Часть 108

Глава 108 Крючёк. Братья Ночного Дозора активизировали расследование и поиски. Начали трясти лесные племена на предмет того, кто напал из засады на их разведчиков. Мы вместе с древовидцами следили за ситуацией. Было понятно, что рано или поздно они поймут, кто мы и где находимся. Обсидиан уже начал доходить даже до Стены путём обмена между племенами. Дозорные уже встречали обсидиановые наконечники и начали спрашивать, откуда они взялись. Древовидцам был предложен план: мы должны были ввести дозорных в заблуждение. Для начала нужно было убедить лесные кланы, которые контактируют с Дозором, что обсидиан им поставляют как раз через ту долину, где находится злополучное озеро со скелетами. Нужно было заманить дозорных туда, сделать так, чтобы они подумали, что именно оттуда мы и приходим — и сами туда пошли. Идея заманить их лютых врагов — воронов, чтобы те уничтожили других их врагов, ну или чтобы перебили друг друга, — очень понравилась древовидцам. Ну, и их вождям и старейшинам тоже. Поэтому началась игра, в которой всем племенам и охотникам, которые проживают близко к Стене, рассказывали, что обмен на обсидиан происходит в долине с озером. Благо, эти племена жили далеко и не знали, кто на самом деле обитает в этом перевале. Так ложь пошла в народ. И чем дальше, тем охотнее её повторяли — ведь за каждое такое "слово" можно было получить лишний обсидиановый наконечник или тёплую шкуру. И скоро уже не мы, а сами лесные жители уверенно показывали дозорным направление. Дозорные слушали, запоминали, строили планы. А мы с древовидцами наблюдали, как наша ложь начинает жить своей жизнью, обрастая подробностями, превращаясь в легенду. И главное — она вела не к нам, а туда, где костяки всё так же молча стояли на страже у зелёного древа. Туда, где наше присутствие можно было отрицать. Туда, где враги могли встретиться с врагами — без нашего участия. Удивительное дело: собраться, чтобы пойти и воевать с костяками, лесные племена совсем не хотели — боялись, или договориться не могли. А вот чтобы собраться и заманить в ловушку воронов — это они легко. И даже позабыли, что «вот тот, с другой реки» и «вонючка, с которым нельзя общаться» — для такого дела можно и пообщаться. Даже нужно. Видимо, ненависть к Дозору оказалась сильнее страха перед скелетами и сильнее любых старых обид между племенами. Или просто идея переложить свою проблему на чужие плечи — да ещё и получить за это выгоду — оказалась слишком соблазнительной. Они собирались тайком, у костров в глубине чащи, и обсуждали не то, как убить мертвецов, а то, как лучше подвести под них дозорных. Кто-то вспоминал тропы, кто-то — где лучше устроить засаду, кто-то предлагал подбросить «улики» — обсидиановый наконечник, обрывок нашей ткани, след, похожий на человеческий, но не совсем. И всё это — без нашего прямого участия. Мы лишь подкинули идею, дали немного обсидиана для убедительности, а дальше они сами, с азартом и даже каким-то злорадством, начали плести паутину для тех, кого считали своими главными врагами. Получалось, что костяки у озера были для них абстрактной угрозой — далёкой, мистической, непонятной. А вороны — враги осязаемые, те, кто регулярно ходит по их землям, угрожает, иногда убивает. И если можно стравить этих врагов друг с другом — почему бы и нет? Так что наш план сработал даже лучше, чем мы ожидали. Лесные племена не просто поверили лжи — они её творчески развили. И теперь у нас были не просто союзники по необходимости, а почти что партнёры по интриге. Пусть ненадолго. Пусть только ради общей цели. Но это уже был шаг. Шаг от страха и разобщённости — к хитрости и сотрудничеству. Даже если мотивы были далеки от благородства. В этом мире и этого было достаточно. Сэр Озрик, командующий Сумеречной башни, наконец выяснил, кто убил его людей подло, из засады. И думал, что это деяние останется безнаказанным? Они думали, что скроются, если никто не будет знать, куда они ушли. Но он их нашёл. Как и любые зазнавшиеся ублюдки, эти тоже думали, что они самые умные. Они решили снабжать лесные племена своим мерзким драконьим стеклом. И это действительно начало увеличивать