Часть 30

Глава 30 Связь Перед самым выходом мы с учителем Варгом поднялись на скальный утёс, нависающий над входом в наши пещеры. Вид оттуда открывался потрясающий. Впереди, до самого горизонта, простиралась бескрайняя степь. Она всё ещё была укрыта снегом, но весна уже начала заявлять о своих правах. Этот контраст поражал: ослепительно-белые ледяные поля местами прорывали пятна голой, чёрной земли. С высоты это напоминало шкуру какого-то гигантского зверя, меняющего мех. Чёрные острова проталин на фоне бесконечной белизны создавали суровый, но по-своему красивый узор. Воздух стал прозрачным и резким, а ветер уже не обжигал холодом, а скорее бодрил, принося запахи далёкой прели и подсохшей травы. Глядя на эту панораму, я почувствовал странный трепет. Одно дело — летать там духом птицы, и совсем другое — спуститься вниз и прошагать эту пустошь своими ногами, неся на спине рюкзак и отвечая не только за себя, но и за ребят. Там, в этих чёрно-белых просторах, нам предстояло провести ближайшие месяцы. Но прежде должно было произойти важное событие, которое должно было определить моё будущее. Моё первое собственное животное, взятое мной под контроль. Смогу это сделать — и у меня будет, несомненно, светлое магическое будущее. Нет — возможно, я останусь на этом утёсе навсегда, застряв между мирами, не способный вернуться ни в один из них. Мы развели небольшой костерок, чтобы в процессе ритуала не замёрзнуть. Варг сидел рядом, его лицо было сосредоточенным и серьезным. Мне нужно было найти подходящее животное, чтобы вселиться в него. Проще всего это сделать с птицей, так как для меня это было привычно, да и банально её легче найти. И подходящая птица, надо сказать, парила прямо надо мной. Это был орёл. Огромный, с размахом крыльев, который, казалось, мог унести ягненка. Его острый глаз уже заметил нас, и он медленно описывал круги над утёсом, оценивая, нет ли легкой добычи. Я сосредоточился. Моё сознание метнулось вверх, сквозь ледяной воздух, к парящему хищнику. Я ощутил его ярость, голод, дикую, неприрученную свободу. Это был не воробей — это был воин неба, и он не желал подчиняться. Я почувствовал его отчаянное сопротивление, волны паники и злости, когда моё присутствие стало для него чужеродным вторжением. Когтистые лапы инстинктивно сжались, клюв раскрылся в беззвучном крике. Моя воля столкнулась с его волей в жестокой схватке, которая, казалось, длилась целую вечность. Он бил меня своими мыслями, пытался вытолкнуть, сбросить, как со скалы. Я ощутил приступ тошноты в своём теле, пот выступил на лбу. Но я не сдавался. Это был мой шанс, моя новая жизнь. Я вцепился в его сознание, как он цеплялся бы когтями в жертву. Медленно, с огромным трудом, я начал продавливать его волю. Сопротивление стало ослабевать, его движения в воздухе стали менее резкими, более подчиненными. Его дикие мысли отступали перед моим натиском, уступая место пусть и чуждой, но более сильной воле. И вот, наконец, я почувствовал это. Сопротивление сломалось. Орёл был подо мной, его тело и разум стали продолжением моего. Когда я открыл глаза в своём теле, огонь в костерке уже почти прогорел. Орёл, теперь связанный со мной незримой нитью, сделал прощальный круг над утёсом и ушёл в сторону гор — я чувствовал его спокойствие, сменившее ярость. Варг сидел напротив, подбрасывая в пламя сухие ветки. Его взгляд был цепким, одобряющим. — Ты справился, ученик, — негромко произнёс он. — И хорошо, что выбрал этого. Он молод. Молодое животное легче гнётся под волю человека, его разум ещё не закостенел в своих привычках. С ним ты будешь расти вместе. Старшая птица могла бы выжечь твой разум своей накопленной дикостью, или ты сам сломал бы её, превратив в безвольную куклу. А этот... он станет твоими глазами по-настоящему. Варг замолчал, глядя на тающие снега внизу, а затем продолжил, и тон его стал строже: — Но не заигрывайся с небом. Для стабильности твоего собственного разума одного орла мало. Птица видит мир иначе: для неё всё — лишь тени и добыча внизу. Если будешь слишком часто и долго летать, твои человеческие чувства начнут стираться. Ты станешь смотреть на сородичей как на ползающих насекомых. Он кивнул на заснеженную степь. — Тебе нужны и другие виды. Тот, кто бегает по земле, и тот, кто прячется в норах. Чтобы сохранить себя, ты должен чувствовать и тяжесть лап на земле, и холод воды, и запах травы у самой почвы. Разные животные будут уравновешивать друг друга внутри тебя, не давая ни одной дикой натуре взять верх над твоим человеческим «Я». Помни об этом: чем больше связей, тем крепче твой разум, но и тем сложнее его удержать в узде. Я слушал его, ощущая, как внутри всё ещё отзывается далёкое эхо взмахов крыльев. Совет Варга был ясен: магия Варга — это не только сила, но и опасный баланс, где нужно постоянно подтверждать своё право оставаться человеком. Наставления Варга о балансе глубоко осели в моей голове. Орёл давал обзор, но он отрывал меня от земли, делая сородичей мелкими и незначительными. Чтобы не потерять человеческое «Я», мне нужно было почувствовать почву. И я уже знал, кто станет моим вторым узлом силы. Моим идеальным вариантом была Equus giganteus — гигантская лошадь плейстоцена. Это не те поджарые скакуны из моего прошлого мира. Это были бронированные мышцами исполины, выживавшие там, где пасовали львы. Связь с таким существом была жизненно необходима для кочевой жизни в степи. Однако я трезво оценивал свои силы. Попытка подчинить взрослого жеребца, вожака табуна, закончилась бы для меня мгновенной смертью мозга — его дикая, первобытная мощь просто раздавила бы моё сознание. Мне нужен был молодой жеребёнок. Его разум ещё пластичен, он чист и готов к обучению. Если я смогу связать нас сейчас, мы будем расти вместе, создавая симбиоз, который превратит меня в нечто большее, чем просто охотника на двух ногах. Мой рюкзак на раме сидел плотно, новые сапоги уверенно сминали подтаявший снег, а в голове билась одна мысль: среди тысяч копыт, бьющих сейчас степную землю, где-то бежит тот, кто станет м оей опорой на земле