Часть 43

Глава 43 Подготовка Используя созданные запасы и отлаженную систему хранения еды, удавалось избегать голода в племени. Но понимал: контроль над распределением ресурсов — это палка о двух концах. Охотники всегда должны получать всё самое лучшее, иначе положение быстро стало бы шатким. Чтобы избежать проблем и одновременно усилить влияние, решил совместить вечерние приемы пищи с тренировками. Хитрость заключалась в том, чтобы превратить муштру в привилегию. По вечерам, когда основная работа затихала, собирал свободных охотников и молодёжь. Сначала устраивали простые состязания: кто дальше и точнее метнет дротик. Моё новое зрение позволяло видеть траекторию полета так чётко, что советы, которые давал бойцам, со стороны казались магией. Но главным нововведением стали командные схватки. Обматывали обратные концы копий обрывками мягких шкур, чтобы избежать ненужных травм, и делились на две группы. Условия ставил жесткие: три касания в любую часть тела — и ты «убит», выбываешь из круга. Но было и важнейшее уточнение, которое поначалу вызывало у охотников недоумение: тот, кто не держал строй и пытался геройствовать в одиночку, считался проигравшим сразу. Подключил к этому процессу старейшин — иначе было просто невозможно честно судить, кто в кого попал. Старейшины давили своим авторитетом, исключая споры, и им самим нравилось чувствовать себя причастными к подготовке молодых. — Охотник без плеча товарища — это просто кусок мяса для медведя! — бросал бойцам, наблюдая за поединками. Команда, которая выигрывала по итогу вечера, получала презенты. В ход шли резные деревянные рукояти для ножей, теплые войлочные накидки и, конечно, те самые сбалансированные дротики, которые производила пещерная мастерская. По правде говоря, эти вещи и так со временем попали бы к охотникам, но люди не ценят то, что достается даром. Вырывая эти предметы в честном поединке, они начинали дорожить ими — и тем, кто дает им эту возможность. Так, вечер за вечером, медленно повышал уровень воинского мастерства и, что гораздо важнее, дисциплины. Мужчины племени учились действовать вместе в строю, правильно двигаться и не мешать друг другу. С подчинённостью и выполнением команд проблем не было — этот навык впитывается с молоком матери в это суровое время. Видел, как постепенно растёт привычка сражаться именно с людьми: мужчины племени потихоньку начали понимать, что важно не только поразить противника, но и сделать так, чтобы он не поразил тебя. Команда, которая в состязании проигрывала, получала не такое хорошее питание. Ели они нормально, голодным никто не оставался, но лучшие, самые сочные и жирные куски мяса уходили победителям. Это было неприятно и даже обидно для охотников, но они понимали, почему так происходит: винить, кроме самих себя, было некого. В индивидуальных состязаниях действовал тот же принцип — показавшие худшие результаты лишались деликатесов. Это было действенно и всем понятно: ты проиграл, так чего теперь жаловаться? В следующий раз старайся лучше. Составы команд постоянно менялись, и на фоне этой ротации всё отчетливее выделялись те, кто стабильно показывал лучшие результаты. Из них и начал формироваться костяк будущей силы. Но, конечно, не всё шло гладко. Далеко не все охотники одобряли такие занятия. Многие просто не хотели участвовать, предпочитая сидеть у костров, болтать ни о чем, заниматься любовью или просто спать — в общем, делать всё что угодно, лишь бы не прилагать лишних усилий. Их можно было понять: они считали, что своё дело уже сделали, добычу принесли, а теперь «отстаньте от нас со своими играми». Я не настаивал. Насильное вовлечение только создало бы ненужное напряжение. Мне не нужна была толпа недовольных — мне нужны были те, чьи глаза горели азартом и желанием обладать лучшим оружием и лучшей едой. Так происходил естественный отбор: ленивые оставались у костров со своими историями, а будущие воины закалялись в кругу под присмотром старейшин. Моя будущая гвардия, разумеется, находилась в самом центре этого процесса. Более того, она естественным образом формировалась именно из тех, кто