Часть 37

Глава 37 Обмен Переход подошел к концу. Усталость сковала всех, но тяжелее всего пришлось Учителю. Ему приходилось подолгу находиться в ментальном контакте с быком, волочащим на себе огромный груз. Это была изнурительная работа — Учитель чувствовал каждое усилие и каждое страдание зверя как свои собственные. На время пути ответственность за охрану округи перешла к ученику, которому пришлось выполнять все функции наставника. Когда путь наконец завершился, началось размещение на привычных местах. В этом году отряд оказался в числе первых. Ноги сами направили в пещеру лекарей. Там еще никого не было, и это было к лучшему. Удалось занять свое место, отгороженное еще с прошлой зимовки: небольшое помещение на каркасе из деревянных жердей со стенами, обтянутыми плотными шкурами Идея ютиться в общей пещере в этом году даже не рассматривалась. За время летней стоянки удалось привыкнуть к простору юрты, сооруженной специально для моих нужд, но теснота подземных залов не позволяла такой роскоши. Впрочем, в пещере, отведенной под лечебницу, места было достаточно. Она представляла собой вытянутый коридор, заканчивающийся тупиком. Именно там всегда разводили огонь: в этом месте была естественная тяга, и дым бесследно уходил куда-то вверх. В самом начале коридора обычно принимали больных, а в средней части размещали всё необходимое для дела. Решение созрело быстро: жить в этом году нужно именно здесь. Оставалось лишь соорудить отдельное помещение, чтобы отгородить личное пространство от общей рабочей зоны. Сразу появились первые пострадавшие — люди не из своего племени, но уже знающие, куда идти за помощью. Следом стали подтягиваться и старые знакомые лекари. Идея жить обособленно, своей маленькой группой, видимо, пришлась по душе не только одному человеку. После того как племя окончательно расположилось, настало время для дел. Вождь, варг, старшая женщина и я как человек который неожиданно единственный кто умеет считать. Взяв с собой образцы тканей и плотного войлока, группа отправилась к «Медным топорам» на обмен. На входе в меновой грот, нас встретил заслон. Узкий проход перекрывали трое. В центре, опираясь на копье наконечником, стоял Хёрни. Его широкое лицо, обветренное до цвета старой меди, расплылось в улыбке при виде нашего отряда. Рядом с ним несли караул двое воинов из клана Медных Топоров: Торг — угрюмый гигант со шрамом через всю щеку, и Брам — жилистый, быстрый охотник, чьи глаза постоянно сканировали пространство за нашими спинами. И тоже знал Браму как-то помогал в лечении, а Торг просто довольно известная личность. — Живой! — Хёрни хлопнул себя ладонью по бедру и сделал шаг навстречу не сомневался что ты будешь живой, Молчун. скупо улыбнулся. В этом мире выживание старого знакомого было лучшей новостью из возможных. — Мы не так легко перевариваемся, Хёрни, — ответил я, стараясь, чтобы мой детский голос звучал максимально спокойно. — Как здесь? Что слышно? Хёрни громогласно расхохотался и с размаху влепил мне тяжелую пятерню на плечо — так, что я едва устоял на ногах. — Слышно?! — он подался вперед, и его глаза азартно блеснули в свете факелов. — Слышно, что вы, Мамонты, этим летом в степи устроили настоящую кровавую баню этим выродкам! Слухи дошли до самых дальних стоянок. Говорят, вы прижали и и не дали даже шанса на честный отход? Он оскалился в одобрительной, чисто воинской улыбке. — Рассказывай, Молчун! Говорят, кровь там текла ручьями, а их вожак умер от страха, как загнанная крыса, прежде чем вы его прикопали. Хорошая была охота, а? Жаль, нас там не было — мы бы с удовольствием бы помогли вам резать этих недоносков! — он хлопнул по рукояти