Часть 76

Глава 76 Крепостные. Людей в крепости стало значительно больше. Если в самом начале здесь были только те верные, что пошли за мной с самого начала, то теперь состав пестрый: сначала добавились женщины теннов, потом дети, а теперь потихоньку начали перетекать и те из бывших диких племен, кто заслужил доверие. Место внутри позволяет, а мастерские буквально задыхаются без рабочих рук, так что приток новых людей был необходим. Однако в крепость попадают не все. Абсолютно с каждым, кто претендует на место за стенами, веду личный разговор. Даю четко понять: здесь не степь, здесь есть свои правила, и соблюдать их придется неукоснительно. Конечно, всех перетягивать внутрь никто не собирался — кормовая база не резиновая, да и риски безопасности растут с каждым новым лицом. Бывшие дикие, конечно, доставляют хлопот — их привычки к вольной и бесконтрольной жизни то и дело сталкиваются с жесткой дисциплиной «желтых щитов». Но интеграция идет. Постепенно они понимают, что тепло очага, защита стен и кусок хлеба стоят того, чтобы придержать свой нрав. Теперь крепость превратилась в настоящий плавильный котел, где из разрозненных групп — бывших врагов, беженцев и дикарей — выковывается нечто новое. Единый механизм, способный не просто ждать зиму, а диктовать свои условия этому миру. Ситуация с варгами в низовьях требовала немедленного вмешательства. Терпеть чужие «глаза» в своем небе — значит добровольно отдать инициативу еще неизвестному врагу. Несколько сбитых птиц-шпионов подействовали на них отрезвляюще, но этого было мало. Нужно было показать им хозяина этих земель лично. Как только первый лед сковал реку, открыв удобный путь для саней и тяжелого хода, дружина «Желтых щитов» выдвинулась в путь. Миновали поселок ремесленников. Здесь жизнь била ключом: это место превратилось в наш логистический и перерабатывающий хаб. Слышался гул — чесали шерсть, перерабатывали рыбу и мясо в пеммикан. Здесь же готовили глину и распределяли ресурсы. В самой крепости осталось только «высокотехнологичное» по местным меркам производство: литейка, гончарные печи, изготовление войлока и сложнейшее плетение неводов. Ну и, конечно, все стратегические склады. Затем прошли поселок лесорубов. Тут жизнь кипела буквально — дымили угольные ямы, выжигая древесный уголь для наших печей, сушились штабеля отборного леса. Люди работали, обрабатывая древесину. Наконец, достигли цели. На протяжении пяти переходов растянулась сеть рыбацких поселков. С приходом холодов их энтузиазм заметно угас. Без сетей для подледного лова и без знаний о том, как добывать рыбу из-под толстой корки льда, они оказались в ловушке. Запасы, что они успели сделать, таяли на глазах. Пять переходов — это огромная территория, заполненная голодными людьми, у которых под боком сидят их собственные варги. Быт местных диких принципиально не отличался от тех, что жили в степи. Мы почти не контактировали с ними и не помогали, разве что выделили достаточно дерева для строительства жилья и обогрева. Один раз мы уже собрали с них дань за защиту — это было необходимо, иначе они бы просто не поняли, такой уж у них менталитет. Но сейчас помощь была нужна им самим: если не вмешаться, они просто начнут умирать с голода. У меня были варианты, как помочь им и одновременно снять с себя лишнюю нагрузку. Мой план не поможет им сделать огромные запасы, но по крайней мере они будут сыты. Поэтому еще до выступления в поход я отправил охотников-гонцов, чтобы те собрали разбросанные вдоль реки племена в более-менее большие группы. Мне нужно было их объединение для той задачи, которую я собирался им поручить. И вот — первое место сбора. Местные не ждали от меня ничего хорошего. Как говорится, дай человеку удочку, и он будет тебе благодарен? Нет, с ними это не работает. Научил их плести морды — и что, стали они благодарны? Нет. «Дал и дал, иди отсюда». Расплачиваться они не хотят. — Слушайте меня, свободные люди реки! — Златоуст обвел тяжелым взглядом толпу, и гул голосов начал стихать. — Зима уже здесь, и лед стал вашей тюрьмой. Вы пытаетесь ковырять его костью и камнем, надеясь на чудо, но чуда не будет. Скоро ваши запасы иссякнут, и ваши дети начнут просить еду, которой у вас нет. Пришел не просить, а дать вам шанс дожить до весны. Но