Часть 47

Глава 47 Выступление Понимая, что в одиночку меня просто задавят, решил пойти на хитрость. Многие были на состязании и видели, что там произошло. Громовой Кулак, да и другие вожди, не похвалили и не поддержали охотников, которые были в составе моей дружины — а ведь это были их собственные люди. Это вызывало глухое недоумение у рядовых членов племени. Они не понимали, что происходит: видели недовольство старейшин и вождей, хотя, казалось бы, нужно радоваться. Их родичи достойно себя показали, и пусть формально проиграли, это лишь значило, что сейчас их нужно поддержать сильнее. Они ведь не знали, что вся эта холодность вождей связана лично со мной. Поэтому решил созвать всех завтра утром на сбор в честь прошедшего состязания. Нужно было пустить слухи: раз вожди не хотят чествовать героев, то сам поддержу своих охотников вместе с теми, кто решит прийти. На самом деле мне было жизненно необходимо собрать как можно больше лояльных людей в одном месте. Завтра, когда шагну в Большой круг, понадобятся рычаги влияния на ситуацию, и толпа за спиной — лучший из них. Вызвал к себе нескольких самых шустрых пацанов из тех, кто помогал с хозяйством. — Слушайте внимательно, — шепнул им, раздавая по куску сушеного мяса. — Бегите по пещерам. Шепчите матерям, сестрам и отцам: «Златоуст зовет всех на рассвете на праздник. Он разделит с воинами еду и славу, кто хочет поддержать своих — пусть приходит». Мальчишки кивнули и растворились в тенях. Вскоре увидел, как в разных концах замигали огни переносимых углей, послышался приглушенный говор. Процесс пошел. Буквально чувствовал, как по лагерю расползается нужное настроение. Затем подозвал Карша. — Выставь охотников у входа. Не для драки — пусть просто стоят, расправив плечи, чтобы каждый видел их раны, но и нашу дисциплину. Послал пацанов в другие племена, они соберут лояльных нам охотников к утру. Ты с парнями тоже позови друзей и родственников, пусть все желающие приходят. Когда Карш ушел выполнять поручение, остался один в полумраке пещеры. Гнев и досада жгли изнутри. Был сильно раздосадован тем, что, несмотря на все знания и возможности, не смог вскрыть подготовку к, по факту, своему изгнанию. Пришлось признать горькую правду: не самый умный, и здесь, на их поле, меня переиграли. Это случилось в первую очередь потому, что даже не смотрел в ту сторону. Знал, что недовольство копится, чувствовал косые взгляды, но самонадеянно думал, что есть время. Думал, что «инвестиции» в технологии и еду купят мне неприкосновенность еще на пару сезонов. Как оказалось — нет. Старые волки почуяли угрозу мгновенно и нанесли удар, когда был уверен в том, что всё идёт как надо. — Что ж, — прошептал, сжимая в кармане деревянного волка. — Если вы хотите сыграть, мы сыграем. Но по моему сценарию. Круг обычно собирается после полудня в пещере Хрольфа — на это и был мой расчет. До того как солнце достигнет зенита, у меня оставалось время, чтобы превратить праздник в политический манифест. Люди стекались к пещере лекарей. Практически все знали, где она находится, и решил проводить празднование именно там. Собралось неожиданно много народа. Вчерашнее шоу в Провале всколыхнуло застоявшееся болото: всем хотелось обсудить увиденное и поддержать своих парней. К моему удивлению, в толпе заметил даже несколько старейшин, которые держались особняком, но внимательно слушали. Что это могло значить? Неужели среди них тоже наметился раскол, и не все согласны с политикой «старых волков»? Тянуть дальше, дожидаясь, пока за мной придут и официально заберут в Круг, не стал. Нужно было самому задавать темп. Пользуясь своим положением, пошел на откровенное злоупотребление: вскрыл запасы провизии своего племени и начал щедро кормить пришедших. Мясо, жир, сушеные ягоды — не жалел ничего. Пусть это назовут воровством, скоро мне всё равно предъявят обвинения покрупнее. Атмосфера быстро стала весёлой и приподнятой. Люди обступали моих гвардейцев, хлопали их по плечам, рассматривали ушибы и травмы. — Вот это я понимаю, хватка! — зычно пробасил один из опытных охотников Медведей, потрясая кулаком. — Видел я, как вы в центре вцепились. «Топоры» привыкли, что все перед ними расступаются, а вы стояли как вкопанные! Стойкость у вас, парни, как у бизонов, вставших в круг. Давно не видел, чтобы молодежь так зубы скалила перед старшими. Карш и ребята стояли гордо, принимая похвалу сдержанно, как я их и учил. Это производило еще большее впечатление — дисциплина била в глаза. Затем вперед вышел один из старейшин племени Бегунов. Он долго молчал, жуя кусок мяса, а потом негромко, но так, чтобы слышали многие, произнес: — Хорошо, что в лесу не только один вид деревьев растет. Вчера некоторые слишком сильно задирали нос, считая, что их топоры самые острые. Полезно иногда напомнить, что и об простую палку можно лоб расшибить, если