Часть 68

Глава 68 Отбор — Расскажите, как дела в степи? — я отломил кусок пеммикана и бросил его в рот. — Что видели ваши птицы? В ответ поделюсь тем, что знаю сам. Мы все здесь — варги. Если будем делиться тем, что видим глазами зверей, станем сильнее и умнее каждого в отдельности. Разговор начал налаживаться. Еда и признание их способностей развязали языки. Варги стали перебрасываться короткими фразами, дополняя друг друга. Оказалось, мир за пределами плато пришел в движение. Слушал внимательно, сопоставляя их обрывки информации со своей картой. Где-то племена голодали особенно сильно, и там уже доходило до поедания ездовых собак. Где-то, наоборот, наметился союз против общих врагов. Но самым важным открытием стало другое. Моя крепость, вставшая как пробка в горлышке бутылки, перекрыла единственный удобный проход через горы. Страх перед великанами, возводившими эти стены, заставил дикие орды повернуть на восток. Теперь у Союза Племён и Топоров начались серьезные проблемы — на их земли хлынули голодные беженцы и канибалы. А если учесть, что Озёрные уже второй год не получают от теннов бронзу из-за моего вмешательства, баланс сил в регионе окончательно рухнул. Там сейчас творился настоящий хаос. «Уже не зря съездил», — отметил про себя. Информация стоила дороже всей съеденной рыбы. — Уважаемые, а как часто вы вот так собираетесь вместе? — спросил , обводя их взглядом. — Чтобы посидеть у одного огня, без вражды? Наступило долгое молчание. Старики переглянулись, Айни ковыряла палочкой угли. Наконец, заговорил самый старший из них, чьё лицо напоминало кору древнего дуба: — Вместе? Никогда. Варг в племени — как старый волк в стае. Он один. Если встречаются двое — их звери начинают рвать друг друга, защищая свою землю. — Мой учитель говорил, что собрать двоих варгов — к ссоре, а десятерых — к войне, — добавила Айни, уже без прежней злобы, но всё еще настороженно. — Мы встретились здесь только потому, что наши люди пришли к тебе за едой. Голод сильнее гордости наших зверей, мы их оставили. — Но вы здесь, и будете здесь, вероятно, до конца зимы, — голос звучал спокойно, перекрывая треск углей. — Мне не нужна вражда. Будет лучше для всех нас, если мы найдем общий язык. Есть предложение: мы будем учить друг друга. Это пойдет на пользу всем, так мы станем расти в навыках быстрее. Я повернулся к одному из крепких мужчин, чьи глаза по-волчьи отражали свет пламени. — Рор... Ты — чувствующий? Можешь понимать? Не только отдавать команды, но и слышать зверей? Рор медленно кивнул, его взгляд стал тяжелым: — Да. Среди варгов это считалось великой редкостью. По кругу прошел шепот, и все невольно посмотрели на Айни. В их глазах читался немой вопрос: неужели и она тоже? — Тоже может слушать, как и я?! — в голосе Рора прозвучало неприкрытое удивление. Айни в смущении отвернулась, закутавшись в ворот шкуры. Она явно не привыкла, чтобы её скрытый дар выставляли напоказ перед таким количеством «своих». Женщин среди нас было всего две, и вторая — пожилая, с лицом, исчерченным морщинами, как кора старого дерева — внимательно наблюдала за происходящим. — Ты можешь слышать, Айни, рор тоже, — продолжил другой варг, обращаясь ко мне. — Вам троим будет польза от этого союза. Но что получим мы? Мы — те, кто только приказывает птицам и волкам, но не слышит их шепота в своей голове? — Мы не сможем перенять навыки других, — подал голос один из варгов, скептично сощурившись. — У каждого свой путь. Чужое умение не приживется в чужой голове. Я усмехнулся, понимая его косность, но спорить не стал. Вместо этого выложил на стол — вернее, на снег у костра — главный козырь. — Пусть так. Но у меня есть предложение, от которого ваши желудки не позволят вам отказаться. Буду обеспечивать вас едой до самой весны. Больше того — каждый из вас получит полный теплый комплект одежды из лучшего войлока и меха, чтобы не дрожать от холода. — За