мои дары стоят дорого. Вот мое слово: дам вам бронзовые пешни, которые режут лед как масло. Пришлю мастеров и дам тяжелые неводы из шерсти великанов, которые не порвутся под тяжестью улова. Вы будете ловить рыбу там, где раньше не могли. Из всей рыбы, что вы достанете из-под льда, девять частей заберу я, а одна часть — десятая — останется вам. Не кривитесь: этой доли хватит, чтобы вы были сыты и даже отложили на черный день, потому что с моими снастями рыбы будет в разы больше, чем вы когда-либо видели. Но есть еще одно условие. Ваше небо станет моим. Все ваши варги со своими птицами прямо сейчас соберут вещи и уйдут вместе со мной. Они будут жить там, где живут мои варги, и служить общему делу под моим присмотром. Мне не нужны шпионы за спиной, мне нужны союзники в едином строю. Не собираюсь спорить или уговаривать. Сейчас мы идем дальше вниз по реке. Когда буду возвращаться, хочу услышать ваш ответ. Либо вы принимаете мои правила, берете инструменты и выживаете как часть клана Желтых щитов, либо остаетесь здесь со своими варгами и своей гордостью жевать пустую шкуру. Выбор за вами. Но помните: лед с каждым днем становится только толще. Понадобилось всего пятнадцать дней на весь путь туда и обратно. Движение было стремительным: весть летела впереди нас, и к моему возвращению большинство уже приняло решение. Две группы, решившие играть в независимость, меня не волновали. Учитывая, что они собраны из разрозненных племен, их единство продержится ровно до того момента, пока у соседей в котлах не закипит жирная рыба. Как только они увидят, что принявшие мои условия кушают по их меркам сказочно, люди просто разбегутся по другим группам. Поэтому плевать. Единственное — варги из этих групп со мной не пошли. Но если они думают, что можно жить под моей защитой, пользоваться моим инструментом и при этом делать что хочешь, они сильно ошибаются. Очень скоро все их животные будут вычислены и безжалостно убиты. Пусть пробуют брать новых, но если не поймут намека — либо проваливают нафиг, либо прощаются с жизнью. Это принципиальный вопрос: мне шпионы не нужны. В итоге за нами потянулся караван из варгов и их семей. Небо над рекой постепенно зачищалось. Теперь у меня был не только контроль над ресурсами, но и монополия на воздушную разведку. Радовало, что удалось снять со своих людей каторжный труд по ловле рыбы. Жизнь на просторах степи — не сахар, люди здесь привыкли к лишениям, но хотелось, чтобы мои люди жили лучше. Это необходимо для единства: всегда должны быть «хорошие, правильные мы» и «плохие, неправильные они». Так устроена жизнь. Теперь у нас по факту появились крепостные. Сурово распорядилась судьба: тех, кто в тепле будет чесать шерсть или перерабатывать ресурсы, от тех, кто в нечеловеческих условиях станет добывать рыбу из-подо льда, отделяло всего два-три месяца жизни. Успел вовремя — попал в ядро клана, не успел или не подошел — корми систему извне. Внутри крепости и в ближайших поселках теперь формировалась элита — «Желтые щиты». Это люди, которые видели во мне не просто вождя, а гаранта своего комфорта и безопасности. А там, внизу по течению, полторы тысячи человек превратились в огромный производственный придаток. Жестоко, но это единственный способ обеспечить процветание клана. Освобождение людей от каторжного труда на реке дало мощный толчок развитию клана. Те, кто раньше был занят выживанием и поиском пропитания — крепкие мужчины и женщины — теперь стали нашим главным мобилизационным ресурсом. Появилась возможность резко увеличить численность дружины. До этого воины не могли посвящать всё время только подготовке: суровые условия заставляли их отвлекаться на хозяйство. Теперь же удалось легко нарастить состав до ста пятидесяти человек с прежних семидесяти. Это уже была серьезная сила, способная держать в страхе не только бузотеров в рыбацких поселках, но и отвечать на внешние угрозы. Однако армия — это не только люди, но и снаряжение. Все остальные «излишки» рабочих рук были брошены на решение этой задачи. Мастерские загудели с новой силой: теперь, когда рыба подступала от посёлков каждый освободившийся человек стал частью конвейера по производству экипировки. Мы начали одевать и вооружать новую дружину так, как подобает «Желтым щитам».