Часть 52

Глава 52 Поход к новому дому. Выход был организован не единой толпой, а четко спланированными волнами. Основная масса охотников, разделенная на несколько групп, ушла заранее по намеченному маршруту. Это было единственно верным решением: так они не только не объедали основной лагерь, но и успевали заготовить мясо и разведать стоянки к моменту подхода главных сил. Когда пришло время выступать основной группе — женщинам, детям и небольшому отряду защитников — караван представлял собой цепочку нарт. Люди тащили их на себе, впрягаясь в кожаные лямки. Крепкий наст еще держал, и сани легко скользили, позволяя увозить тяжелые связки дерева и запасы провианта, которые стали бы неподъемными в теплое время года. Как и планировалось, первые три дня демонстративно двигались на север. Шли по самым открытым местам, чтобы любой соглядатай Союза видел: «изгнанники» уходят в холодные пустоши. В небе постоянно кружил Орёл. Зима закалила его, он стал заметно крупнее своих сородичей, превратившись в настоящую небесную угрозу. На горизонте несколько раз мелькали чужие птицы — варги Топоров пытались следить за передвижением, но Орёл раз за разом отсекал их. Однако просто пугать было недостаточно — требовалось полностью прекратить наблюдение. Одним из наблюдателей был ворон, принадлежавший молодому варгу. Именно его выбрал целью. Сначала хотелось решить проблему более-менее мирно, поэтому, когда птица в очередной раз подлетела слишком близко, Орёл пошел в стремительную атаку. Он лишь чиркнул когтями по ворону — не смертельно, но ощутимо больно. Это заставило варга увести свою птицу. Решимость подействовала: преследователи наконец отстали. На четвертый день, убедившись, что группа достаточно удалилась от Провала и лишних глаз в небе нет, отдал приказ повернуть на запад. Теперь путь лежал вдоль северного склона хребта. Держались на расстоянии от предгорий, чтобы не заходить в холмистую местность — передвижение большой группы людей по сильно пересеченному ландшафту отняло бы слишком много сил. Разработанная система знаков для Орла работала безупречно. Благодаря зорким глазам птицы всегда находились животные для охоты, поэтому голод нам не грозил. Но нужно было торопиться. Племена Союза тоже начали движение к своим летним стоянкам, буквально наступая на пятки и конкурируя за еду. Нужно было как можно скорее оставить их земли позади и выйти к намеченному скальному мысу. Наступило настоящее северное лето, и тундростепь преобразилась до неузнаваемости. Снег окончательно сошел, и на смену белой пустыне пришла буйная, почти яростная растительность. Короткое тепло заставляло жизнь торопиться: из земли стремительно вытянулись сочные травы, расцвели яркие полярные цветы, а карликовые березы и ивы покрылись густой листвой. Идти стало тяжелее — ноги путались в высокой траве, а вместо скользких нарт теперь приходилось тащить волокуши, которые цеплялись за каждый куст. Группа находилась в пути уже почти двадцать дней. За это время люди привыкли друг к другу, притёрлись. Конфликты, которые вначале вспыхивали по любому поводу, начали потихоньку утихать. Воспользовался тем, что люди были из разных племен и устоявшихся общих традиций у них пока не возникло — это позволило гораздо легче проталкивать свои идеи, ломая старые порядки. Главным новшеством стало всеобщее военное обучение. Начали учить метать дротики почти всех в группе: подростков, женщин и даже тех старейшин, кто еще крепко стоял на ногах. Это невероятным образом повышало боеспособность племени. Задумка была проста: пока основная группа опытных охотников сдерживает напавшего неприятеля в ближнем бою, из-за их спин все остальные закидывают врага градом дротиков. Такая тактика «огневого вала» была в новинку для этих мест и должна была стать неприятным сюрпризом для любого агрессора. Двигаться вдоль хребта в условиях буйного лета было непросто. Зелень скрывала рельеф, и если бы не Орёл, мы могли бы легко угодить в болото или наткнуться на засаду в густых зарослях. Нужно было торопиться. Лето на севере — это лишь короткая вспышка между долгими зимами, и времени на расслабленность не оставалось совсем. Чтобы не сдохнуть в первую же зимовку на новом месте, предстояло совершить невозможное: не просто дойти, а с ходу развернуть полноценное хозяйство. Главной задачей было обустройство самой стоянки. Тот скальный мыс, что приметил глазами