Часть 86

Глава 86 Цена власти Мысли о том, что нам не хватит еды, мучили меня всё время. Это вообще лейтмотив жизни в этом мире. Он проходит через всю мою новую жизнь, преследует меня. Как только мне кажется, что всё, проблема решена, она снова настигает меня в ещё больших и трагичных масштабах. Количество людей, которым грозил голод, постоянно росло, и моя ответственность тоже росла. И сейчас она максимальна. Сейчас всё завязано на меня. У меня фактически неограниченные, диктаторские полномочия. Нет никакой оппозиции, ни вождей, которые могли бы мне возразить. Имея за плечами охотников – нет, у меня в клане никаких вождей нет. Есть одна дружина, и она моя. Да, есть влиятельные командиры, без этого никак. Но мой авторитет сейчас беспрекословен, поэтому никаких брожений в воинской среде нет. Старейшин тоже нет. Последних поотправлял по посёлкам, тем самым и обезвредил их, и привязал к себе, поскольку вся их власть по факту держится именно на мне. Если взять религиозно-мистическую часть, то, как бы, я являюсь и главным "жрецом", шаманом, хранителем знаний предков. Если ещё года три назад это было спорное утверждение, просто потому что были другие варги, то теперь, когда подо мной целая организация варгов, которая по совместительству ещё является для моих людей неким средоточием всех мистических знаний, на самом деле являюсь ещё и религиозным главой. Что-то наподобие фараона или халифа. Я, наверное, нахожусь для этого общества и этих людей на уровне пророка, чьи слова непререкаемы, и это не шутки. Однажды ко мне пришли, чтобы рассудить спор, который более низкие инстанции в виде советов воинских командиров или ремесленных мастеров сами рассудить не смогли. Одна женщина из ремесленного посёлка украла войлок и сбежала в один из посёлков к рыбакам. Мне тогда было сильно не до этого, поэтому просто отмахнулся, сказав: «Плюнуть на неё и забыть». Если бы я знал, к чему это приведёт... В общем, эту женщину нашли, привели в крепость, и абсолютно каждый плюнул в неё, а потом делали вид, что ничего не было, забыли типа! С тех пор слежу за тем, что говорю. Как-то незаметно для самого себя, любое моё слово может иметь власть. Меня пугает такая власть, и одновременно опьяняет. Это просто сложно описать, **это чувство, которое проникает под кожу**, когда ты можешь с абсолютно любым человеком внутри клана сделать абсолютно всё, что ты захочешь! **Иногда я ловлю себя на мысли, что стою на краю пропасти, и эта сила – мой шанс упасть или взлететь.** Возможно, это всё только благодаря тому, что мои решения в большинстве своём приводили только к улучшению жизни людей. Люди стали меньше болеть, жить в тёплых жилищах, перестали голодать. Чем ближе к тому месту, где живу я, тем лучше жизнь. А люди ведь не слепые, они всё это видят. И поскольку с образованием тут всё плохо, мышление тут исключительно мистическое. **Именно это, наверное, и делает меня таким... непогрешимым в их глазах.** Так уж вышло, что общество, которое у нас тут рождается, предельно иерархично. А на самом верху этой иерархии – я: вождь, судья, варг и так далее и тому подобное. **Я чувствую эту тяжесть на плечах, но одновременно и силу, исходящую от этого положения.** Фактически, мои знания и понимания в любой области больше, чем у местных, за исключением каких-то исключительно прикладных вещей, по типу охоты. Но и то, за то время, пока я тут живу, стал вполне себе хорошим охотником. **Мне нравится это ощущение компетентности, хоть и немного жутковато, что я знаю так много о мире, который для них – лишь туман.** Людей стало настолько много, что не все даже видели меня. Зато слухи обо мне ходят такие... Я всё обо всех знаю, самый справедливый, самый умный, самый сильный, и так далее, можно перечислять ещё долго. **Иногда, слыша эти слова, я чувствую себя одновременно возвышенным и ужасно одиноким.