Часть 46

Глава 46 Волк в капкане Состязание закончилось. Гвардия, измотанная и избитая, ушла в свои пещеры отдыхать и зализывать раны. Хотелось уйти вместе с ними, убедиться, что с Каршем — который как наиболее старший и опытный принимал на себя больше всего ударов и пострадал сильнее остальных — и с остальными всё в порядке. Но стоило сделать шаг, как на плечо легла тяжелая, как гранитная плита, ладонь Торга. — Погоди, малой. Нам надо поговорить, — прохрипел он. Его голос после криков на арене звучал натянуто. У Златоуста появилось нехорошее предчувствие. Пока мы стояли в центре «чаши», взгляд невольно скользнул по трибунам. То, что там удалось увидеть, совершенно не радовало. Вожди и старейшины не выглядели довольными. На их лицах читалось явное разочарование и даже какая-то скрытая угроза. Они ждали, что «Топоры» быстро и показательно раздавят выскочек в первом же раунде, вернув всё на свои места. Но вместо легкой победы они увидели, как обученные подростки, бывшие младшие охотники, сражались на равных с самыми лучшими молодыми бойцами — теми, кто всегда был лучше подготовлен и хорошо ел. Это пугало их. Такая сила в руках одного подростка ломала привычный порядок вещей. Особенно задело выражение лица Громового Кула. Казалось бы, он должен был гордиться — ведь основной костяк гвардии составляли люди именно его племени. Но на его лице застыла мрачная маска. Видимо, вождь осознал, что эти люди теперь верны не ему лично, а тому, кто научил их стоять плечом к плечу и кто обеспечил их не хуже, чем лучших охотников его племени. Торг тяжело вздохнул, уводя меня чуть в сторону от любопытных ушей. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? — тихо спросил он, и в его глазах не было привычной иронии. — Ты не просто показал, что можешь побеждать. Ты показал им, что опытные охотники больше не решают исход битвы. Ты напугал их, Варг. А напуганный вождь — это хуже, чем раненый медведь. Он обернулся на старейшин, которые уже начали медленно расходиться, о чем-то напряженно переговариваясь. — Завтра Большой круг. И поверь мне, обсуждать там будут не только дележ охотничьих угодий. — Учитель уже сказал мне, что я должен там быть, — ответил я, глядя прямо в глаза Торгу. — Решение о моем присутствии на Большом круге приняли еще до того, как мы вышли на песок. Торг на мгновение замер, и его широкие брови поползли вверх. Он коротко, невесело усмехнулся, осознавая масштаб игры, которая велась за моей спиной. — Вот как... Значит, — пробасил он, понизив голос еще сильнее. — Но послушай меня внимательно, малой. Если тебя позвали туда до состязания, то у них уже был готовый план, как тебя приструнить. А то, что твоя дружина сейчас устроила в Провале, перепутало им все расклады. Он крепче сжал мое плечо, и я почувствовал исходящую от него тяжелую, звериную силу. — Ты показал, что у тебя есть люди, которые с оружием в руках готовы встать за тебя насмерть. Это меняет всё. Раньше ты был просто талантливым щенком при Варге, под защитой вождя, а теперь ты — вожак со своей стаей. И вожди этого не простят. Будь осторожен, Златоуст. Завтра тебя будут кусать не за ошибки, а за твою силу. Готовься к серьезным неприятностям. Я видел, что Торг говорит это искренне. В его взгляде больше не было превосходства взрослого охотника. Он был по-настоящему впечатлен тем, каких результатов я добился за одну зиму, и тем, как я сам держался под этим давлением. Для него, человека войны, мой успех был высшим достижением, но как опытный воин он понимал: я только что нарисовал на своей груди огромную мишень. — Спасибо за предупреждение, Торг, — кивнул я. Он молча кивнул в ответ, развернулся и пошел к своим бойцам. А я остался стоять в пустеющем амфитеатре, чувствуя, как холодный вечерний воздух пробирает до костей. Завтрашний день обещал стать самым сложным испытанием в моей новой жизни. Вошел в пещеру, где разместилась гвардия. Запах пота, растертых трав и костра бил в нос. Парни сидели у огня, угрюмо разглядывая свои ссадины и обмотанные копья. Карш, весь в синяках, даже не поднял головы, когда подошел. — Чего носы повесили? — голос прозвучал твердо, без тени жалости. — Вы думаете, что проиграли? — Мы не удержали центр, — глухо отозвался Карш. — В конце нас просто задавили. Усмехнулся и сел в круг, чтобы быть с ними