Часть 42

Глава 42 Расширение горизонта После того как боль в ребрах окончательно утихла, а зрение вернулось в норму, стали заметны странные перемены. Мир вокруг наполнился деталями, которые раньше ускользали от внимания. Ответы мог дать только один человек, поэтому состоялась встреча с учителем. Старый Варг сидел на своем излюбленном месте у входа в пещеру, его глаза, подернутые дымкой, казалось, видели саму суть вещей. Присев рядом, пришлось поделиться наблюдениями. В процессе восстановления обнаружилась странная способность: зрение стало не просто острее — им стало можно управлять. Стоило сосредоточиться на далеком выступе скалы или летящей птице, как взгляд словно «приближал» объект, выхватывая мельчайшие подробности, недоступные обычному глазу. Это не было магией, скорее предельной концентрацией возможностей человеческого тела. Вместе с этим обострилось и обоняние: запахи сырой земли, старой хвои и даже пота охотников в соседнем зале стали разделяться на четкие, понятные слои. Словно удалось научиться пользоваться тем, что и раньше было в распоряжении, но оставалось скрытым. На вопрос о том, почему так происходит и не связано ли это с полученными травмами головы, учитель ответил не сразу. Он долго смотрел на пламя, а затем заговорил своим спокойным голосом: — Так бывает далеко не у всех, кто общается со зверями. Ты много времени проводишь в сопряжении, ты учишь своих птиц и зверей, как быть человеком, но забываешь, что связь — это тропа, по которой можно идти в обе стороны. Животные, с которыми находишься в контакте, учат тебя так же, как ты учишь их. Твой разум подсознательно перенимает их способы восприятия мира. Орел научил твой глаз находить добычу, а твои маленькие хищники, с которыми делил сознание, поделились своим чутьем. Старик замолчал и подкинул дров в костер. — Не у каждого Варга есть возможность перенимать такие навыки. Для этого нужно не просто приказывать зверю, а уметь стать им, при этом не теряя себя. Твои «звериные инстинкты», проснувшиеся в кругу во время боя с Хорстом, были лишь верхушкой горы. Теперь твое тело подстраивается под возможности твоего разума. Это дар, но и бремя: теперь мир для тебя станет слишком громким и слишком ярким, а стать зверем станет еще проще. — А ты? — прозвучал вопрос. — Можешь ли ты так же перенимать их навыки? Лучше видеть, хорошо различать звуки? Учитель медленно покачал головой, и в этом жесте не было досады, лишь спокойное принятие факта. — Нет, — ответил он. — Мне это не дано. Моя тропа была только в одну сторону, и за долгие годы разум привык лишь отдавать команды, а не принимать их. Ты же вплетаешь себя в их жизни так плотно, что границы стираются. Ты принимаешь их как часть себя. — Хмм, как часть семьи... — пронеслось в мыслях. — Это возможно, только если для тебя нет разницы между человеком и зверем, — добавил старик. Учитель внимательно всмотрелся в моё лицо, и в его взгляде проскользнуло нечто, похожее на искреннее недоумение. — Скажи мне, — негромко спросил старик, — почему ты относишься к ним так? Почему для тебя зверь — это не просто инструмент, не слуга и не добыча, а кто-то... равный? Равный тебе или любому из наших соплеменников? В горле возник комок. Догадка была близко, но облечь её в слова, которые понял бы человек этого времени, было невозможно. Как объяснить ему концепцию мира, до которого ещё десятки тысяч лет? Мира, где животные вполне могли быть частью семьи, спать на одной постели с хозяином и цениться гораздо выше, чем какие-то совершенно незнакомые люди с улицы. Я был продуктом совсем другого времени, другой культуры. В моей памяти жили образы, где преданность собаки или привязанность кота были чем-то безусловным. Там, в далеком будущем, грань между «человеческими» и «звериными» чувствами давно была размыта. Но здесь, среди льдов и скал, где жизнь каждого соплеменника была на