Часть 84

Глава 84 Остаться собой Примерно две недели спустя древовидцы вышли на контакт и дали своё согласие. Столько им понадобилось, чтобы согласовать решение со своими вождями, или кто там у них. Условия нашего соглашения были просты: мы должны были доставить к ним обсидиан в достаточном количестве, чтобы справиться с армией примерно в пять тысяч мертвецов. Это, конечно, всё очень примерно, потому что непонятно, сколько их на самом деле. Мне откровенно было страшно начать уничтожать скелетов. Непонятно, какая будет реакция. Может, удастся всех уничтожить, а может, они заразные и начнут массово поднимать трупы для восстановления численности. В общем, совсем не хочется участвовать в этом самом. Как только долгая зима закончится, пошлю караван с обсидианом к лесу. Отвезем, а дальше будем наблюдать, что они будут делать. А тем временем обычная зима уже должна была кончаться. Должна была наступить весна, только ей, походу, об этом забыли сказать. В целом, немного потеплело, где-то минус пять, иногда даже ноль был. Продержалась такая погода месяц, и снова холод. Клан жил своей жизнью. Уже была построена четвёртая лодка – и первая, которая, по моему мнению, могла куда-то плыть и не пойти ко дну сразу. Я не знаю, как называется такой тип лодок, или что это вообще, но в неё помещалось десять человек, если надо – тринадцать. Лорот, конечно, был тот ещё мудак. Он очень сильно наврал, когда говорил, что сумеет построить лодку. Как выяснилось, за свою долгую морскую карьеру он успел побывать помощником плотника на большом корабле и посчитал, что этого достаточно, чтобы сказать нам, что он может что-то построить. Ну да ладно, общее представление он имел, и то хорошо. Он знал, как должны выглядеть инструменты для обработки древесины. Конечно, и в прошлой жизни я их видел, даже в руках держал. В общем, совместными усилиями смогли восстановить по памяти необходимые инструменты. В первой лодке были такие щели, что не нужно было никаких испытаний на воде, чтобы понять: она тут же пойдёт на дно. Вторая была получше, но когда мы захотели испытать её, потаскав хотя бы по снегу, она так сильно затрещала, её перекосило, и появились щели. А с третьей в работу уже включился я. Не выдержал того бардака, который происходил в лодочной мастерской, да и скучно мне было. Как закономерный итог: третья лодка, внешне и на испытаниях в снегу, показала себя неплохо. Было только одно "но": она была маленькая. Поэтому приступили к строительству четвёртой. Возможности проверить её на воде не было, потому что воды не было – везде был только лёд и снег. Что ж, перевернули её, вытащили на улицу. Предварительно обработари – смесью того, что выходит после скипидара, замешав это с нефтью. После высыхания дрянь, конечно, ужасно липкая, но от внешних погодных условий защищает. Так и оставили её на улице, а в мастерской начали строить следующую. Я искренне надеюсь, что когда придёт время спускать наши лодки на воду, они не затонут. Появление нормальных инструментов по обработке древесины сильно облегчило производство всего из дерева – от оружия до таких банальных вещей, как доски. Производство досок – это трудоёмкий процесс. Сначала нужно расколоть дерево напополам, или, если получится, на три части, потом этот массив стёсывают до нужной толщины – вот так и получается одна доска. Конечно, мне было известно, что намного эффективнее распускать бревно с помощью пилы, но где её взять? Поэтому, пользуясь своей властью, я построил себе нормальный дом. Деревянный каркас стоял на камнях, пол был из массивного бруса – это было необходимо, чтобы полы не промерзали. А вот стены – уже каркас, который был обшит с внешней стороны шкурами рыб. Внутри каркаса, для утепления, – прессованные остатки после вычёсывания шерсти. Вместо пресса и подъёмного крана у меня великан. Внутри всё обшито войлоком. Где-то квадратов восемьдесят домик. Так что теперь у меня есть свой дом. Можно было добавить, что теперь нужно найти женщину. Да только с этим никаких проблем нет. Они у меня давно есть. Было бы странно, если бы их не было. И они всем довольны, живут хорошо, сытно. Одна уже вторым ребёнком от меня беременна, вторая – первым. Люблю ли я их? Нет. Но это и не требовалось от слова совсем. Как бы это никому тут и не нужно. И не очень приятно в местном обществе. От мужчины другое требуется. Я с ними сплю, потому что мужик, и либидо требует. А ещё потому, что вождь, и от меня требует такого поведения клан. На местных женщин