не смотреть по сторонам. Правильно сделали, что не отступили. Союзу нужны те, кто умеет держать удар, а не только те, кто умеет громко рычать. Это было завуалированное одобрение того, что «Медным Топорам» наконец-то надавали по шапке. В толпе одобрительно зашумели. Пришло время говорить. Поднялся на возвышение, чувствуя на себе сотни выжидающих взглядов. В пещере мгновенно воцарилась тишина. — Для тех, кто еще не знает, кто я, — начал и голос мой, окрепший за зиму, разнесся под сводами, — мое имя Златоуст. Его дал мне Хрольф. Он сказал, что каждое мое слово — это золото. Не потому, что я красиво говорю, а потому, что мои слова приносят сытость и тепло тем, кто готов слушать. Обвел взглядом толпу, задерживаясь на гвардейцах. — Вы видели их вчера. Но вы не видели, как готовил их. Чтобы они стали стеной, я тратил излишки пищи, кормя их досыта, когда другие экономили. Я делал лучшее оружие, чтобы охотникам было что ломать на изнурительных тренировках. Звал всех желающих, открывал шкуры юрт каждому, кто хотел стать сильнее. И всё это время многие старейшины и старые охотники лишь насмехались надо мной. Они называли это глупостью, пустой тратой мяса и дерева. А теперь... теперь эта «глупость» заставила уважать силу племенных охотников даже топорам! Слава нашим воинам! Толпа отозвалась одобрительным гулом. Я поднял руку, призывая к тишине. — Придумал пеммикан, чтобы ваши дети не голодали долгими зимами и охотники могли брать с собой легкий, питательный запас. Придумал войлок, чтобы старики и женщины не мерзли в своих постелях. Принес копьеметалку и доказал ее силу, снабдив союзы дротиками, которые бьют дальше и точнее любого броска рукой. Сделал паузу, голос мой стал тише, но жестче: — И всем этим — всем, что сделал ради общего блага, — навлек на себя гнев вождей и старейшин. Меня оскорбили, а потом вынудили драться с более сильным и старшим врагом. Все вы знаете, чем это кончилось как сражался до конца! Так вот, знайте: я сражаюсь не за власть. Сражаюсь за то, чтобы все люди — не только в племени Мамонта, а во всем Союзе — жили лучше, теплее и сытнее. И вот теперь... за это меня хотят судить в Большом круге. Замолчал, давая им прочувствовать несправедливость происходящего. В этот момент у входа в пещеру показались вестники вождей. Они выглядели растерянными, видя это море людей, смотрящих на них с явной неприязнью. Старые волки решили растерзать меня коллективно, чтобы разделить ответственность. Что ж, пусть теперь попробуют. Такие приемы уже видел сотни раз в своем прошлом мире. Моя теоретическая подготовка намного лучше, чем у них: столько интриг, сколько видел по телевизору и в интернете, им не приснится и в самом страшном сне. Медленно спустился с возвышения, чувствуя, как внутри вибрирует опасный азарт. Взглянул на Карша, на пришедших старейшин, на простых охотников. Толпа была готова. Моя речь не просто задела их за живое — она дала им общую идею и, что важнее, указала на общего виновника, спрятанного за ритуальными кострами Большого круга. Размышления по пути к пещере Хрольфа: Идя сквозь расступающуюся толпу, невольно анализировал собственное выступление. Использовал имя Хрольфа максимально эффективно. Сказав, что мои слова — золото, и напомнив, что это признал такой влиятельный человек, я придал своим словам вес его авторитета. Теперь любая попытка вождей заткнуть мне рот будет восприниматься людьми как попытка украсть у них теплую одежду или зиму без голода. Горькая ирония ситуации не давала покоя. Я ведь действительно не лгал: всё, что делал, объективно усиливало Союз. Но моя ошибка была в том, что считал логику и пользу достаточными аргументами для тех, кто привык править страхом и традицией. Теперь пришлось играть в их игру — в игру за власть. Настроил жителей племён на свою сторону, сыграв на одном из базовых чувств — на обиде за «своих». Старейшины, которые пришли в пещеру лекарей, — отличный индикатор. Это говорит о том, что в верхах есть недовольные, которые вполне могут мне помочь, если увидят мою силу. Они хотели судить меня в тишине и полумраке, надеясь, что к вечеру всё закончится моим изгнанием, о котором просто объявят как о факте. Но сейчас, когда за моей спиной идет гудящая сотнями голосов толпа, тишины не будет. Каждое слово, сказанное в Круге, эхом разнесется по всему Провалу. Они думают, что я — «мальчик для битья», и совершенно не готовы смириться с тем, как быстро набираю сторонников. У входа в пещеру Хрольфа остановился и обернулся к людям. Коротко кивнул Каршу. С ним и другими верными людьми заранее договорились: как только войду в Круг, они снаружи будут громко требовать, чтобы мне дали слово. Это станет моим рычагом влияния на совет. Как минимум, меня уже не получится выставить вон по-тихому. Сделал глубокий вдох, сжал в кулаке деревянного волка и шагнул в темноту зала совета.