Часть 36

Глава 36 Переход Лето клонилось к закату, а значит, пришло время сворачиваться и уходить. Но возникла серьезная проблема: мало было произвести горы пеммикана и рулоны войлока, накопленное требовалось как-то транспортировать до пещер. Единственным «транспортом» в племени всегда оставались люди. К этому моменту удалось задействовать всё имеющееся влияние, чтобы кратно увеличить количество волокуш и рамных конструкций на спину. Это не походило на прямой приказ — в ход пошло убеждение глав семейств: те, кто возьмет больше груза сейчас, получит приоритетное право на распределение лучших изделий из войлока и свежих порций в пути. Однако даже при таком раскладе возросших мощностей не хватало. Собственных сил пока было недостаточно, чтобы полностью подчинить волю крупного зверя, поэтому пришлось идти на поклон к учителю. Варг нашелся на краю стоянки, где молча наблюдал за тем, как соплеменники увязывают тюки. — Учитель, — начался разговор после того, как удалось присесть рядом, стараясь не нарушать тишину слишком резко. — Собрано больше, чем получится унести на плечах. Без твоей помощи придется многое оставить. Это приведет к тому, что не останется ресурсов для обмена, возникнет угроза голода, как прошлой зимой, и слабости племени. Кто-то просто не переживет зиму без этого мяса. Варг медленно повернул голову, взгляд был тяжелым и мудрым. — Есть желание, чтобы наставник стал вьючным животным, ученик? Увлечение властью над людьми заставило тебя забыть: дух варга рожден для охоты, а не для тяжкого труда. — Это не просьба таскать тюки, — мягко последовал возраз, глядя в глаза старику. — Это просьба стать спасителем племени. Один крупный бизон под твоим контролем заменит половину охотников. Если привести его, люди увидят не просто животное, а неоспоримую связь с духами степи. Это не работа — демонстрация величия твоей власти над огромным свирепым быком. Варг долго молчал, всматриваясь в пасущееся вдалеке стадо. Внимание привлек массивный старый бык с огромным загривком. — Вселиться в такое тело — значит на время самому стать зверем, усмиряя ярость изнутри. Требуется огромное напряжение сил. Есть уверенность, что стоит тратить этот дар на перевозку войлока? — Хочется показать племени, что с такой помощью оно непобедимо даже перед лицом бесконечной зимы, — прозвучал ответ, явно задевший нужные струны гордости. — Полярный день гаснет. В наступающих сумерках понадобится каждое зерно силы. Если сейчас всё бросить, это покажет, что все приложенные усилия были напрасны. Всё вернется к тому, что было раньше. Варг усмехнулся, и в этой усмешке проскользнуло одобрение хитрости. — Умение просить так, что отказ кажется глупостью, — ценный навык. Хорошо. Бык будет найден. Подготовь место помягче: раз не получится идти собственными ногами, пусть несет бык По моим подсчётам, в племени сейчас было около 250 человек. Сейчас они начали собираться в одном месте для перехода, а до этого на стоянке редко бывало больше 60 человек — в основном это были женщины и дети. Все остальные малыми группами бродили по части степи, которая принадлежала нам. Редко когда собиралось много охотников в одном месте: такую араву в этих условиях просто невозможно прокормить, ресурсы истощались мгновенно. Распределение племени было примерно такое: около ста двадцати человек были детьми до тринадцати лет, около шестидесяти — взрослыми охотниками, примерно шестьдесят пять были женщинами, и ещё пятнадцать человек — это те, кому больше сорока лет, например, вождь, старые охотники и старшие женщины. Даже внутри разрозненных групп охотничьи партии постоянно менялись, никогда не сосредотачиваясь в одной точке надолго. Это была единственная стратегия, позволявшая не выбить дичь на одном участке и давать степи возможность восстановиться. Важно уточнить существенный момент: даже во время зимней стоянки в пещерах всё племя никогда не собиралось вместе в одной точке. Жизнь общины была текучей — кто-то приходил, кто-то уходил. В основном в убежищах находились женщины и дети, в то время как охотники постоянно сменяли друг друга в рейдах. Иначе бы даже тех запасов, что удалось сделать, хватило бы ненадолго. Численность нашего племени и других общин, входящих в союз, была намного выше, чем у всех окружающих народов, например тех же «диких», что давало нам неоспоримое преимущество Однако в такой демографии крылся и огромный минус: большое количество детей зимой превращалось в серьезную проблему. Только наличие постоянной зимней стоянки в пещерах позволяло поддерживать жизнь стольких людей. Любой сбой в поставках продовольствия охотниками неминуемо привел бы к голоду и многочисленным смертям. В прошлом году нападение людоедов не обернулось катастрофой лишь потому, что «медные топоры» постоянно делают запасы и в случае форс-мажора так или иначе делятся ими с союзниками. Короткое северное лето обрывается резко, словно догоревшая свеча. Солнце больше не имеет сил подняться в зенит; оно бессильно скользит вдоль самого края земли, превращаясь в тусклый багряный диск, который лишь дразнит своим присутствием, пока окончательно не скрывается за горизонтом. Мир погружается в состояние вечных сумерек — вязкое, сиреневое марево, где границы между небом и землей стираются в наступающей тени. С уходом света приходит истинный хозяин этих мест: температура стремительно падает, и воздух становится настолько сухим, что каждый вдох обжигает легкие, как глоток ледяного спирта. Суровые ветра, набравшие мощь на бескрайних просторах, выдувают любое тепло, превращая край в ледяную пустыню. Тот немногочисленный снег, что всё-таки падает с потемневшего неба, не успевает укрыть землю — ветер подхватывает его, превращая в колючую пыль, и с неистовством выметает прочь. Под этими ударами обнажается суровая суть этого края: черная, земля, скованная вечной мерзлотой покрытая сухой травой. Животные, повинуясь древнему инстинкту, покидают низины, где вот-вот вырастут непроходимые снежные ловушки, и мигрируют на возвышенности. Там, на открытых плато и гребнях холмов, яростный северный ветер до блеска вычищает поверхность, обнажая скудные пастбища и позволяя жизни удержаться на самом краю ледяного безмолвия. Так же стремительно, как наступали холода, эти земли покидало и племя. Уходили не все — лишь те, кому было бы не под силу пережить грядущую осаду льда и ветра. Мы вступали в предгорья, неуклонно двигаясь к нашим постоянным зимним пещерам. Если бы в прошлой жизни кто-то сказал мне, что я буду считать холодный каменный зев пещеры самым уютным местом на свете, я бы, наверное, даже не стал слушать такой нелепости. Но сейчас я, как и все остальные, спешил туда с единственной мыслью: укрыться от бесконечного, пронизывающего насквозь ветра и иссушающего мороза. В конце концов, какая разница, что в пещерах царит мрак? Темнота будет повсюду — полярная ночь накроет край своим тяжелым пологом, превращая мир в царство теней. Огромным благом было то, что недалеко от нашего убежища стояли густые леса. Они давали нам возможность сделать щедрые запасы дров, превращая мертвую древесину в так необходимое, спасительное тепло, вокруг которого теперь вращалась вся наша жизнь.