своего бронзового ножа. — После такой взбучки дикие еще долго будут обходить наши пастбища стороной. Славно вы их приложили, по-нашему! Он выпрямился, все еще довольно потирая руки, и тут же заговорщицки подмигнул: — Но дела — это не только кровь. Я себе бабу нашел! Из Тэнов. Крепкая, как молодая лиственница, и голос такой, что камни трескаются. Зовут Айна. Так что зима будет жаркой, парень, уж поверь мне на слово! — А как ваша охота? — спросил я, когда он перевел дух. — Звери пошли к предгорьям? Лицо Хёрни мгновенно утратило веселое выражение, сменившись угрюмой маской. — Скверно, — коротко бросил он. — Это прошлогоднее столпотворение, когда все племена сбились в одну кучу из-за войны, разогнало всю дичь. Пусто в степи Молчун. Бизоны ушли на дальние плато, олени сменили тропы. Мы целыми днями топчем землю, а приносим в лучшем случае пару сайгаков или козла, в котором жира меньше, чем в моем члене. Зверь стал пуганым, чует человека за лигу. Он раздраженно поправил ремень с ножом. Торг, до этого стоявший неподвижно, вдруг глухо рыкнул, не оборачиваясь: — Заткнись, Хёрни. Языком мясо не добудешь — Идем, — коротко бросил вождь Мы двинулись мимо стражи вглубь коридора. Хёрни снова нацепил свою жизнерадостную маску, подмигнув мне на прощание. Впереди, из центрального зала, доносился гул множества голосов и тяжелый, удушливый запах большого сборища. Мало добычи», — эхом отозвались во мне слова Хёрни. Нет зверя — значит, нет не только мяса и жира. Значит, нет и шкур. В этом мире шкура — основной конструкционный материал. Это одежда, обувь, подстилки, стены жилищ. Если бизоны ушли, а козлы тощие, племена столкнутся с катастрофическим дефицитом «кожи». Этим нужно воспользоваться. Я покосился на тюки, которые несли наши мужчины. Там лежало то, чего не было ни у Медных, ни у Тэнов в достаточном количестве. Моя маленькая технологическая революция: мотки шерстяных ниток, грубое полотно и, самое главное, плотный, вываренный войлок из мамонтового подшерстка Войлок был эффективнее шкур. Он не дубел на морозе, его можно было кроить, он дышал и при этом держал жар человеческого тела не хуже меха. А главное — нам не нужно было убивать мамонта, чтобы получить его шерсть в огромных объемах, достаточно было обменять его в достаточных количествах для этого нужно налаживать диалог с другими семьями великанов. Сейчас, когда у Медных Топоров «урчали животы», ценность нашего товара взлетала до небес. Это была классическая ситуация: дефицит базового ресурса при наличии избытка уникального заменителя у нас. В Большом Круге не было официальной тишины. Напротив, нас встретил уютный гул голосов, треск сгорающих сухих сосновых дров и дразнящий запах жареного мяса. Хрольф, вождь Медных Топоров, сидел на возвышении из шкур, расслабленно откинувшись назад. Увидев нашего вождя, он не стал дожидаться поклонов, а просто широко развел руки. — Громовой Кулак! Я уж думал, вы решили зазимовать в открытой степи, — Хрольф поднялся, и они с отцом обменялись крепким рукопожатием. — Проходите к огню. Места хватит всем, кто принес добрые вести и старую дружбу. Мы расположились рядом. Старейшины Медных одобрительно гудели, приветствуя наших воинов. — Слышал, вы славно проредили стаю диких этим летом, — Хрольф протянул отцу рог с дымящимся отваром. — Слухи дошли даже до наших пещер. Говорят, от диких только пыль осталась. Расскажи, как это было. Отец отхлебнул из рога и посмотрел на пламя, словно снова видя ту битву. — Мы зажали их в кольцо, медленно и неотвратимо, словно наползающий туман, — начал он низким голосом. — Наши охотники шли копье к копью, шаг за шагом сжимая их стоянку, как мамонт сжимает