Часть 107

Глава 107 Экспансия Также у нас наконец появились лучники, которые хотя и не умели стрелять на скаку, но всё-таки умели стрелять с движущейся платформы — а там недалеко и до стрельбы с коня. В общем, используя захваченных пленных и добровольно присоединившихся, мы начали массовое обучение стрельбе из луков. За ними — будущее. Для массового производства луков привлекли мастеров из бывшего народа оленеводов, органично включив их в наш процесс производства. Разбили изготовление на этапы: от отбора древесины до натяжки тетивы, и применили инновацию — сушку дерева в специальных камерах, чтобы лук не терял упругости и не коробился. У нас даже было два вида лука: длинные, как у лесных племён, и короткие, какими пользовались оленеводы. Ну, если честно, оба варианта не очень впечатляли. Разве что длинные были довольно мощные, но тяжёлые и неповоротливые. Короткие — лёгкие, быстрые, но слабые по пробивной силе и дальности. Но это было начало. Самое главное — у нас теперь была система: ученики, мастера, материал, процесс. И понимание, что лук — это не просто палка с тетивой, а оружие, которое можно делать одинаково хорошо, партиями. А значит — можно вооружить многих. И учить их не как отдельных охотников, а как часть чего-то большего: будущей армии, где каждый лучник знает своё место в строю, свою дистанцию, свою цель. Пока они стреляли по мишеням. Пока учились попадать с тридцати шагов. Пока ещё боялись тетивы, режущей пальцы. Но я смотрел на них и видел не просто учеников — я видел зачаток силы, которая когда-нибудь сможет остановить натиск даже тех, кто придёт с юга с железными доспехами и длинными копьями. Лук — это дистанция. А дистанция — это время. Время подумать, время скомандовать, время подготовиться. И теперь это время было и у нас. Не стоит забыть про ситуацию с лесными племенами, там не всё так просто. Мы поставляем им обсидиан, они хотят с его помощью выбить костяков у озера. С нашей стороны никаких препятствий не было — мы поставляли и будем поставлять столько обсидиана, сколько нужно для любых нужд. Но, как оказалось, влияния древовидцев на свои же племена совершенно не хватило, чтобы поднять их на священный поход. Не удалось. У древовидцев не хватило на это власти. Их мало, и они не имеют реальной силы над вождями и старейшинами. Большинство вождей их даже в глаза не видело. В общем, за то, что договорились с северянами о поставках обсидиана, спасибо, конечно, — вы молодцы. А в остальном… «Мы, конечно, хоть завтра, но…» И начинается куча всяких отговорок и причин. Вот прямо сейчас — ну никак нельзя. А если можно — то «я с этим вонючкой с той стороны реки никуда не пойду». Получается, мы даём им оружие, а они не могут даже договориться между собой, как его использовать. Древовидцы сидят у своих деревьев и шепчутся с духами, а вожди племён слушают только себя да своих сородичей. И пока они спорят, кто пойдёт первым, а кто останется сторожить женщин, костяки у озера стоят нетронутыми. А зима, между прочим, кончилась. И если они сейчас не сдвинутся — то не сдвинутся никогда. Приходится признать: наши союзники оказались слабее, чем мы думали. Не в бою — в организации. В умении договариваться. В готовности рискнуть. И это проблема. Потому что если они не очистят то озеро, рано или поздно костяки куда-нибудь могут пойти сами. И куда они пойдут — к ним или к нам — вопрос открытый. Так что пока что обсидиан идёт, а войска — нет. И это начинает раздражать. Потому что время — не их союзник. И не наш тоже. В общем, поставки обсидиана на льготных условиях прекратились. Теперь только честный обмен. А после того как мы подсадили их на этот прекрасный, острый, незаменимый инструмент, слезть с него они уже не могли. И поэтому им ничего не оставалось, кроме как начать нормальный обмен на нужные нам дары леса. Понятно, что то, что добывалось в глубине чащоб — редкие ягоды, дикий мёд, целебные коренья, грибы, орехи, а может, и дичь, которую не встретишь в степи — было на столе не у каждого. Но у меня и самых влиятельных людей клана оно теперь появилось. Это сильно разнообразило наш стол, добавило в него вкусов, которых мы давно не помнили, а то и вовсе не знали. И что важнее — это добавило нам рычагов. Теперь лесные племена зависели от нашего обсидиана не по милости, а по необходимости, и платили за него тем, что имели. А мы получали не просто ресурсы, а доступ к тому, чего у нас никогда не было — к богатствам леса, к его секретам, а значит, и к чуть большей