Часть 41

Глава 41 Власть или смерть. Произошедшая драка вскрыла ряд неприятных проблем. Стало очевидно: слишком мало времени уделяется физическому развитию и тренировкам, а общество, в котором мы находимся, не прощает слабости. В дальнейшем, как бы ни пошла жизнь, придется еще не раз вступать в силовые конфликты, и, скорее всего, это будут не просто драки на кулаках, а схватки с оружием. Произошедшее воспринимается как ценный урок: все могло кончиться совсем печально, будь мы вооружены хотя бы дубинками. Нужно развиваться. Второй момент — наличие группы поддержки. Те подростки, что были рядом, не совсем то, что нужно. Необходима свита, личная боевая дружина, само наличие которой сделает наезды опасными и минимизирует риски. Теперь любые тупые быки, прежде чем кидать обвинения, десять раз подумают о последствиях. Сейчас как раз сложилась ситуация, позволяющая решить задачу комплексно: и дружину собрать, и отомстить. Никто не должен думать, что я забыл, как толпа дегенератов решила, будто им можно безнаказанно кидать тухлые предъявы. Первым делом в массы было пущено нужное мнение. Общественное одобрение и так было на моей стороне, так что выставить всё в правильном свете не составило труда. А затем начался отбор людей в дружину, совмещенный с местью. К моим обидчикам один за другим приходили крепкие парни и под разными предлогами кидали вызовы на поединок. Отказаться они не могли — сами создали прецедент, и теперь пойти на попятную означало признать себя трусом и подлецом, что для молодых охотников неприемлемо. Схватки заканчивались по-разному, но это было лишь начало. Следом шел новый вызов под предлогом восстановления справедливости: «Помните ту несправедливую драку? Златоуст не сдал назад, а ведь вы были инициаторами». После четырех таких вызовов подряд ни один из моих обидчиков уже не стоял на своих двоих Некоторые пытались сбежать на охоту, надеясь переждать бурю в степи, но им пришлось хуже всего. В среде «бронзовых» у меня уже появились сочувствующие, да и недовольных поведением Хорста хватало. Схватки там, где нет лишних глаз, — это намного страшнее: там могут и покалечить, и оставить «случайно» без помощи. Тем, кто пытался скрыться, пришлось тяжелее всего, как минимум морально — осознание того, что за каждым кустом может ждать расплата, выматывало. Старшие из «медных топоров» предпочли не вмешиваться. Они понимали, что этому конфликту нужно дать выход — слишком много недовольных накопилось, не без моей, конечно, помощи. Хуже всего пришлось Хорсту. Он не был настоящим главой этой шайки, просто тупой бык, которого выбрали на роль тарана. Его не трогали физически. Его ломало моральное давление. Из-за постоянных поражений и избиений от него сначала отвернулись вчерашние дружки, обвиняя во всех бедах: мол, это он переборщил и навлек гнев. Лицемерные куски говна. Опытные воины открыто выказывали недовольство тем, как он себя повел в кругу. Девушки, чье внимание он так хотел завоевать, теперь симпатизировали мне и откровенно презирали его. Даже родной отец, уважаемый мастер-литейщик Герен, был крайне разочарован сыном. Хорста шпыняли и унижали все, аккуратно, но методично. Ответить он не мог: как бы ни был туп, понимал, что любая агрессия закончится чередой вызовов, как у его бывших приятелей. Через несколько недель такого давления он сломался окончательно. Месть была совершена. Обидчики получили свое наказание, а мне досталась железная репутация, костяк из проверенных охотников в команду и значительное укрепление власти. Теперь никто не сомневался: Златоуст умеет не только говорит, но и делать. Мог ли просто оставить этот вызов и свое избиение без ответа? Конечно. Свою готовность биться до конца я доказал, уважение заслужил. Многим моим обидчикам прилетело бы и без активного вмешательства: в племени Мамонта все друг другу родственники, и за меня обязательно начали бы мстить. В последнее время я стал слишком заметной фигурой, и многие внезапно вспомнили о родственных узах, считая своим долгом заступиться за «своего». Но в этом и крылась главная опасность. Одна обида неизбежно потянула бы за собой другую. Рано или поздно вожди и старейшины вмешались бы, чтобы прекратить междоусобицу, но к тому моменту дело могло дойти до большой крови. Месть за меня, предоставленная самой себе, вышла бы за