это вы будете помогать мне, Рору и Айни. Вы поможете контролировать нам зверей которых мы не можем. Ваша помощь в обмен на сытую и теплую зиму. А еще... Посмотрел на детей, которые неподалеку уплетали рыбу, розданную Каршем. — Мы поищем способных детей. Как в вашем лагере, так и у меня. Тех, в ком теплится искра Дара. Будем их учить вместе. Не поодиночке, пряча секреты в кулаке, а открыто. Чтобы варги росли сильными. Предложение было слишком заманчивым, чтобы его отвергнуть. Бил по самым чувствительным точкам: благо для большинства племени и личный комфорт самих варгов. В их глазах уже читалось согласие. Им было выгодно принять мои правила, а мне было необходимо, чтобы они их приняли. Так в моих руках появлялись новые, невидимые рычаги давления. Тот, кто платит и кормит, неизбежно начинает командовать. Если они привыкнут получать еду и знания из моих рук, к весне они уже не смогут — и не захотят — видеть во мне врага. Рор первым кивнул, коротко и веско. За ним последовали остальные. Даже та пожилая женщина-варг согласно прикрыла глаза. — Хорошо, Златоуст, — произнес Рор, протягивая руку к куску пеммикана. — Твоя еда, твои условия. Мог бы, наверное, и сам заняться обучением, но это требует слишком много времени и отнимает колоссальное количество сил. Поэтому варги появились как нельзя вовремя. Мы еще долго сидели у костра, обсуждая, как организовать отбор детей и сам процесс учебы. В ходе разговора выяснилось то, чего не знал раньше. Оказалось, каждый варг чувствует чужой потенциал по-разному. Там, где один скажет, что у ребенка слабый дар, другой может увидеть отличные задатки. Это зависело от того, к какому зверю был ближе сам мастер. Многие люди в племенах могут развить дар, даже если он изначально слаб. Однако плата за это высока. Чтобы «проснуться», нужно не просто стараться, а терпеть изнуряющую боль. Связь со зверем не дается даром — она прорастает сквозь разум, ломая привычные барьеры. До сих пор бывает трудно и больно. Каждый глубокий контакт с Бураном или попытка установить связь с новым видом отзывается звоном в ушах и жжением в висках. Если это дается такой ценой, то каково будет детям? — Значит, будем пробовать всех, в ком есть хоть искра, — подытожил я, глядя на пляшущие языки пламени. — Боль пройдет, а сила останется. Кто вытерпит — станет опорой племени. Посмотрел на Айни. Она слушала особенно внимательно, и в её взгляде читалось понимание той самой боли, о которой шла речь. В этом плане мы оказались похожи больше, чем с остальными. Мы — те, кто не просто командует, а пропускает мир через себя. Попрощавшись и оставив Карша распределять остатки рыбы, направился к Бурану. Предстояло обдумать, как на практике объединить этих двенадцать одиночек в одну систему, которая не развалится сразу после того, как они съедят последнюю порцию пеммикана. В итоге поступить решил следующим образом: раз каждый варг определяет силу дара по-своему, значит, и видят они его по-разному. Если конкретный варг разглядел в ребенке искру, значит, ему этого ученика и вести. Если же на одного учителя наберется слишком много детей, распределим их между теми, кто тоже почувствовал в них потенциал. Для себя же решил и дал строгое поручение наставникам: отобрать самых усердных и стойких. Если у такого ребенка обнаружится даже слабый дар, его нужно учить в первую очередь. Упорство часто бьет талант: такой ученик с большей вероятностью добьется успеха, чем одаренный лентяй. На следующий день снова выбрались в лагерь диких. Собрались с варгами в круг. Карш начал раздавать еду, как и вчера. Слух о вчерашнем угощении разлетелся мгновенно, поэтому стоило нам появиться, как сбежались почти все дети лагеря. Это значительно упрощало задачу. Варги выстроились в живой коридор, пропуская через себя поток детей. Если варг чувствовал «своего», он просто вытягивал ребенка за спину. В конце каждого ждала награда — еда. Поначалу