траву. Они метались внутри нашего круга, видя перед собой только стену из копий и слыша мерный топот сотен ног, от которого дрожала земля. Я видел их глаза — в них сначала горела ярость загнанного зверя. Если бы мы заперли их намертво, они вцепились бы нам в глотки и забрали многих наших братьев с собой в мир богов. Поэтому я приказал оставить им одну узкую тропу, едва заметный просвет в наших рядах, ведущий вглубь сухой степи. Увидев эту надежду, они не стали умирать на наших копьях, а бросились в этот разрыв, побросав всё: свои запасы, женщин, детей и достоинство. Они бежали, задыхаясь от страха. Теперь они, израненные и лишенные всего, разнесут по всем кочевьям весть о нашей сокрушительной силе. Пусть этот ужас летит впереди нас быстрее любой птицы, чтобы другие сами склоняли головы. Хрольф одобрительно крякнул, оценив стратегию. Вождь же кивнул в мою сторону: — Сейчас я хочу обменять плоды нашего труда на твой металл. Это Молчун, он придумал много нового, и это он убил вождя племени диких. Вождь коротко взглянул на меня, незаметно передавая ведение диалога. Я придвинулся ближе к свету костра, чувствуя на себе внимательные взгляды опытных воинов. — Степь спокойна, Хрольф, но она пуста, — начал я. — Мы выбили врагов, досталось много трофеев, и у нас есть что предложить. Я слышал, что у вас всё плохо со шкурами. Хрольф помрачнел. Старейшины вокруг костра притихли. Дефицит меха был очевиден всем. — Это правда, — нехотя признал вождь. — Зверь стал пуганым, а козел в этом году тощий, как палка. — Именно поэтому мы подготовились. Мы принесли не мясо, которое съедят за неделю, а то, что позволит вашим людям дожить до весны. Я протянул Хрольфу образец нашего войлока и моток нити. — Пощупай сам. Это шерсть мамонтов, обработанная по-новому. Она не дубеет на морозе, не боится воды и втрое теплее любой кожи. А эта нить свяжет одежду так, что она не разойдется в самый лютый буран. Хрольф крутил в руках войлок, передавая его старейшинам. Те щупали плотную фактуру, в их глазах читалась жадность. — Хорошая работа. И чего же ты хочешь? Только не говори, что решишь оставить моих воинов совсем без бронзы. — Мы союзники, Хрольф. Давай договоримся по-свойски: четыре наконечника за тюк войлока. И на каждые пять тюков добавь один бронзовый нож — нам нужно вооружать молодежь. — Два наконечника за тюк и нож за десять тюков... вот справедливая цена, — парировал Хрольф, прищурившись. — Наш войлок превосходный, — спокойно ответил я. — Он защитит твоих воинов в любые холода, а женщинам всегда будет мягко и тепло в нем. Три наконечника за тюк и один нож за каждые шесть тюков. Хрольф замолчал, глядя на меня в упор. Затем он вдруг отставил рог и громко хлопнул себя по колену. — Знаешь, Громовой Кулак какой он «Молчун»? Он говорит так, будто вкладывает слова прямо в мозг, и каждое его слово весит больше, чем бронзовый слиток. Когда он открывает рот, наши запасы металла тают быстрее снега по весне. Отныне в моих пещерах его будут звать Златоуст. Или Гульмудр , потому что его речи приносят прибыль обоим племенам. Хрольф хлопнул вождя по плечу и рассмеялся. — Ты чертовски убедителен, Золотой Язык! Идет! Неси свои свертки, Громовой Кулак. Сегодня мы будем пить за то, что в этой пещере всем моим воинам и женщинам будет тепло! Обмен начался в атмосфере общего подъема. Мужчины перетаскивали тюки, пересчитывали блестящие бронзовые наконечники, а я стоял в стороне, наблюдая за процессом. Мы получили гору качественного металла, сохранив при этом репутацию надежных друзей. Обе стороны остались в выигрыше, но я-то знал: с этого дня зависимость Медных Топоров от нашего «текстиля» будет только расти.