может встать, если отмыть и одеть нормально. И они молодые, и не открывают рот. Воспитание и куртуазность – это не про местных дам. Их можно назвать "базарными бабами", и это будет слишком мягко. Не получается у меня к ним любовные чувства испытывать. Женщин в нашем клане, да и в целом в этом примитивном кочевом обществе, нельзя назвать "дамами" в привычном понимании. Это скорее выносливые, крепко сбитые существа, привыкшие к тяжёлому труду и постоянной борьбе за выживание. Их красота – суровая, естественная, не знающая косметики или ухищрений. Грубые руки, обветренные лица, коротко стриженные или просто неопрятные волосы – всё говорит о суровых условиях жизни. Они не склонны к долгим разговорам или сантиментам, их главное предназначение – выживание, рождение и воспитание детей, поддержка очага. Для них мужчина – это прежде всего защитник, добытчик, основа клана. Их уход за собой сводится к минимуму – лишь бы поддерживать чистоту, необходимую для здоровья. И да, они вполне себе пригодны для физической близости, если избавиться от грязи и нацепить на них приличную одежду. Любовь в нашем понимании здесь – роскошь, которую никто не может себе позволить. Важнее – продолжение рода и сила клана. Помимо моего дома, по такой же технологии построили "больницу", она же роддом. Смотря, как новорожденные умирают не редко вместе с матерями, пришлось взяться за это дело. Хотя, если честно, вот куда я не хотел лезть, так это в роды. Но терпеть тот пи**ец, что происходит вокруг, уже сил не было. Пришлось браться за это дело. Роды – дело тонкое, а когда вокруг дикость – вдвойне. Но если не принять элементарные меры, младенцы продолжат умирать. Для начала – гигиена. Все инструменты, которыми мы пользуемся при родах, должны быть максимально чистыми, насколько это возможно. Кипяток – наш главный союзник. Мы стали кипятить всё, что могло контактировать с женщиной и ребенком. Женщины, находящиеся на поздних сроках беременности, были переведены в этот новый, утепленный дом. Им нужен был покой, нормальное питание и возможность отдохнуть. Мы могли им это позволить. Помощь при родах теперь оказывали не какие-то случайные женщины, а специально обученные – те, кто показал наибольшую стойкость и здравомыслие. Им буквально вбили в голову правила гигиены и чистоты. Сначала пытался по-хорошему объяснить – не получилось. Пришлось привлечь для воспитания и понимания воинов, чтобы они привили им должный уровень понимания. После родов – особая забота. Мать и ребенок должны были находиться в чистоте и тепле, не напрягаться. Принятые меры значительно снизили младенческую смертность в крепости. Поселениями же я заниматься не хотел – что, мать Тереза, что ли? В первую очередь своим детям помогаю и людям для меня близким, а они в основном в крепости живут. А если нет – мы просто привезём женщину в крепость для родов. Всё, что делал и делаю, и буду делать всё моего блага, и только потом – для близких и доверенных людей. Я не тварь бездушная, если можно помочь без ущерба для общего дела, помогу. Но не больше. Под конец второй зимы возобновился поток беженцев в нашем направлении. Только теперь люди в племенах знали, что детей мы не убиваем. Как только они видели наших воинов или охотников, оставляли своих детей и уходили. Просто бросали их на произвол судьбы, а сами уходили туда, откуда пришли, или шли дальше вдоль гор – на восток или юг. Эта ситуация ставит меня перед самым настоящим выбором. С одной стороны – трезвый расчёт. Каждый лишний рот – это нагрузка на наши ресурсы, особенно если долгая зима затянется. Моя задача – сохранить клан, обеспечить выживание тех, кто мне дорог, и тех, кто реально полезен. . Но с другой стороны... эти дети. Они не виноваты, что их бросили. И я вижу в них что-то... что-то от меня самого. От того человека, которым когда-то был. От тех идеалов, которые когда-то считал важными. Отказываться от них – это значит окончательно перечеркнуть прошлое, стать тем, кем меня, возможно, хотели бы видеть но кем я сам пока быть не готов. "Детский сад, а не грозный клан..." – горько усмехнулся про себя. Это и правда так. Но пока жив, пока у меня есть возможность хоть как-то влиять на ситуацию, не могу просто отвернуться. Будем искать выход. Будем ужиматься, где сможем, будем искать дополнительные источники пищи. Будем надеяться, что зима отступит вовремя. А пока... пока эти дети будут под нашей защитой. Это моя ответственность. И, возможно, это мой шанс не потерять себя окончательно.