Часть 67

Глава 67 Варги Это было предсказуемо. Глупо было думать, что дар общения со зверями — только моя привилегия. У диких тоже были свои варги, и они, разумеется, остались в лагере вместе с женщинами и стариками. Обнаружил их быстро: над стоянкой на том берегу реки постоянно кружили десятки разных птиц, которые регулярно спускались вниз. В кустах и за сугробами то и дело мелькали тени других животных, слишком спокойных для диких зверей вблизи человеческого жилья. Стало очень интересно пообщаться с ними. По подсчетам, в лагере собралось не меньше десятка человек с даром. Для них такое скопление «своих», наверняка, тоже стало событием. Поскольку обмен сырьем и едой уже стал делом привычным и регулярным, приход не должен был вызвать паники, но статус визита нужно было подчеркнуть. Собрал десяток воинов, оседлал Бурана и, прихватив с собой «вкусностей» — отборного вяленого мяса, пеммикана, копченой рыбы — направился к ним. Ехал медленно, давая возможность рассмотреть всадника. Для большинства из них человек, сидящий верхом на звере, всё еще был зрелищем на грани мифологии. Остановившись на границе их стоянки, не стал слезать с седла. Из-за юрт начали выходить люди. Они не тянулись за оружием, зная, что я — тот, кто дает им работу и еду, но в их взглядах читалось нечто большее, чем простое любопытство рабочих. Дикие люди. Двинулся вперед, туда, где чувствовал зверей, которых не могу взять под контроль — верный признак того, что где-то там находятся варги. Дикие, в основном женщины, дети и немногие старики, смотрели с любопытством. На лицах немногих стариков видел ненависть и страх. С этими всё понятно: для них я враг, тот, кто общается с великанами, которые диких иначе как дичь и не воспринимают. С женщинами и детьми проще — сейчас они едят ту еду, которую даем мы. Заметил у многих утепление из шерсти — то, что потихоньку подворовывают при обработке. Дети просто хотели есть. Кстати, насчет этого. — Карш, раздай детям рыбу и проследи, чтобы каждому досталось, — негромко скомандовал я. — Пусть помнят меня человеком, который кормит. А то они ведь думают, что я детей вместе с великанами ем, раз обменял их в прошлом году. Пока воины занимались раздачей, отдавая еду прямо в маленькие, грязные ладошки, я направил Бурана дальше, в самый центр стоянки. Там уже вовсю горел большой костер, меня там ждали. Их было двенадцать. Двенадцать варгов — молодых и старых, мужчин и женщин. Как же их много для одной стоянки. Глядя на это разнообразие лиц и зверей, притаившихся в тенях, я осознавал, какую силу мог бы собрать вокруг себя тот, кто сумел бы их объединить. — Рад видеть вас, — произнес я, не спешиваясь. Голос звучал ровно, перекрывая треск костра. — Раз вы все собрались здесь, я решил, что и моё присутствие лишним не будет. Нам есть о чем поговорить. Тишина была почти осязаемой, пока одна из молодых варгов — девушка лет восемнадцати с острым взглядом и копной спутанных волос — не шагнула вперед. В её позе сквозили вызов и претензия. — Здесь собрался вольный народ, — бросила она, и в её интонации ясно читалось: тебе, Златоуст, здесь не рады. Остальные варги замерли, с жадным любопытством ожидая моей реакции. Атмосфера накалилась — один неверный жест, и эта тонкая нить диалога могла оборваться. — Тогда пришёл именно туда, куда нужно, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Ты друг великанов и бронзовых людей, — не отступала она, её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты и сам бронзовый. Ты не вольный. Слегка наклонил голову, изучая её. В её словах было слишком много личного яда для простого недовольства чужаком. — Чем-то обидел тебя лично? — спросил почти мягко. — К чему такое поведение? Ответ ударил наотмашь, заставив даже моих воинов за спиной напрячься: — Ты убил моего учителя. Слез с коня. Одним коротким импульсом воли заставил Бурана отойти на несколько шагов назад, давая понять, что не собираюсь прятаться за его мощью. — Вот как, — произнес я, сокращая дистанцию. — И что же ты хочешь? Убить меня за это прямо здесь? — Ты подлец! — выплюнула она, и я почувствовал, как за ее спиной в тенях заворочались звери. — Ты убил его змеей! Не в честном бою, а исподтишка! Я усмехнулся, и эта усмешка была холодной, как лед в мерзлоте. — Ты хотела, чтобы я пришел и лично заколол его копьем? Думаешь, он