** До бога в их глазах, наверное, пока не дотягиваю. Они ещё до такой концепции, как единое божество, не дошли. Но что-то на этом уровне, особенно для тех людей, которые меня не знают. И вести обо мне разносятся по степи между охотниками племён. Есть, мол, место, где люди живут за каменной стеной, великанов не боятся, не голодают и не мёрзнут. Для местных это описание рая! **И я, словно привратник этого рая, чувствую и гордость, и бесконечную ответственность. И вся моя репутация держится на благополучии. Поэтому сама возможность того, что начнётся голод, – меня она пугает даже больше, чем скелеты. Я боюсь разочаровать этих людей и одновременно потерять эту власть. Один раз попробовав, не хочу от неё отказываться. Поэтому еда у моих людей будет. Сейчас мы убили великана. Это слух быстро разлетелся по всем посёлочкам и, уверен, начал выходить дальше, вознося как мою репутацию, так и репутацию моей дружины куда-то в небеса. Все будут говорить о том, как мы, воины, сразили великана. Про Кряжа все быстро забудут, главное место займут воины и варги. Для меня же это был некоторый рубикон. Мы убили великана, мы больше не боимся их. Да, они опасны. Если мы будем неосторожны, нас раздавят, как букашек. Поэтому всегда нужно быть осторожными и не прекращать ни на минуту вести разведку. Я знаю, где взять мясо. Мы давно обнаружили лёжки великанов, а вместе с ними и их стада мамонтов, находящиеся сейчас в подобии летаргического сна. Великаны иногда просыпаются, забивают мамонтов, едят, снова засыпают. Мамонт – это огромная гора мяса. Стада у великанов большие. По подсчётам, еды хватит ещё на два года, и это только для ядра клана. В рыбацких посёлках уже фиксируется недоедание. Они растягивают последние запасы, а как только они съедят всё, они придут ко мне. Мне страшно вот так вот цинично пойти и завалить семью великанов просто потому, что нам нужно их мясо. А ещё страшнее, что великаны об этом узнают, и тогда нам точно кабзда. Они такое поведение не простят. Но выбора как будто нет. Мы и так уже наплевали на всё: на обещания не охотиться на крупных зверей, о своем желание не выбивать животных подчистую. Нужно решаться. Если эта долгая зима продлится больше двух лет, голод начнется уже в ядре. А до этого нам придётся убить всех тех людей, которые придут просить еды, или обречь их на голодную смерть. Для начала нужно было спровадить Кряжа куда подальше, чтобы он ничего не заподозрил. Это было не трудно: у него сейчас был кризис, поэтому легко было уговорить его спуститься ниже по реке, там, на самом краю наших земель, побыть одному со своей семьёй, отдохнуть, так сказать. Он легко и с благодарностью согласился, даже сказал, что я настоящий друг. Да, друг. *«Ты тоже будешь есть, Кряж, то мясо, которое мы принесём?»* – подумал я, но вслух ничего не сказал. Потом была подготовка маршрута. Нам нужно было уйти как можно дальше, на самый край, и выбрать слабую семью, исчезновение которой все списали бы на то, что у них просто не хватило запасов. Нас не должны были видеть другие великаны, мы должны были обходить места их лёжек, исключая даже гипотетическую возможность, что они нас заметят. Вторым моментом я собрал варгов – всех наших варгов. От них такое утаить не получится, и провёл беседу, объяснил ситуацию. Варги привыкли принимать трудные решения. Такова жизнь тех, кто живёт дольше и вынужден видеть, как их племена голодают и вымирают. Удалось убедить, что нужно хранить молчание и никому не болтать об этом. Это всё равно был риск. Вторым делом было проведение ритуальной клятвы. Мы выбрали место подальше от посторонних глаз и в кругу варгов приняли клятву у каждого воина и охотника о том, что они будут верны клану и будут хранить тайну: никому не расскажут, куда они ходили и что делали на самом деле. Для всех мы будем совершать рейд по степи, убивая всё, что попадётся на пути, и заготавливая мясо. Такое, наверное, может прокатить. Вот только такое великаны точьно не пропустят, и потом придётся отвечать за такие действия. Если за охоту на крупных животных на своей территории мы ещё как-нибудь отбазаримся – трудные времена, времена мол, да и силу мы уже под набрали, навряд ли после зимы великаны захотят устраивать конфликт. То вот если мы залезем на чужую территорию, а они об этом обязательно узнают. Вот тогда – всё, карачун нам. Третьим моментом: была маскировка. Мы будем маскироваться под бронзовых топоров. Пусть, если нас кто-то увидит, думают, что это они, отчаявшись, вышли на охоту. Поэтому в этом рейде никакого обсидиана – только бронза, кость и камень. Риск, что какой-нибудь великан найдёт кусок обсидиана и сопоставит это с нами, слишком высок.