независимости от нашей же степи. Так что, может, и к лучшему, что их «священный поход» провалился. Иногда выгоднее торговать, чем воевать. Особенно когда твой товар — единственный в своём роде, а у другой стороны есть что предложить взамен. Главное — чтобы они это понимали. И, судя по полным корзинам, которые теперь регулярно приходили из леса, — понимали. Так же мы нашли место, где рождается соль. Что примечательно — оно приходилось ровнехонько напротив того, что находится в долине Теннов, только по нашу сторону гор. Теперь мы были полностью независимы от соляных поставок. А соль — это очень важно. Незаметно даже. Никто не замечает соль, пока она есть. Её не видно в котле, не слышно в разговоре, не чувствуется в воздухе. Но стоит ей исчезнуть — и еда становится пресной, мясо портится быстрее, раны гноятся, а силы уходят будто в песок. Соль — это не роскошь. Это тихая, невидимая основа жизни. И теперь она была нашей. Мы не стали кричать об этом на весь север. Не стали хвастаться перед Теннами. Мы просто поставили охрану у входа в ту узкую расщелину, где белели соляные прожилки, и начали методично, без спешки, добывать её: выламывать пласты, дробить, сушить, складывать в мешки. Наши люди теперь могли солить рыбу, заготавливать мясо впрок, лечить, сохранять шкуры — и всё это не оглядываясь на чужие караваны, не торгуясь, не боясь, что в один день поставки прекратятся. Просто в один момент мы сказали Теннам, что нам теперь не нужна их соль — только медь. Бронза нам тоже теперь не нужна — сами сделаем не хуже. Более того, мы уже обменяли клану Топоров необходимую им медь, поэтому они не пойдут на ежегодный обмен — им просто незачем. Всё олово, которое они добывают, покупаем мы. Теннам мы тоже можем поменять олово, если им нужно. А чтобы им какая-нибудь дурь в голову не стукнула и они друг с другом не сговорились, помня старые добрые времена, озёрным людям мы щедро поставляли обсидиановое оружие с условием, что они не пропустят никакие караваны через свою землю. А у них на Теннов и Топоров уже давно зло было — за то, что те кинули их зимой с поставками бронзы. Обиду помнили. Ничего личного. Нарождающемуся государству нужна была монополия на металл. Тенны, конечно, попробовали провести караван через земли речников, но, получив пару десятков обсидиановых дротиков в ответ, передумали и повернули назад. Теперь мы были единственными их покупателями меди. И им с этого крючка уже не соскочить — мы не дадим. Более того, скоро прямо в их долине будет основан филиал нашего клана для постоянной торговли. И от этого они тоже не смогут отказаться. Время, когда они могли попытаться на нас надавить или наши силы были в паритете, прошло. Теперь мы диктовали условия.Пещерный союз Топоров рассыпался на глазах. Племена севера, сначала родами, а потом и целиком, присоединялись к нам вместе со своими землями. Жёлтые Щиты жили лучше. Побег начался ещё зимой, а с приходом весны Топорам стало ясно, что они потеряли все свои северные племена. Мы давали всё, что нужно было для жизни. Нужно было только стать частью клана. После того как озёрные и лесные племена поняли, что Топоры теперь сами по себе, на их землю пошла экспансия. Территория начала скукоживаться, что ещё больше усиливало зависимость от наших поставок — буквально всего: шкур, войлока, еды. Это позволяло нам давить на Топоров с целью увеличения добычи и переплавки олова. Только вопрос времени, когда мы их полностью задавим. Пока они держались, но их дни были сочтены. Каждое ушедшее племя, каждая захваченная охотничья тропа, каждый мешок олова, проданный нам по нашей цене, — всё это было кирпичиком в стене, которую мы строили вокруг них. И эта стена росла с каждым днём. Также мы начали торговать буквально со всеми племенами, которые контактировали с нашими территориями. На востоке, за землями Топоров, мы наладили обмен с моржовыми людьми. Про лесные и озёрные племена уже было сказано. На юго-западе тоже были моржовые люди — те самые племена, с которыми мы не успели разобраться до весны. Теперь мы с ними торговали. И поскольку у них не было никакого военного союза, и они видели, на что мы способны, мы их поглотим экономически — просто включив в свой состав, сказав им, что они теперь с нами. И никуда они не денутся. А вот горные племена с восточной стороны реки с нами торговать не хотели. К ним бежали те оленеводы, которые не захотели стать частью Щитов. Сейчас они были заперты рекой, но с приходом зимы их нужно будет утихомирить.