Часть 34

Глава 34 Взрослый статус После разгрома лагеря диких охотникам досталось немало трофеев: добротные шкуры, запасы вяленого мяса и кремневые наконечники. Среди этой груды вещей обнаружился предмет, совершенно не заинтересовавший опытных воинов, но приковавший моё внимание. Охотники всё же принесли его в общую кучу, скорее из любопытства, чем из практического интереса. Это была небольшая палка с аккуратным костяным выступом на конце. Для остальных она выглядела как странная игрушка или деталь сломанного каркаса, но, следя за дикими через глаза птицы, удалось увидеть её в деле. Это была копьеметалка. Дротики, лежавшие рядом, тоже мало кого впечатлили — слишком короткие и легкие для нормального копья, они вызывали разве что смех у взрослых мужчин. Охотники считали, что такая «щепка» не способна завалить серьезного зверя. Только дети проявляли к ним интерес, пытаясь приспособить для своих игр. Взяв палку в руки, начал вертеть и рассматривать механизм. Принцип рычага был прост и гениален: в отверстие на конце вставлялся хвостовик дротика, и за счет удлинения руки при броске снаряд летел с невероятной скоростью и силой, недоступной обычному броску рукой. — Зачем тебе этот мусор? — бросил проходящий мимо охотник, ухмыляясь. — Настоящий мужчина должен чувствовать вес тяжелого копья. Промолчал. У этих людей были свои традиции, но прагматизм диких племен в данном случае превосходил их консерватизм. В моем возрасте, когда сил для броска тяжелого копья еще недостаточно, такое оружие становилось идеальным решением. Копьеметалка позволяла уравнять шансы. Дротиков было достаточно, и они тоже никому не были нужны. Собрал их все. Нужно начинать тренироваться. Даже с моими детскими мышцами, используя этот рычаг, можно добыть косулю или крупную птицу. Относительно небольших животных в окрестностях хватало, и теперь появилась возможность охотиться самостоятельно, не полагаясь только на силу взрослых. Тренировки продолжались в течение двух недель. Время в полярном дне текло монотонно, и каждый свободный час тратился на то, чтобы приручить новое оружие. Скрываться не было смысла — охотники и так знали о способностях ученика, а после гибели вражеского варга никто не решился бы смеяться. Напротив, за манипуляциями с «палкой диких» наблюдали с осторожным любопытством. Вместо мишеней использовались обычные кочки и старые кожаные мешки — деревьев в этой бескрайней степи не было, лишь бесконечные волны травы да редкие выходы скальной породы. За эти две недели удалось понять механику до мельчайших нюансов: кисть должна была оставаться расслабленной, а основное усилие шло от плеча и предплечья. Копьеметалка работала как дополнительный сустав, превращаясь в естественное продолжение руки. К концу второй недели рука налилась тяжестью, а движения стали автоматическими. Пришло время проверить оружие в деле. На охоту далеко от стоянки отходить не стали. Взяв с собой группу поддержки из сверстников, удалось выдвинуться к ближайшей низине. Полярный день заливал равнину ровным светом, позволяя видеть на многие мили вокруг. Цель нашлась быстро: небольшое стадо косуль паслось совсем рядом, привлеченное сочной травой у ручья. В этих краях их было достаточно много, и они были идеальной мишенью для испытания. Двигаться пришлось слаженно, знаками подавая команды ребятам, чтобы те не шумели и не вспугнули стадо раньше времени. Ветер дул в лицо, помогая скрывать запахи. Расстояние для обычного броска тяжелого копья было слишком большим, а подобраться ближе не позволяла открытая местность — косули бы заметили подростков так же, как они замечают взрослых охотников. Но двухнедельная практика дала то самое преимущество в дистанции. Выбрав цель, удалось выйти на позицию для уверенного удара. Сердце стучало ровно. Пальцы привычно легли на рукоять, пятка дротика плотно вошла в костяной упор. Резкий рывок всем телом. Снаряд ушел со свистом, почти слившимся с шумом ветра. Благодаря рычагу скорость была такой, что животное даже не успело прыгнуть. Дротик вошел точно под лопатку. Косуля дернулась, пробежала несколько метров по инерции и рухнула в траву под восторженные, но приглушенные возгласы группы поддержки. Подойдя к добыче, чувствовалось заслуженное удовлетворение. Это была чистая победа — показатель того, что здесь не просто ученик мага, но и настоящий охотник. Успех, добытый собственными руками и инструментом, который другие посчитали хламом. Две недели упорства окупились одним точным броском. Туша была