бы просто ждал? Он был вождем, он пришел на нашу землю, вел за собой племя и проиграл. Я тогда был ребенком, но выиграл. Это была честная схватка варгов: его сила против моей. Кто выжил, тот и прав. — Ты тоже на чужой земле! — она вскинула подбородок, обводя рукой заснеженное плато. — На нашей земле. В ее голосе звучала явная угроза. Она подразумевала, что раз я здесь «чужой», то и меня можно — и нужно — убить так же, как того учителя. — Валяй, убивай, — я развел руки в стороны, открывая грудь. Мои воины дернулись, но я остановил их коротким жестом. — Но прежде чем вцепиться мне в глотку, подумай вот о чем. Я сделал шаг вперед, заставляя ее отступить к костру. — Уже вторую зиму окрестные племена не голодают. Ваши дети не умирают от истощения, ваши старики доживают до весны. И происходит это только из-за меня. Из-за моей соли, моей работы и моей воли. Давай, убей меня! Убей за то, что спасаю жизни твоих родственников от лютой смерти. Девушка осеклась. Ярость в ее глазах столкнулась с очевидной правдой, которую она видела каждый день: еда и теплые вещи из моей шерсти. Она явно была сбита с толку. Другие варги переглянулись — мой аргумент ударил не по их гордости, а по их желудкам и будущему их детей. — Ты пришла сюда работать за мою еду, — добавил я уже спокойнее. — Позвал вас всех не для того, чтобы вы впустую жгли огонь, — голос зазвучал жестче, я обвел взглядом всех двенадцать варгов. — А чтобы вы работали. Валили лес или обрабатывали шерсть. Сделал шаг к девушке, сокращая дистанцию до минимума. Благодаря хорошему питанию и постоянному труду, удалось заметно прибавить в росте. Теперь смотрел ей прямо в глаза. — Ты работаешь? — спросил с тяжелым нажимом, четко давая понять, кто здесь хозяин и чья это теперь земля. — Вижу, что нет. Тогда что же ты делаешь на моей земле? Тебя кормит твое племя моей едой! Ты ешь мясо, которое добыли мои люди, и носишь шерсть, которую дал я. И ты ненавидишь меня за это? Она попыталась что-то возразить, но я не дал ей вставить и слова. — Тогда, в ту встречу, сражался за своих родственников. За то, чтобы они не умерли от рук твоего учителя! Чтобы он не убил их а потом не сожрал, так ведь вы поступаете. Скажи мне в глаза — я поступил неправильно, защищая своё кочевье? Девушка окончательно смутилась. Весь ее боевой запал испарился под весом фактов. Она что-то лепетала, пытаясь найти оправдание, но слова застревали в горле. Взгляды остальных варгов тоже изменились — в них больше не было вызова, только настороженное осознание того кто тут власть на самом деле. Видел, как она поникла. Ее «вольность» разбилась о суровую правду выживания. — Твой учитель проиграл, потому что был слабее. Не телом, а духом. Он пришел забирать, а я здесь — чтобы созидать. Повернулся к костру, спиной к ней, показывая полное отсутствие страха. — Если кто-то из вас считает, что я несправедлив — уходите прямо сейчас. В метель, в голодную степь. — Ну что же, раз с претензиями закончили, начнем с того, с чего следовало начать. Кивнул своим людям. — Карш, тащите еду! Воины разложили на шкурах у костра припасы. Сочная законченная рыба, плотные бруски пеммикана, вяленое мясо. Аромат еды моментально заполнил пространство, заставляя даже самых хмурых стариков невольно потянуться ближе к огню. — Угощайтесь. Это та еда, что ем я сам. Попробуйте. Мне приятно разделить трапезу с достойными людьми, которые помогают своему племени выжить в это суровое время. Мы все здесь — одной крови, раз слышим голос зверей. Посмотрел на девушку. Она всё еще стояла, переминаясь с ноги на ногу, косясь на угощение и на меня. Гнев в её глазах сменился растерянностью, а за ней пришло обычное человеческое любопытство. — Как тебя зовут? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно, но властно. — Айни, — едва слышно пробормотала она, опуская голову. — Присаживайся с нами, Айни. Не держу на тебя зла. Ты защищала память дорогого тебе человека, в этом нет ничего плохого. Напротив, верность — это качество, которое ценю выше многих других. Сам первым опустился на расстеленную шкуру у костра, показывая пример. Остальные варги, видя, что гроза миновала, потянулись к еде. Напряжение начало таять вместе со снегом у огня. Теперь, когда их желудки были заняты моим мясом, а их разум — моими словами, пришло время для настоящего разговора.