дети робели, но увидев, что со смельчаками ничего страшного не происходит, а в руках у них оказывается рыба и мясо, пошли один за другим. Напор стал таким, что моим воинам пришлось устанавливать пропускной режим, иначе варги просто не справились бы с толпой. Закончив в лагере диких, мы отправились к нам в крепость. Было заметно, с каким интересом варги рассматривали мощные стены, ряды юрт и общий порядок. Для них такая организация жизни была в новинку, чем-то из области преданий о великанах. Здесь всё было организовано заранее: наставники подводили детей группами. Отдельно стояла группа тех, кого привели родители. Перед началом я еще раз предупредил варгов: «Даже если дар слаб, — говорите об этом. Результаты отбора превзошли все ожидания. В совокупности варги нашли пятнадцать детей с отличным даром. Для моих новых союзников это стало настоящим потрясением: обычно варг живет десятилетиями в ожидании, пока в его роду родится достойный преемник, а здесь каждый нашел себе как минимум одного полноценного ученика. Видел, как изменились их лица — в глазах появилась лихорадочная решимость и гордость. Теперь они были привязаны к моей крепости не только едой, но и будущим своих наследников. Еще тридцать два ребенка показали хорошие задатки. Это был крепкий костяк будущей армии «глаз и ушей». С остальными ситуация была сложнее. Большинство обладали слабым даром, который половина варгов вообще не могла разглядеть. Обучать такого ребенка мог только тот мастер, который видел в нем хоть какой-то потенциал — иначе связь просто не установится. Примечательно, что детей со слабым даром выявляли только в моей крепости по моей особой просьбе; в лагере диких на таких «задохликов» вообще не обращали внимания, считая их бесполезными. Тех, у кого дара не было вовсе, оказались единицы. Это подтвердило мою теорию: искра есть почти в каждом, вопрос лишь в том, насколько глубоко она зарыта и сколько боли готов вытерпеть человек, чтобы её пробудить. — Теперь у каждого из вас есть ученик, — обратился к варгам, когда последний ребенок был отведен в сторону. — Вы больше не одиночки. Вы — учителя. Ваша задача сделать так, чтобы к весне эти дети могли хотя бы видеть мир глазами маленькой птички. Обучить всех — задача почти невыполнимая. Если сильный дар позволяет ребенку испытывать минимум боли, а варгу тратить меньше сил, то со средним уже начинаются мигрени и ломота. С слабым же всё совсем плохо: там боль, головокружения и тошнота — сам через это прошел, пока не развился. Все варги разные, и опыт у них разный: кто-то может вести пятерых, а кто-то и двоих тянет с трудом. Я как раз из последних — еще неопытный и не набравший полную силу для преподавания. Тем не менее, ученичество хорошо влияет на самих наставников, укрепляя их собственный дар. В среднем, учитывая разную нагрузку, получилось, что каждый варг может взять на себя около трёх учеников. Одиннадцать детей их хорошистов остались не удел, слабаки вообще мимо пролетели. В течение месяца тренировок ряды будущих варгов заметно поредели: отсеялись те, кто не выдержал изнуряющей боли, и те, чьего желания не хватило на ежедневные ментальные усилия. Их места тут же заняли другие — желающих было предостаточно. В результате этих перестановок даже один мальчик со слабым даром, но невероятно упорным характером, сумел закрепиться в группе. Он цеплялся за каждую возможность, терпел тошноту и мигрени с таким остервенением, что в итоге получил себе учителя. Наставник, правда, был этому совсем не рад. Он ворчал, что тратить силы на «пустышку» — всё равно что пытаться разжечь костер из гнилых веток. Однако я быстро пресек эти разговоры, напомнив варгу о его обязательствах. Раз уж он ест мою еду и носит теплую одежду, подбитую качественным войлоком, значит, будет учить того, кого я укажу. Выбора у него не было: еда и тепло в эту зиму стоили гораздо дороже, чем право на капризы.