскидывает голову. Зачем я вечно, все порчу? Злата и так еле через себя переступила, чтобы сказать мне гребенное слово благодарности.– Может мне еще переспать за это с тобой, мой спасатель?– выпаливает, но тут же будто ударяет себя по губам. Предложение заманчивое, жаль сарказм. Вспоминаю, как она выглядела без одежды, торможу взгляд на груди, под правой родинка…Возьми себя в руки Егоров! – Твое любимое, – закатываю глаза.– уходить в крайности. Нет.– подхожу ближе, хочу дотронутся, стиснув зубы стопорю себя. – Я соскучился по твоим лекциям про космос…, расскажешь мне очередную легенду или научное открытие? – Невыносимый!– хмурит брови, голос становится стальным, только броню осталось одеть и выпускайте ее в бой. – Тогда поцелуй. Придурок. – Никогда! – Шучу, шучу.– поднимаю руки в знак капитуляции.– Час историй про звезды и чашка чая. Всего час, Князева. Раньше мы проводили гораздо больше времени вместе. – Хорошо, липучка.– выставляет указательный палец, чуть ли не перед носом.– Но никаких разговоров о прошлом, настоящем и будущем, только исключительно тема космического пространства. Широко улыбаюсь, всегда обжал ее упрямство, в нем столько жизни, что даже этот палец у меня перед лицом кажется чем-то родным. – Договорились.– протягиваю руку для рукопожатия. Злата цокнув, повторяет жест, но я резко убираю ладонь и быстро добавляю: – И по одному личному вопросу задаем друг другу.– молниеносно жму ее руку, пока она не успела отказать. Князева дергает руку, пытается вырваться, понимает, что без шансов и шипя произносит: – Козел. Хочется сейчас притянуть ее к себе, потому что расстояние между нами хоть и не большое, а, кажется, непреодолимой пропастью. Теперь нет стопа в виде Лизы, но зато есть барьер из ее обид и личных границ. – Только переоденься вначале, а то под тобой лужа скоро образуется.– отпускаю нехотя ее ладонь.– А я пока поставлю чайник. Без слов уходит в комнату, хлопая дверью. Я довольный своей наглостью ставлю чайник, достаю пару кружек, кидаю в них заварочные пакетики и плюхаюсь на диван. Злата выходит минут через десять, в темно-зеленом велюровым спортивном костюме, с неаккуратным пучком, промокших волос на голове. Делаю вид, что абсолютно спокоен, пока сердце начинает биться с такой скоростью, с которой я даже шайбу на льду не могу разогнать. – Чай готов, принцесса.– похлопываю по дивану, приглашая ее сесть рядом. Естественно, я знал, что она этого не сделает. Злата возвращается в спальню и приходит уже со стулом. Ставит его напротив меня, через кофейный стол, настоящая заноза, моей жизни. Принимаю правила этой игры. – Ладно. Дистанция, это тоже стратегия. Пока не видишь брешь в защите, держись позицию. – Не сравнивай меня с шайбой, Егоров.– берет свою чашку, но пить не торопится. Она же не думает, что я ей что-то подсыпал, или в ее глаза я опустился настолько низко? – И не думал. Шайба мне сейчас менее интересна, чем разговоры про звезды. – Задавай уже свой дебильный вопрос. – Нет. В начале хочу послушать увлекательную лекцию.– беру свою кружку, аккуратно отпиваю чай, строя из себя образец спокойствия. Злата медленно выдыхает, пожимает одну ногу под себя, сверлит меня взглядом и начинает: – Есть звезда под названием– Люси. На самом деле это белый карлик, но внутри у нее гигантский алмаз. Получается где-то в космосе, висит сверкающий камень размером с луну. Все. Задавай вопрос и уходи.– она начинает постукивать нетерпеливо ногой. – Нифига.– мотаю головой.– Так не честно, уговор был на час. Ты не можешь тупо кинуть факт меньше чем на минуту, это не честно. – Егоров…– послать меня хочет, сто процентов.