орла, должен был стать крепостью. Но голый камень не согреет. Пока основная часть группы продолжала путь, мысли были заняты логистикой выживания. Во-первых, топливо. Без запаса дров зима превратит наше новое поселение в братскую могилу. Возле будущего поселения вдоль реки росло достаточно деревьев — да, они были маленькие и чахлые, но их было много. Когда доберемся до места, это послужит отличным запасом дров, нужно только успеть их добыть в нужном количестве. А это та еще задачка в условиях, когда основным инструментом является камень и кость. Каменным топором много не навоюешь, работа будет идти медленно, а мороз ждать не станет. Кроме того, буйная летняя растительность давала много биомассы, но её нужно было успеть высушить до осенних дождей. Во-вторых, заготовка еды. Благодаря орлу и системе знаков охотники работали на износ. Мы не просто ели — перерабатывали всё мясо, которое удавалось добыть. Каждая туша оленя или овцебыка разделывалась до последнего сухожилия. Понимал: как только ударят морозы, зверь может уйти, охотиться станет сложнее, и мы останемся один на один со своими запасами. Были большие надежды на богатства реки, но существовал риск просто не успеть ими воспользоваться или не успеть наладить зимний лов. В-третьих, травы. Наша травница, несмотря на свой паршивый характер, работала не покладая рук. Короткое и бурное северное лето выгнало из земли всё лечебное разнообразие региона. Она носилась по колено в траве, собирая коренья и листья, которые станут нашей единственной защитой от цинги и болезней в долгую зимнюю ночь. Ей в помощь отрядил несколько молодых девушек и пару подростков-защитников. Нужно заниматься передачей знаний. Потеря человека, который знает травы и умеет ими лечить, стала бы огромной утратой для группы. Да, тоже кое-что умею, успел перенять часть опыта, но этого недостаточно. В наших условиях утеря уникальных знаний недопустима, поэтому обучение стало важной частью похода. Проводя часы в трансе, я не только направлял охотников, но и жадно изучал окрестности по маршруту. В голове постоянно крутился список необходимых ресурсов. Мы буквально жили на запасах соли, взятых из Союза, и этот ресурс таял с каждым днем. Найти солончаки было несложной задачей — достаточно было проследить за путями животных, но я искал нечто большее, нормальную каменную соль. Именно в этих поисках я наткнулся на то, чего никак не ожидал. Высматривая с высоты орлиного полета что-то белое, я заметил странные светлые выходы камня. Спустившись ниже, уловил какой-то неестественный золотой блеск. Увиденное заставило меня не поверить собственным глазам. Азарт первооткрывателя был настолько силен, что мне пришлось ненадолго покинуть племя, отклонившись от маршрута, чтобы проверить догадку лично. И вот сейчас я стою у безымянного ручья, глядя на тяжелые, холодные самородки в своей руке. Я даже ничего не промывал — просто наклонился и поднял их со дна, из прозрачной ледяной воды. Выше по течению из земли торчали массивные выходы кварца, в которых отчетливо, даже без инструментов, просматривались жирные золотые жилы. Судя по всему, в ручьях, стекающих с этих скал, золота было просто немерено. В этот момент я почувствовал странную, почти болезненную растерянность. С одной стороны, мой внутренний человек из XXI века вопил от восторга. Золото! Целое состояние! Богатство, за которое в моем времени убивали, строили империи и рушили жизни. Вот оно, лежит на ладони, бери сколько хочешь. Но с другой стороны… я посмотрел на эти желтые куски металла и горько усмехнулся. Здесь и сейчас это был абсолютно бесполезный хлам. Золото — мягкое. Из него не сделаешь нож, который будет держать заточку. Из него не выкуешь наконечник копья, способный пробить шкуру овцебыка. Оно тяжелое, и таскать его на волокушах — значит отнимать место у еды или сухих дров. В этом суровом мире ценность имела кость, кремень, кусок хорошей меди или бронзы. Даже мешок соли стоил сейчас в сто крат дороже, чем всё золото этого ручья. Я стоял посреди буйной зелени с «сокровищем» в руках и понимал, что для моего племени это просто красивые камушки. На них не купишь тепло, ими не залечишь рану и не накормишь голодного ребенка. — Бесполезный желтый песок, — прошептал я, чувствуя, как эйфория сменяется глухим разочарованием. Однако прагматик внутри меня всё же заставил собрать то что буквально валяется под