раз за разом показывал лучшие результаты. И дело здесь было не только в меткости или силе мышц. Причина, по которой эти люди становились моими приближенными, была проста и логична для нашего времени. Во-первых, лучшие результаты показывали те, кто обладал гибким умом. Чтобы держать строй и действовать по команде, нужно было не просто махать копьем, а уметь подавлять свой личный охотничий инстинкт ради общего успеха. Те, кто понимал преимущество системы, были умнее и дисциплинированнее остальных. Во-вторых, награды делали свое дело. Получая лучшие рукояти, войлочные накидки и сбалансированные дротики, эти мужчины объективно становились сильнее и лучше экипированы, чем их соплеменники. У них появлялось чувство превосходства и элитарности. Они больше не были просто охотниками — они были «теми, кто владеет лучшим». Но самым важным фактором была психология. Человек, который привык побеждать под моим присмотром и получать из моих рук лучшие куски мяса, подсознательно начинал связывать свой успех и благополучие лично со мной. Для них я стал не просто «мастером», а источником их силы и высокого статуса. Остальные, те, кто предпочитал бездельничать у костров, сами того не замечая, оказывались на ступень ниже. Пока они болтали и предавались утехам, мои люди срабатывались в единый механизм. Когда придет время настоящего столкновения, «ленивцы» обнаружат, что против них стоит не просто группа людей, а спаянный кулак, вооруженный технологиями будущего и тактикой, которую они сами в азарте соревнований впитали в свою плоть и кровь. Так, через еду, азарт и лучшее снаряжение, я создавал людей, чья верность была подкреплена их собственным выживанием и успехом. Это и был фундамент моей будущей власти. Не нужно думать, что людей было много. Совокупно в моих тренировках участвовало не более сорока человек — это и подростки, и те охотники из соседних племен, которых привлек сам или которые пожелали прийти, вдохновившись слухами. Из этой массы постепенно выкристаллизовались те самые пятнадцать человек, вошедшие в мою личную гвардию. Для нынешнего масштаба это было много. Физически привлечь больше людей не получалось — не хватало ресурсов и влияния. Ведь дополнительные силы можно было взять только из соседних племен, а там мои возможности были пока ограничены. Часть охотников из моего родного племени просто не пожелала участвовать. Причины были разными, но в основном это касалось старших, приближенных вождя. Им это было не нужно — они уже всё и всем доказали, имели статус и почет. И в этом крылась проблема. Очень скоро они поймут: просто быть «заслуженным» уже недостаточно, чтобы получать лучшее. Моя гвардия набирала силу, приносила больше добычи и становилась всё более сплоченной. Пока моя деятельность была направлена на внешнюю защиту племени и на противостояние с обнаглевшей молодежью «Медных топоров», старые охотники не беспокоились. Их не трогали, их статус в обществе формально не оспаривался. Но я вел тонкую игру. Очень важно, что мне удалось перетянуть на свою сторону не только молодежь, но и старейшин. Я дал им новые занятия, где они могли проявить себя в качестве судей и наставников, окружил их уважением и делом доказал свою состоятельность В поединках мужчины из моей гвардии доказали, что не трусы и способны сражаться. Принося больше добычи, они доказали, что хорошие охотники. Теперь нужно было закрепить реальным делом сплочённость, и возможность такая появилась. Не нужно думать, что избиение, которое я устроил молодёжи «Медных топоров», прошло без последствий. Внутри клана росло недовольство и желание реванша в широких кругах молодых охотников. Они хотели показать, кто тут на самом деле сила, и что так нагло действовать не надо. Плевать им всем было, что всё это было оправдано и, по сути, являлось местью. Пока их сдерживало только нежелание старших обострять конфликт. Они хотели преподать нам урок. Что ж, меня это вполне устраивало: мне нужна была цель, на которой можно потренироваться в контролируемых условиях. Поэтому пошёл договариваться — благо, было к кому пойти, чтобы все в итоге остались довольны.