потери в карательных рейдах и разведках. Братья стали нести больше потерь и получать раны, которые плохо заживают. Командующий Озрик стоял перед лордом командующим Хостером Кворгилом. его взгляд был твёрдым, но в углу глаз пряталась тень сомнения, которую он не мог полностью скрыть. — Мой лорд, — начал он, выбирая слова с привычной осторожностью разведчика. — Нам удалось выйти на след. Все дороги, по словам пленных и подкупленных информаторов, ведут в одну долину к северо-востоку. Там озеро, а рядом, судя по всему, лагерь или стоянка тех, кто снабжает лесных дикарей обсидианом. Местные описывают их осторожно — говорят, те появляются ночью, не показывают лиц, забирают товар и уходят. Но направление единогласно. Он положил на стол карту, его палец лег на условное пятно у горного хребта. — Однако есть… странности. Информация слишком единодушна. Слишком удобно сложилась. Как будто её специально подали. Я не верю в мудрость одичалых, но верю в их хитрость. Возможно, нас пытаются направить по ложному следу. Или заманить в место, где мы окажемся в невыгодном положении. Озрик сделал паузу, давая словам осесть. — Но факт остаётся: обсидиан идёт оттуда. Наши потери растут. Если мы не перекроем этот поток, к зиме каждый второй дикарь будет вооружён стеклом, которое оставляет страшные раны. Хостер Кворгил, сидевший в кресле у камина, не отрывал взгляда от карты. Его лицо, изрезанное морщинами и шрамами, оставалось непроницаемым. — Сомнения — дело разведчика, Озрик, — проговорил он наконец, низкий голос звучал без колебаний. — Но решения принимает командующий. Если этот источник реальный — его нужно уничтожить. Если это ловушка — мы должны быть готовы к бою в любом случае. Но сидеть здесь и ждать, пока они накопят сил, — не вариант. Озрик кивнул, сминая внутри остатки неуверенности. Он знал, что лорд прав. Промедление было смертью. — Собери триста братьев, — продолжил Кворгил, поднимаясь. — Бери лучших. Иди быстро, бей жёстко и возвращайся с победой. Если это ловушка — разбей её. Если там их гнездо — спали его дотла. Но не оставляй нам этой проблемы на следующую зиму. Озрик выпрямился, приняв приказ как факт. — Как прикажете, мой лорд. Его сомнения остались при нём. Но приказ был ясен. И он будет выполнен — что бы его ни ждало в той долине. Рыбка клюнула. Это стало понятно по перемещениям дозорных и их разговорам, которые ловили наши варги через птиц и зверей у самой Стены. Они открыто собирались уничтожить «гнездо», где делают проклятое оружие из драконьего стекла. Дозорные концентрировались в Сумеречной Башне — слышен был лязг оружия, скрип повозок с припасами, разговоры о быстром марше и внезапном ударе. Разведчики начали интенсивно совершать дальние рейды, прочесывая лесные тропы и перевалы, разведуя маршрут к той самой долине. Они были уверены в себе. Уверены, что идут карать тех, кто осмелился вооружать одичалых. Уверены, что разгадали нашу игру. И в этой уверенности была их главная слабость — они не задавались вопросом, почему всё складывается так удобно. Почему каждый пленный, каждый перебежчик, каждый намёк ведёт именно туда, куда нам нужно. Мы наблюдали, как они собирали силы, и не мешали. Наоборот, люди в лесу, те, что играли роль «нейтральных» проводников, осторожно подсказывали самые быстрые и безопасные тропы к озеру. Помогали обходить места, где могли бы быть засады — наших засад, которых там не было. Всё шло по плану. Дозорные, сами того не ведая, готовились к походу не на мастерские обсидиана, а прямо в пасть к тому, что охраняло озеро. К тем, кто не спит, не ест и не знает страха. К тем, кого даже лесные племена обходили за десять миль. К тем с кем и должны сражаться братья ночного дозора. Оставалось только ждать, когда они выдвинутся. И тогда — наблюдать. И, возможно, немного помочь, если понадобится, чтобы ни один брат Дозора не сбился с пути. Чтобы каждый из них дошёл до пункта назначения. Ведь мёртвые, как известно, не рассказывают, кто их навёл. А выжившие… ну, если выживут — у них будет совсем другая история для рассказа. История о том, как Дозор пошёл войной на древнее зло, а не на людей. И как он проиграл.