рамки простых драк, чего я совершенно не хотел — слишком много было очевидных целей для ответного удара. Если бы Хорст бросил вызов один на один, это осталось бы частным делом, жестокой, но понятной стычкой. Но за ним стояла группа, и это буквально вынуждало мое племя и тех, с кем я сблизился в союзе, вступиться за меня. Оставить это так они просто не могли. Люди разные: кто-то ограничился бы оскорблениями, а кто-то решил бы, что обидчиков нужно искалечить так же, как и меня. Принцип «око за око» в первобытном мире работает безотказно. Вся эта нарастающая вражда стала бы следствием того, что я не просчитал ситуацию заранее. Да, моя вина в самом конфликте была невелика, но позволить ситуации течь самотеком значило бы усугубить ее еще больше. Пришлось выбирать меньшее из двух зол. Взяв процесс под личный контроль, удалось сделать месть организованной и предсказуемой. Кандидатам в мою группу поддержки сразу объяснялось: калечить никого не нужно. Остальные сочувствующие, видя, что я сам успешно и методично воздаю по заслугам, начали успокаиваться. Справедливость торжествовала, статус-кво восстанавливался без лишнего кровопролития. Поединки проходили под присмотром с обеих сторон; пар нужно было сбросить, и самые мудрые люди в обоих племенах это прекрасно понимали. Для этого общества стал фигурой слишком весомой в самом прямом смысле этого слова. Своим весом буквально продавливал культуру и социум этого первобытного мира, и он потихоньку начинал рваться. Менял саму экономику, внося новые технологии и иные подходы к решению задач. Это неизбежно порождало конфликты, связанные с перераспределением власти и влияния. Пока я лечился, у меня было время подумать. Чем-то другим заниматься было проблематично — постоянная боль от гематом и сломанного ребра мешала входить в контакт с животными. По правде говоря, мне не хотелось лезть во власть. Всё, что делал, делалось для улучшения жизни — как моей, так и соплеменников. Но, проанализировав ситуацию, понял, что в моих руках сосредоточилось слишком много инструментов управления и получения благ. И передо мной встал очень простой вопрос: «А ты всё, что имеешь, защитить можешь?» Мой ответ самому себе был честным — нет. А значит, это лишь вопрос времени, когда мне придётся отдать все те блага, которые создал собственными руками. Полагал, что моё влияние ничтожно, ведь не придумал ничего принципиально прорывного. Но даже того, что делал, хватило, чтобы очень сильно улучшить жизнь очень многих. Произошедший конфликт — это просто первая ласточка. Недовольство «медных топоров» будет нарастать. Раньше они были главными за счет своей бронзы и накопления благ, перераспределения их но теперь потоки ресурсов начали менять направление. Еда долгого хранения, качественное дерево в больших количествах, новые оружие, ткани и постепенно растущая новая организация — всё это стало концентрироваться вокруг меня и моих людей. Пока масштаб небольшой и конфликт вышел тоже небольшой, но чем дальше тем сильнее будет кризис. Мог ли обернуть всё вспять? Точно нет! Этот фарш назад уже не прокрутишь. Если оставить ситуацию на самотёк, неизвестно, чем закончится борьба за власть в нашем маленьком социуме. До этого момента казалось, что возраст ещё недостаточен для серьёзного влияния на события. Была наивная мысль, что можно просто стоять в сторонке, под крылом вождя и старших охотников, занимаясь своими делами. Но реальность ударила наотмашь. Когда меня избили, встал вопрос: что делать? Бежать жаловаться и просить защиты? Смешно. Мировоззрение оказалось детским, а жизнь — гораздо жестче. Совершенно не хочется большого кровопролития в месте, где до моего появления ничем подобным и не пахло. Но и всё, что внедряю и создаю, плохим не считаю — наоборот, это полезно, это прогресс, это спасение от голода и холода. Однако теперь стало ясно: если хочу, чтобы всё не закончилось крахом, придётся брать власть в свои руки. Хочется жить, и жить хорошо. И чтобы другие тоже жили достойно — хотя бы свои и «условно свои». Весь союз племён и клан Медных топоров — это теперь свои, и совершенно не нравится идея, что в какой-то момент из-за передела власти этот союз может развалиться или захлебнуться в междоусобице. Единственный способ сохранить этот мир — стать в нём силой, способной диктовать свои условия