Часть 12

Глава 13. Запах Гнили Над ними третье солнце третьего дня висело низко, едва цепляясь за голые скалы. До пещер оставалось не больше часа пути. Бьёрн стонал, тяжело навалившись на плечо Свена, пока Руне, держась за свою перевязанную, распухшую руку, злобно пинал острый камень. Руне остановился у подножия большого валуна, опустился на землю и, не сдержавшись, выругался: "А-а! Будь ты проклят, весь этот лес! И все пять Раскрашенных Псов, будьте вы прокляты!" Свен осторожно опустил Бьёрна на мех. Лицо вождя было землистым, но гневным. "Тише, Руне! Ты не ранен, как я," — прохрипел Бьёрн. "Да я-то не ранен, но моя рука, смотри, — Руне резко сорвал грязную повязку. Под ней гноилась и сочилась рана, окружённая красным, опухшим мясом. От гнили шёл резкий, отвратительный запах. — Она гниёт, Бьёрн! Она воняет, как мёртвый медведь! Ещё день — и я не смогу держать топор. Чёрт бы побрал этот кремневый нож! Я даже чувствую, чем они его мазали. Эти ублюдки мажут свои камни говном, чтобы рана сквернее гнила." "Заткнись о своей руке," — приказал Бьёрн. — "Мы должны думать о тех ублюдках. Что они забыли на нашей земле? Они никогда не заходят так глубоко! Эти вонючие Раскрашенные Псы." "Они там охотились, как и мы," — Свен подтянул свой ремень. — "Голод. Они были голодны, как крысы. И они почувствовали оленя. Мы их недооценили, Бьёрн. Это наша расслабленность." "Я их всех убью," — прошептал Бьёрн, сжимая кулак. — "Когда я встану, мы вернёмся. Мы найдём их лагерь, и я заставлю их жрать этот гной, пока они не сдохнут. Никто не смеет поднимать руку на Бронзовых Топоров." Руне откинул голову, издав долгий, страдальческий стон. "Твои обещания хороши, Бьёрн, но пока мы дойдём, я сдохну от этой дряни. Наш лекарь... он лечит так, что все только быстрее уходят к предкам. Каждый, кто имел такую рану, как моя, и пошёл к нему, превращался в вонючий мешок с костями." Он сплюнул. "Я не хочу идти к нему. Он только наложит мне на руку кусок гнилого меха и будет бормотать про духов." Свен неловко почесал затылок, оглядываясь. "Я... я, кажется, слышал что-то." Бьёрн перевёл на него тяжёлый взгляд. "Что именно ты слышал?" "Ну... когда мы меняли мех с теми Великаньими подстилками в прошлый раз. Там один охотник хвастался. У него была рана, тоже скверная, и он говорил, что пацан из его племени его вылечил. Травы там знает ихняя травница, но этот пацан именно лечит нагноение, чистит, вытягивает гниль." Руне недоверчиво фыркнул. "Травы? Эти Подстилки могут варить только дерьмо, Свен. Но..." "А что, Руне? Ты хочешь, чтобы твой зад гнил? Наш лекарь — это верная смерть. А этот... пацан... он, говорят, может, и слабый, но лечит. Что нам терять? Он из Подстилок. Мы его заставим. Мы договоримся с их племенем, если понадобится! Пусть он попробует эту дрянь вытащить." Бьёрн, скрипя зубами от боли, поднял руку. "Хватит. Мы идём. И ты, Руне, не смей идти к нашему лекарю. Свен, ты первым делом найдёшь этого пацана из Великаньих подстилок. Мы посмотрим, чего стоит его колдовство. В любом случае, лучше к нему, чем к нашему Эрику." Руне кивнул. Это был единственный шанс. Он снова перевязал рану, на этот раз грязным куском шкуры, стараясь не чувствовать пульсирующую боль. "Идём. Возьми меня, Свен. И неси быстрее. Мне нужно, чтобы Отец знал о Раскрашенных Псах. И о том, что мы будем их резать." Свен тяжело вздохнул, снова поднимая Бьёрна. "Будем. Когда этот вонючий гной пере станет вонять, Руне