нога не требует особых усилий по сбору пусть лежит. Кто знает, как повернется история? Возможно, пригодится в будущем. Время шло, и группа продолжала движение. Преодолев половину маршрута, окончательно вышли за пределы территории Союза. Дальше лежали земли, которые можно было назвать условно враждебными. С высоты орлиного полета всё чаще фиксировал мелкие группы охотников. Одеты они были примерно так же, как и мы, за исключением того, что у людей было заметно больше изделий из шерсти — сказывалось наследие племени Мамонтов. Эти группы были малочисленны; скорее части небольших племен, даже меньше нашего. Люди здесь старались не собираться в большие сообщества, предпочитая дробиться, чтобы легче было прокормиться. Наконец, достигли намеченной точки. Это был величественный скальный мыс, скорее даже плато, нависающее над широкой рекой. Но на самом подходе к новой «цитадели» путь преградили те, кого здесь стоило опасаться больше всего. Семья из пяти великанов неспешно перегоняла стадо мамонтов через долину. Встреча была неизбежной. Переговоры. Атмосфера накалилась мгновенно. Всё племя вооружилось копьеметалками, демонстрируя готовность применить их в дело. Охотники же, вопреки привычной тактике, отошли от группы подальше. В этом был холодный расчет: если дело дойдет до прямой схватки, ничто не поможет — великаны просто размажут всех в лепешку. Рассредоточение давало понять гигантам: мы не легкая добыча. Даже если они уничтожат караван, охотники успеют отомстить, выбивая их драгоценных животных. Хотя и это была та еще задачка — убить мамонта. Вышел вперед, стараясь сохранять спокойствие. Вариантов не оставалось — нужно было договариваться. Смотрел на этих колоссов снизу вверх, чувствуя, как под их шагами подрагивает почва. Они были истинными хозяевами этой земли, и наше будущее на скале зависело от этого разговора. — Мы не ищем войны, — заговорил на языке племени Мамонта, который понимали и великаны, хотя их наречие и различалось. Старался, чтобы голос звучал твердо. — Мы ищем место под солнцем и готовы выслушать вас и договариваться. Самый старый из великанов потриарх, чья кожа была похожа на кору древнего дерева, а борода запутана и седа, остановился. Он оперся на дубину размером с доброе бревно и прищурился, разглядывая «муравьев» под ногами. Его сородичи замерли. Великан молчал долго, его взгляд медленно переместился с меня на охотников, уходящих в степь. В его глазах не было страха, лишь тяжелое, вековое раздумье. — Маленькие люди приходят и уходят, как летний гнус, — прогрохотал он, и от этого звука завибрировало в груди. — Почему старейшины Мамонтов прислали сюда детей? Зачем вы сюда пришли это не ваша земля. Он не проявлял агрессии, но в каждом движении чувствовалось пренебрежение силой, которую мы пытались продемонстрировать. Нужно было найти аргумент, который перевесит их нежелание делить территорию с суетливыми пришельцами. Мы ищем себе новый дом, ответил, глядя прямо в глаза великану. Мы хотим жить в мире с такими великими существами, как вы, и вести честный обмен, как это делают ваши братья на востоке. Старый великан недовольно тряхнул головой, и звук его голоса напомнил камнепад: Это наша земля. Если вы останетесь здесь, вам нужна будет еда. Вы начнете убивать дичь, которая принадлежит нам. Если маленькие люди не будут охотиться, они умрут. Если будут — станут ворами. На кого охотится твой род? спросил, заранее зная ответ. Великан выпрямился, указывая дубиной на бескрайнюю равнину: Мы берем тех, в ком много жира и силы. Огромные бизоны, тяжелые мохнатые лошади, шерстистые носороги. Те, чье мясо кормит долго, а шкура укрывает от мороза. Он говорил именно о тех животных, охота на которых для великана была достойной тратой сил. Гнаться за прытким оленем или юрким сайгаком для такого колосса было всё равно что человеку пытаться наесться кузнечиками: усилий много, а толку чуть. Тогда послушай мое слово. Мое племя не тронет тех, кого берете вы. Нам не нужны великие бизоны или большие лошади. Мы будем охотиться на мелкую дичь: на косуль, сайгаков, мелких оленей. Для вас это лишь пыль под ногами, за которой , слишком хлопотно бегать. Для нас же это жизнь. Сделал паузу, давая ему обдумать сказанное. Мы не станем ворами на вашей земле. Мы станем соседями, которые смотрят за горизонт. Пока мы бьем мелкую дичь, мы видим, не идет ли враг к вашим стадам. Мы будем