тяжелой, но для подросткового возраста вполне подъемной. Возвращаясь к стоянке с добычей на плечах в сопровождении гордых друзей, ловились взгляды охотников. Теперь они смотрели не только на Варга и лекаря, но и на удачливого добытчика. Копьеметалка доказала свою ценность, а мне удалось показать способность учиться и адаптироваться. Отношение племени менялось волнами, и каждая новая волна поднимала статус всё выше. Сначала это было простое принятие — когда удалось делом доказать пользу в лечении, соплеменники перестали видеть во мне ребенка и начали ценить как полезного помощника. Ученичество у Варга добавило к этой пользе налет мистического уважения, а полноценное становление варгом сделало очень уважаемым членом отряда. Если отряд шел со мной, он не возвращался без добычи, а лишних проблем с хищниками — и, как оказалось, с людьми — удавалось избежать. Но теперь, после самостоятельной добычи первой косули и, что важнее, после тихой смерти вражеского варга, произошел качественный скачок. Внезапно пришло осознание: образ хоть и полезного, но все же ребенка, окончательно стерся из памяти людей. В глазах соплеменников появилась та самая смесь почтения и опаски, которую обычно вызывали лишь вождь или сам Варг. Теперь удавалось постоять за себя не только словом. В прямом противостоянии под рукой всегда была копьеметалка с дротиком. Если же ситуация требовала иного подхода — можно было натравить зверя и наказать обидчика так, что никто и не поймет, откуда пришел удар. Ни один охотник теперь не рисковал портить отношения: после такого можно было просто не вернуться с охоты — задрал бизон или пещерный лев, кто докажет обратное? Из-за постоянного информационного голода приходилось совать нос в любые дела. Группа поддержки в виде детей — уже не только ближнего круга, а вообще всех детей в племени — рассказывала обо всем, что видела и слышала. Охотники делились наблюдениями у костра, рассуждая о своих удачах и о том, что думают о других воинах. Раненые, которых приходилось лечить, выкладывали всё наболевшее, зная, что дальше лекаря это не уйдет. Добавьте к этому разведку с высоты орлиного полета — и картина становилась полной. Незаметно удалось стать самым информированным человеком в племени. Просто потому, что это было бесконечно интересно. Эта информированность привела к новой, неожиданной роли — третейского судьи. Люди начали приходить с мелкими спорами, с которыми не пойдешь к вождю. Где-то кто-то не поделил шкуру, чей ребенок первым нашел ягоды, кто виноват в драке или чей это всё-таки кремневый наконечник. Обсуждали даже право подростка сидеть у костра с охотниками. Все эти нити стекались ко мне. Приходилось рассуживать их, опираясь на то, что удалось знать и видеть. Вердикт принимали без ропота. Не всегда эти решения нравились тем, кто обращался, но почти всегда они были справедливы и полезны для племени. И люди приходили снова Совершенно неожиданно в моем окружении появилось ещё одно животное. Дети притащили на стоянку крошечный пушистый комок — детеныша норки, найденного где-то неподалёку. Глядя на него, я почувствовал острую несправедливость: он еще даже не начал свою жизнь, а уже должен был погибнуть, не принеся своей смертью никому никакой пользы. Я отобрал зверька и решил его спасти. Начал подкармливать, и через некоторое время норенок освоился. Благодаря постоянному контакту возник ментальный резонанс, и зверек привязался ко мне. В племени его быстро стали узнавать. Норка не теряла времени даром и начала охотиться на всякую мелочь, которая неизбежно заводилась на стоянке большого племени: хомяков, мышей и небольших змей. Фактически, он занял роль кошки в её первоначальном смысле — стал защитником продовольствия. Внушить ему мысль, что жрать запасенное людьми мясо не стоит, удалось не без труда, но ментальная связь помогла. Так у меня появились дополнительные глаза и уши прямо внутри лагеря. Об этой связи все знали, и это добавляло мне веса в глазах соплеменников. Иногда, когда я рассуживал очередной спор, достаточно было просто посмотреть человеку в глаза и спокойно сказать: — Ну, рассказывай правду. И виновник рассказывал. Люди не без оснований подозревали, что я могу следить за ними в любой момент — будь то через парящего в небе орла или через юркую норку, способную проскользнуть в любую щель между шкурами. Этот негласный контроль за порядком делал жизнь в племени спокойнее: совершить подлость, когда за тобой могут наблюдать «невидимы е глаза», решались немногие