– Представь берег, черный камень и море, которое бьется о скалы с неистовой силой. Андромеду приковали к этой скале, как плату за мамину гордыню. Нимфы обиделись, когда Кассиопея сказала, что она прекраснее их и пожаловались Посейдону. Он наслал на город чудовище, цена за спасение города была одна– жизнь Андромеды. И она там стояла, смотрела на небо, шептала имя парня, которого едва знала– Персея. Просто потому, что от этого становилось не так страшно. Я сглотнул, продолжив неотрывно слушать Злату. Знаю я эту легенду…от ее дедушки. – А он прилетел. Не как Бог, не как царь, как человек, который… не смог вынести мысли, что ее больше не будет. Убил чудовище, снял цепи и унес ее туда, где можно было просто дышать. Они прожили целую жизнь вместе. А когда их время вышло, боги подняли их на небо, не за подвиги, а за то что их любовь была настоящей, превратили их в созвездие. Закончив Злата взяла чашку и все таки начала пить чай, отведя глаза в сторону на долю секунды, затем вернула их снова на меня. Вообще не знаю что ответить, сижу, молчу, понимаю к чему она мне это рассказала, но разгонять сейчас тему, для очередной битвы мнений не вариант. – Интересно.– голос звучит хрипло.– ну что, перейдем к вопросу? – Спрашивай.– спокойно принимает мой ход. – Скажи честно, Князева, тебе хоть на мгновение стало легче от того, что это я пришел спасать тебя от «змеи», а не кто-то другой? Просто «да» или «нет». Она опускает глаза на свои носки. Пауза тянется долго, я уже успеваю пожалеть, что вообще открыл рот. Хочу встать и уйти, чтобы не унижаться больше, чтобы не вымаливать у нее, хоть малость тепла по отношению к себе. – Да.– уверенно отвечает Злата, и сразу добавляет, портя момент,– Но только на мгновение. И только потому, что ты единственный, кто знает про эту дурацкую фобию. Любой другой бы просто посмеялся. – Этого достаточно.– приподнимаю брови.– Твоя очередь спрашивать. – Не хочу. Тебя Лиза ждет.– встает, берет пустые кружки и ставит и в раковину. – Я с ней расстался. Она уехала. Князева не оборачивается, реакции ноль. Стоит намывает кружки, словно меня тут и нет. Как же заебало это непонимание! Подхожу к ней, резко разворачиваю лицом к себе, упираюсь руками в кухонный гарнитур, по венам разливается ярость. Она хмурит брови, открывает рот, чтобы что-нибудь сказать. Поздно. – Знаешь почему я тебя бросил?! Потому что устал из кожи вон лезть, чтобы угодить твоим прихотям! Ты вообще не ценила меня! Стояла в день рождения моего отца в комнате и шептала по телефону матери: «Какое будущее, мам? Сейчас вообще об этом не думаю. У него одни тренировки и лед на уме. Он изменился, и я тоже, то что мы нарисовали себе в школе было просто детскими мечтами».– наклоняюсь ближе к ее лицу, чтобы заглянуть в глубину зрачка, сразу себя одергиваю и увеличиваю дистанцию.– Так ты относилась к нашим отношениям?– произношу размеренно.– Как к привычке? – Ты кретин Егоров!– орет так громко, что у меня уши почти закладывает.– Ты все перевернул! Услышал обрывки разговора и сделал свои дебильные выводы! Она сжимает кулаки, будто не знает куда ей деть бешеную, рвущуюся наружу энергию. – Унизил меня перед своими родственниками фразой: «У нас нет с ней будущего. Мне больше она не интересна». Прямо, при всех, в момент, когда резали гребаный торт! На меня смотрели все, как на сломанную игрушку! Поэтому даже не смей обвинять меня в равнодушии. Единственный урод в данной ситуации – ты. Слова падают на меня как булыжник и каждое оставляет на коже шрам. Не могу произнести даже «прости», потому что это слишком мелко, тупо, избито. Мечтаю чтобы она врезала мне сейчас пощечину, а Злата вместо этого стоит и испепеляет меня взглядом. – Проваливай, Егоров. Я снова подхожу к ней ближе, ее дрожащие от ненависти тело делает шаг навстречу. И если бы не раздражающие личные границы, выстроенные ей с самого начало нашего знакомства, я бы давно сжал ее в объятиях, впился в губы, дотронулся до самых желанных частей тела. Меня ломает от жажды, мышцы горят, легкие рвутся. Как же я ее хочу. Всю. – Разговор не окончен, Князева.– еле проговариваю я.– Завтра мы продолжим. Не жду ответа, разворачиваюсь и ухожу, потому еще минута наедине с ней и сила воли даст сбой.