торговать шерстью, солью и лечить ваших детей нашими травами. Вы хозяева большой дичи, мы — хозяева мелкой. Так мы сможем жить, не мешая друг другу. Великан нахмурился, переглядываясь со своими сородичами. Мамонты за его спиной успокоились и принялись вырывать пучки сочной травы. Предложение было хорошим торговля принесет пользу великаны живут дольше чем люди он должен понимать пользу торговли. Великан долго обдумывал услышанное, переводя тяжелый взгляд с меня на замершее в ожидании племя. Наконец, медленно кивнул, но в его голосе прозвучало стальное предупреждение: Быть по-твоему, маленький вождь. Но помни: если люди твоего племени станут охотиться на крупную дичь, если хоть один бизон упадет от вашего зуба — мы придем и уничтожим всё ваше гнездо на скале. Пощады не будет ни старым, ни малым. Как узнаете, что это мои люди? — спросил, глядя на колосса. — Здесь бродят и другие племена. Не хочу, чтобы мы отвечали за чужую глупость или голод. В процессе переговоров предложил решение, которое обдумывал еще во время сбора трав: Будем окрашивать шерсть нашей одежды в желтый цвет. Удалось найти подходящие растения, которые дают яркий, приметный издалека желтый пигмент. С высоты вашего роста всегда узнаете нас. Человек в желтом — это мой человек, он знает уговор и не тронет твое стадо. Великан прищурился, оценивая идею. Для существ с таким ростом визуальные маркеры были лучшим способом идентификации. Желтый, как осенняя трава, — пробасил он. — Хорошо. Если увидим желтых людей рядом с бизонами — это будет их последний день. Если они будут бить только быструю мелочь — пройдем мимо. На этом уговор был закреплен. Стадо мамонтов медленно потянулось дальше по долине, обдавая нас тяжелым запахом и вибрацией земли. Мы же, наконец, ступили на территорию нового дома. Началось обустройство на новом месте. Предстояло решить море задач, и времени на раскачку не было. Первым делом занялись жильем. На первое время поставили юрты из шкур — тесные, маленькие, но способные защитить от ветра и дождя. В будущем планирую возвести более основательные, большие дома с войлочной подкладкой, но для этого требовалось слишком много времени и усилий, которых сейчас не хватало. Параллельно нужно было построить место для хранения еды — ледник. Долбить скалу вручную каменными инструментами — дело гиблое, поэтому решили строить из камня, используя естественные расщелины и создавая толстые стены, способные удерживать холод. Нужен был постоянный источник воды. Плато спускалось от предгорий вниз к большой реке, которая омывала его с двух сторон. До самой поверхности воды было около шести метров — таскать ведрами на такую высоту целую зиму было бы мучением. Выше по склону обнаружился ручей, который сворачивал в сторону, не доходя до стоянки. Решение напросилось само: нужно было сделать небольшую дамбу и проложить ему новое русло. После этого вода вполне бодро потекла прямо к нашему лагерю. О таких мелочах, как определение места для мусорки и сортира, говорить не стоит — это базовые вещи для выживания большой группы, которые были решены в первые же дни. Огромные надежды возлагал на добычу рыбы. Река была буквально заполнена ею. Своим даром Варга видел невероятное разнообразие видов. Это должно было послужить не только источником пищи для племени, но и подспорьем для моего личного развития — работа с такой массой живых существ помогала оттачивать восприятие. Решил реализовать идею с вершами или мордами — большими корзинами с вывернутым внутрь горлом. Рыба заплывает внутрь, а выбраться уже не может. Мелкорослых кустов на берегу хватало с запасом, поэтому производство плетенок началось практически сразу. Не всё получалось с первого раза, но попытка за попыткой — и изделия становились всё лучше. В итоге добились своего: морды разного размера устанавливали недалеко от берега, подплывая на плотах, связанных из прибрежной травы и палок. Благодаря тому, что точно знал места кормежки рыбы, установка была безошибочной. Результаты поразили всех — мы буквально перешли на рыбное питание, рыбы было в избытке. Второй идеей были сети. Но для их создания требовалась правильная трава с длинными волокнами, либо можно было попытаться использовать жесткую верхнюю шерсть мамонта, но сейчас у нас не было никаких запасов мы договорились с великанами об обмене, всё что им былр нужно эта соль, а у нас и самих она кончилась.