вес золота,и все были родственниками а зверь воспринимался либо как угроза, либо как еда, такое отношение казалось безумием. Или высшей мудростью, до которой Варг ещё не дошёл. — Не знаю, учитель, — ответил Златоуст, отводя взгляд от костра. — Просто чувствую, что это правильно. Старик лишь хмыкнул, но по его глазам было видно — этот ответ его не удовлетворил, хотя он и принял его. Он на мгновение замолчал, словно прислушиваясь к чему-то, что слышал только он один. Затем поднял глаза, и в них блеснул отблеск костра. — Но это не значит, что мой путь бесполезен для твоего. Теперь, когда ты способен не только говорить, но и слушать, смогу рассказывать тебе иначе. Я передам тебе свой опыт сопряжения, стану твоим проводником в глубокой связи. Это позволит подчинять всё более крупных и свирепых животных. Те, с кем раньше ты не рискнул бы встретиться разумом, склонятся перед твоей волей, если ты научишься использовать мой опыт. То, что только что сказал учитель, открывало новые возможности и должно было значительно ускорить прогресс как Варга. Дело вот в чем: чтобы подчинить даже самую маленькую птичку, приходилось много дней привыкать к ней, но и этого было недостаточно. Словно не хватало части пазла, отсутствовал какой-то недостающий код программы. Нужно было проделать с другими особями того же вида ту же самую адаптацию, и тогда дело шло намного быстрее. Однако через какое-то время развитие снова останавливалось. Чтобы двигаться дальше, требовались птицы другого вида, но существовало ограничение в размере. И что еще важнее — животное не должно было быть хищным, тогда для меня это было слишком сложно. Приходилось снова и снова проходить этот путь с новым видом. И так еще пять раз, пока не удалось стать полноценным варгом. Тот же путь был проделан и с норкой: постепенно увеличивая размер доступных животных, включая сначала тех, кто покрупнее, а потом и хищников. Чем дальше, тем меньше требовалось повторений. Программа словно дополнялась с каждым разом, подчинять новых животных становилось легче, а прогрессировать — проще. Но возникла проблема: видов животных не так уж и много. Когда не получается найти новый вид подходящего размера или нужный зверь оказывается хищником, до которого еще не дорос, случается затык. Приходится по чайной ложке двигать прогресс на уже имеющихся видах. Это происходит очень медленно. Пытался продвигаться за счет змей или ящериц, хотя они дают минимум для того, чтобы подчинить, скажем, ту же норку. Да, можно научиться контролировать рептилий, это сделает сильнее и в конечном итоге поможет с мелкими млекопитающими, но намного эффективнее было бы, будь вокруг большое разнообразие куньих. На данном этапе прогресс всё еще идет быстро за счет количества животных. Но неизбежно наступит время, когда доступные звери просто вырастут в размерах, их станет намного меньше, и развитие замедлится. Опыт Варга — это тот самый «чит-код», который дополнить собой недостающих животных, как бы заменяет не недостающий прогресс, даёт тебе какую-то часть программы которой у тебя нет. — А какое самое большое животное подвластно тебе? — спросил я, глядя на то, как старик спокойно держит руку над угасающим пламенем. Учитель задумался, в чертах его лица читалась глубина прожитых в степи лет. — Неподвластен мне только Мамонт, — ответил он ровным голосом. — И большой медведь. Я замер. Мамонт. Огромная гора мяса, шерсти и мощи. До чего же силен учитель, если только мамонт смог его остановить. И ты никогда не сможешь их подчинить? уточнил я. — Чтобы подчинить такую силу, нужно знать животных, сравнимых размерами с Мамонтом, чтобы разум привык к такому объему жизни. А таких в местах, где я был, больше нет. И нужно быть таким же свирепым, как большой пещерный медведь, чтобы выдержать его ярость. Моя тропа слишком узка для них. Не могу её рас ширить — Больше никого нет.