на одном уровне. — А теперь послушайте, что видел я. Видел, как лучшие молодые охотники Торга, которые старше и тяжелее вас, выходили из круга побитыми собаками. Видел лица вождей и старейшин. И знаете что? Им очень сильно не понравилось то, что они увидели. Парни начали поднимать взгляды, в которых зажегся интерес. — Им не понравилось не потому, что вы «плохо сражались». А потому, что вы напугали их своей силой. Если бы вы были просто слабаками с палками, они бы смеялись. Но они не смеялись. Они молчали и злились. Вы показали результат, которого от вас никто не ждал. Вы — стена, о которую разбилась молодая ярость могучего клана. Сделал паузу, давая им прочувствовать вкус этой правды. Плечи парней начали расправляться. — Сейчас — отдыхать. Лечите раны, ешьте и спите. Завтра утром вы должны быть готовы. Иду на Большой круг, и, глядя на рожи вождей, чувствую, что завтра мне может понадобиться ваша помощь. Как воинов, которые знают цену верности товарищей и готовы отстоять то, что у вас есть. Карш наконец посмотрел прямо в глаза и кивнул. В этом жесте было больше преданности, чем в любых клятвах. Гвардия начала приходить в себя. Глядя на них, промелькнула мысль: мне нужна их поддержка именно сейчас. Они осознали свою силу и прошли Рубикон. У них больше нет сомнений, с кем они — они как никогда понимают, кто они и на чьей стороне. Пока это чувство не прошло, пока в их разум не поселились зерна сомнений, которые наверняка попытаются забросить старейшины их родных племен, могу на них положиться. Нужно готовиться к худшему. Навряд ли всё закончится моей смертью — на это вожди не пойдут, слишком велик риск внутреннего раскола и гнева Варга, но случиться может всё что угодно. Всё, что мне определенно не понравится. Мне нужна информация. К учителю идти бесполезно: он входит в Круг, как и другие варги, но во власть принципиально не лезет. Если бы он знал, что именно меня там ожидает, он бы сказал — это понятно. Скорее всего, его знания ограничиваются только тем, что ему официально передали: «ученик должен присутствовать». Остальное скрыто за плотными занавесами вождеских амбиций. А вот кто точно знает расклады, так это вожди и, пожалуй, старейшины. Именно они плетут интриги долгими зимними ночами. И начать стоит со старейшин моего племени — они ближе, они знают меня, с многими успел заручиться хорошими отношениями. Попытка поговорить со старейшинами своего племени принесла лишь горькое разочарование. Те, кто изначально не верил в проекты Златоуста и отказывался участвовать в затеях, теперь в грубой форме посылали прочь, не скрывая злорадства. Но больнее всего было видеть реакцию тех, с кем удалось заручиться хорошими отношениями. Они просто отказывались говорить, а некоторые и вовсе стыдливо отводили взгляд, словно я уже был покойником или изгнанником. Стало ясно: на совете готовится нечто такое, о чем даже сочувствующим мне людям запрещено заикаться под страхом гнева вождей. Но оставался еще один вариант. Был один старейшина из племени Бегунов по имени Ольхо — старый охотник, чей возраст уже не позволял активно охотиться, зато руки сохранили невероятную точность в вырезании по дереву. Мы сошлись с ним, когда искал знатока древесины для подбора лучших материалов для копий и снаряжения. Он был из другого племени, менее зависим от интриг Громового Кула и, возможно, сохранил капельку независимости. Найдя в ночном лагере одного из мальчишек-бегунов, отправил его с коротким поручением. Через некоторое время пацан вернулся и шепнул место встречи — небольшая ниша у выхода к южным тропам, где Ольхо любил сидеть в тишине. Немедленно отправился туда. Старик сидел на камне, вырезая фигурку волка. — Здравствуй, Ольхо, — произнес я, выходя из тени. Старик поднял глаза, и в них не было того страха или стыда, что видел у своих. Лишь спокойная, почти отрешенная мудрость человека, который видел слишком много зим. — Пришел всё-таки, — проскрипел он, не прекращая работы. — Садись, Златоуст. Хотя время сейчас такое, что на одном месте долго сидеть не стоит. Присел напротив. Ольхо отложил резец и посмотрел прямо. Ему было в принципе всё равно на политические игры — его интересовало только дерево, и поэтому он говорил как совершенно незаинтересованная сторона. — За тобой следили, малец. Долго следили. Пока ты просто делал ткань и копья, вожди ворчали, но терпели — им нравилась польза, которую ты приносил Союзу. Но недовольство росло вместе с твоими успехами. А когда ты начал формировать свою боевую дружину... это стало последней каплей. Ты зачерпнул слишком много воды из их водоёма. — И что они решили? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Наказать тебя. Расклад простой: старым волкам не нужен молодой конкурент, который меняет правила охоты. Я не знаю точно, какой способ они выберут завтра на Круге, — Ольхо снова взялся за дерево. — Но знаю одно: у тебя хотят забрать всё. Твои достижения, твою дружину, твое право голоса. Хотят каким-то образом полностью отстранить тебя от дел, чтобы ты снова стал просто послушным учеником без собственного голоса. Или вовсе... лишним человеком. Он замолчал, и тишину нарушал только скрежет резца по дереву. Информация была тяжелой, но теперь хотя бы знал масштаб катастрофы. Внезапно старик протянул мне только что законченную фигурку волка. Она была гладкой, мастерски вырезанной из темного корня. — Когда-то Хрольф пришел со своей дружиной в эти края, — негромко произнес Ольхо. — Он начал добывать олово и наводить свои порядки. Тогда мало кому это понравилось, и есть еще люди, которые помнят те времена. Люди не любят, когда кто-то нарушает их привычный покой. Он замолчал на мгновение, глядя на меня тяжелым взглядом. — Ты тоже меняешь всё вокруг себя. Слишком быстро, слишком сильно. Завтра они попытаются тебя сломать. Только тебе решать, как поступить. Старик указал костлявым пальцем на фигурку волка в моей руке: — Волк, загнанный в угол, либо поджимает хвост и бежит теряя стаю и тереторию, либо перегрызает горло охотнику. Помни об этом, Златоуст. Последним, с кем нужно было поговорить, чтобы окончательно прояснить завтрашнюю участь, был Громовой Кулак. Мне требовалось точно знать его позицию, чтобы решить, как действовать: пытаться договориться или готовиться к открытому столкновению. Направился к главной пещере. Внутри было душно от множества тел и дыма факелов. Вождь сидел на возвышении, окруженный верными охотниками и женщинами, которые подавали мясо и питье. Атмосфера была тяжелой, празднество в честь окончания состязаний казалось натянутым. Прошел через круг воинов, ловя на себе их настороженные взгляды, и остановился перед Громовым Кулаком. — Вождь, — начал я, сохраняя спокойствие. — Хотел спросить: доволен ли ты тем, как показали себя твои молодые охотники на недавнем состязании? Кулак медленно поднял на меня взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах застыл холод. — Они выстояли, — коротко бросил он. — Они не просто выстояли. Это твои люди, молодое поколение. Они сражались на равных с элитой Торга, когда им предрекали мгновенное поражение. Почему же ты не похвалил их перед всем Союзом? Они заслужили право гордиться своим племенем и тобой. — Гордость — опасная вещь, Златоуст, — пробасил Кул, обводя взглядом своих охотников. — Слишком много гордости рождает мысли о том, что вождь больше не нужен. Твои «молодые охотники», как ты их называешь, стали забывать, чей очаг их согревал до этой зимы. Ты научил их махать палками вместе, но отучил их слушать старших. Ты считаешь, что состязание показало твою силу? Оно лишь показало, что ты создал трещину в нашем племени. Он замолчал, и его люди одобрительно зашумели. Понял всё, что было нужно. Громовой Кул не видел во мне союзника. Он видел вора, который крадет его власть, прикрываясь пользой для племени. До состязания он уже не мог меня просто убить — этого не позволил бы сделать учитель. Идти против Варга, да еще такого старого и уважаемого, он был не готов. Просто изгнать меня тоже не позволяло возросшее влияние и полезность моих проектов. Видимо, он решил — а может, ему и нашептал кто-то (скользнул взглядом по старейшинам) — решить эту проблему через Большой круг. Вожди других племен тоже были недовольны тем, что я «сманиваю» их людей. Наверняка меня хотели просто изгнать, обвинив, например, в том, что разжигал ненависть между племенами: «Посмотри, до чего довело твоё поведение и гордыня». Но состязание, судя по всему, сломало их первоначальный план. Агрессия была выплеснута на песке, спор формально разрешился, а главное — выяснилось, что у меня есть верные лично мне охотники.