Часть 3 Аризона. Магистраль 40

Кадр резко меняется. Холодная Москва исчезает, сменяясь оранжевым маревом заката и бесконечной прямой линией асфальта, уходящей за горизонт. Под рев мощного двигателя по автомагистрали через пустыню Аризоны летел угольно-черный Dodge. За рулем сидел молодой парень с вызывающе смазливым лицом и легкой щетиной. Ветер врывался в открытое окно, трепля его волосы, а на губах играла дерзкая, самоуверенная улыбка. Он прибавил громкость на магнитоле и сильнее вдавил педаль газа, наслаждаясь скоростью и собственной безнаказанностью. Камера замерла, зафиксировавшись на летящем автомобиле, словно преследуя его на невидимом тросе. И тут, прямо поверх гула мотора и свиста ветра, прозвучал тот самый голос из пустоты — спокойный, холодный и отстраненный. — Скоро черные сделают свой решительный ход... — произнесла леди сверху, и её голос эхом разнесся над раскаленной пустыней. — Или же это будет их последняя, смелая попытка. Она не смотрела на карту или шахматы. Она смотрела прямо на этот несущийся «Додж», который на её невидимой доске был лишь очередной фигурой, стремительно приближающейся к своей клетке. Парень за рулем поправил зеркало заднего вида, даже не подозревая, что его маршрут уже прочерчен тонким пальцем в черной шелковой перчатке. Экран резко разрезает вертикальная черная полоса. Слева: Бешеная динамика. Спидометр черного «Доджа» дрожит у красной отметки, стрелка заваливается вправо. Парень в Аризоне крепче сжимает руль, его костяшки побелели. Мотор ревет на пределе, выплевывая мощь в раскаленный воздух пустыни. Он кажется воплощением неудержимой силы, готовой проломить любую преграду. Справа: Абсолютная статика и холод. Леди в черной повязке медленно, почти торжественно, берет с доски черного слона. Фигура из обсидиана кажется тяжелой, она притягивает свет, не давая ему отразиться. Леди заносит руку над клеткой, которая должна была стать эпицентром столкновения. В этот момент парень на магистрали бросает быстрый, нервный взгляд на свои наручные часы. Его зрачки сужаются. Что-то — расчет, страх или холодное предчувствие — заставляет его резко отпустить педаль газа. Рев мотора сменяется низким гулом торможения. Машина тяжелым рывком сбавляет скорость, уходя в правый ряд, подальше от осевой линии. Леди в пустоте замирает. Её рука, уже готовая опустить слона в центр битвы, плавно меняет траекторию. С едва слышным, разочарованным вздохом она ставит фигуру на пустующую, безопасную клетку в стороне от основного действия. — Он не решился, — произносит она, и её голос звучит как приговор. — Сделал осторожный шаг, опасаясь белых пешек, которых еще даже нет на горизонте. Она убирает руку, оставляя черного слона в изоляции. — Смелость подменили расчетом. Теперь время в Аризоне потечет иначе... медленнее. Москва. Ночь в отделении Кадр снова сливается в один и падает в дежурную часть, где Александра сидит за столом, заваленным рапортами. Боль в голове прошла, но на её месте осталось странное чувство пустоты, будто кто-то только что прошел мимо её двери, но так и не решился постучать. Она смотрит на телефон. Тишина. Город за окном замер в ожидании рассвета, который принесет новости из-за океана или из соседнего переулка. — Не сегодня... — шепчет Сандра, сама не понимая, к чему относятся эти слова. Сандра только собиралась уходить, когда телефон на её столе зазвонил с какой-то особенной, резкой настойчивостью. — Да, товарищ полковник... — она слушала, и её лицо, обычно бледное, становилось почти прозрачным. — Париж? Но почему я? Голос начальника в трубке был сухим и коротким. Гибель Анны, главы крупной международной корпорации, официально признана несчастным случаем, но французская сторона запросила содействия. В деле фигурировали российские активы, и Сандра, с её безупречным послужным списком и знанием языка, была идеальным кандидатом для «консультации». — Самолёт в три, Александра. Документы в аэропорту. Свободна, — гудки. Сандра медленно положила трубку. В голове снова эхом отозвалась та ночная вспышка боли. Она посмотрела на свои руки — они не дрожали, но кончики пальцев стали ледяными. Тьма за гранью облаков В этот самый момент в безмолвной пустоте Леди в повязке сделала свой ответный шаг. Её рука, обтянутая тонким шелком, медленно опустилась на белого ферзя. Фигура, вырезанная из молочно-белого кварца, казалась воплощением чистоты и опасности. С тихим, весомым скольжением Леди передвинула ферзя в правую часть своей половины доски. Это не была атака, это была подготовка позиции. Сильнейшая фигура белых заняла место, с которого открывался обзор на всю доску. — Она летит в Париж, — произнесла Леди, и её голос эхом разнесся над шахматной доской. — Ферзь встал на своё поле. Она едва заметно повернула голову в сторону, где во тьме застыл черный слон американца. — Теперь игра на земле обретает симметрию. Париж станет точкой, где столкнутся интересы, о которых пешки даже не подозревают. Сандра идет по следу Анны... не зная, что она наступает на собственные тени. Леди сложила руки, и свет лампы над доской чуть потускнел, словно сама пустота затаила дыхание. Аэропорт Шереметьево Кадр падает на Сандру, которая стоит у панорамного окна терминала, глядя, как огромный Боинг готовится к взлёту. В её сумке лежал тот самый красный шарф — единственное, что связывало её с московской зимой. — Париж... — шепнула она. Она не знала, что за тысячи километров, в Аризоне, парень на Додже тоже смотрит на часы, принимая решение, которое неизбежно приведёт его к ней. Париж встретил Александру не романтикой, а пронзительной сыростью и запахом гари, который, казалось, въелся в саму брусчатку у стен кладбища Пер-Лашез. Место аварии было оцеплено по всем правилам: по периметру тянулась ярко-желтая лента с надписью «POLICE NATIONALE», резко контрастирующая с серыми готическими склепами. Вспышки фотоаппаратов криминалистов ритмично разрезали сумерки, а в отдалении, за барьерами, роились журналисты. Их микрофоны были направлены на оцепление, как стволы орудий — гибель Анны, владелицы огромной бизнес-империи, всколыхнула всю Европу. Сандра стояла у самого края вмятины в стене, куда грузовик впечатал седан. Ветер трепал её серебристые волосы, а красный шарф казался кровавым мазком на фоне черного пальто. Она присела на корточки, не обращая внимания на косые взгляды французских жандармов. Под её ногами хрустело битое стекло — мелкие, как алмазная крошка, осколки лобового. — Несчастный случай, — пробормотал подошедший инспектор на ломаном английском. — Грузовик потерял управление. Водитель в коме. Обычная трагедия, детектив. Сандра не ответила. Она смотрела на то место, где должна была находиться голова Анны в момент удара. Внезапно она протянула руку и подняла с земли крошечный предмет, который криминалисты проглядели среди мусора. Это была белая шахматная пешка, вырезанная из светлого кварца. Она лежала прямо в луже застывшего масла, идеально чистая, словно её положили туда мгновение назад. В ту же секунду Сандру пронзило странное чувство дежавю. Она вспомнила обсидианового коня в руках Петра в Москве. Две фигуры. Две стороны. Над облаками Камера мгновенно взмывает вверх, проходя сквозь дождь и туман, и замирает в тёмной комнате. Леди в чёрной повязке медленно наклонилась над столом. Её пальцы в шёлке замерли в миллиметре от белого ферзя, который теперь стоял в правой части доски — ровно там, где на карте мира находился Париж. — Она нашла след, — прошептала Леди. — Ферзь коснулся первой пешки. Она не сдвинула фигуру, но чуть повернула её, словно настраивая фокус. — Теперь партия переходит в фазу «раскрытия». Пешки на земле начинают понимать, что они связаны. Но чем ближе Сандра к истине, тем опаснее становится позиция её короля. Леди чуть улыбнулась — едва заметное движение губ во тьме. — Берегись, Александра. Ты ищешь убийцу, а можешь найти зеркало. Парижский вечер был пропитан сыростью, которая пробирала до костей. Сандра медленно крутила в пальцах найденную кварцевую пешку. Фигурка была странно теплой, словно хранила лихорадочный жар чьих-то рук. — Детектив? Вы что-то нашли? — французский инспектор Дюпон подошел ближе, поправляя воротник плаща. Сандра на мгновение замерла. Ее детективный инстинкт, обычно работающий как швейцарские часы, сейчас выдал странную команду: молчи. Она незаметно скользнула рукой в карман пальто, пряча улику. — Просто осколок фары, инспектор. Показалось, что на нем есть след краски другого авто, но это просто грязь, — голос Сандры был ровным, но внутри нее нарастало глухое раздражение. Она смотрела на искореженный металл машины Анны и видела в нем не аварию, а... казнь. Слишком точный удар. Слишком вовремя вылетевший грузовик. Она чувствовала странную общность с этой погибшей женщиной, чье лицо на фотографиях в деле казалось ей отражением в мутном зеркале. — Завтра начнем опрос свидетелей, — бросила она Дюпону. — А сейчас мне нужно смыть с себя этот дождь. Аризона. Мотель у дороги Кадр падает на запыленный Dodge, припаркованный у дешевого мотеля. Парень со смазливым лицом сидел на капоте, вертя в руках авиабилет «Финикс — Париж». Он смотрел на закат, и в его глазах читалась холодная решимость. Он больше не осторожничал. Слон черных пришел в движение. Тем временем, на другом конце света, солнце окончательно утонуло в песках, оставив после себя фиолетовое небо и гудящую тишину пустыни. Джо — так звали парня на «Додже» — толкнул скрипучую дверь бара при мотеле «Blue Cactus». Внутри пахло старым жиром, дешевым пивом и безнадегой. Пара дальнобойщиков в углу лениво спорили о ценах на бензин под хрип кантри из старого автомата. Джо сел за стойку, бросив ключи от машины на липкое дерево. — Двойной бурбон. Без льда, — бросил он бармену, не глядя в глаза. Джо допивал второй стакан бурбона, когда его старый «Нокиа» на стойке разразился хриплой мелодией. На экране высветилось имя: Рик. Это был его старый подельник из Европы, парень, который всегда знал, где плохо лежит швейцарское золото или чьи-то грязные секреты. — Да, Рик? Я в Аризоне, тут жара и песок, — Джо лениво прижал трубку к уху. — Джо, забудь про песок! — голос Рика в трубке дрожал от возбуждения. — Ты видел новости из Парижа? Та баба, Анна, владелица половины нефтевышек мира... Она всмятку! Её империя сейчас как раненый кит, от которого все хотят откусить кусок. Джо выпрямился, и в его глазах вспыхнул знакомый азартный блеск. Смазливое лицо преобразилось — теперь это был хищник, почуявший добычу. — И что мне с того, Рик? У неё охраны было больше, чем волос на голове. — Было, Джо, было! Но сейчас там хаос. У неё в парижском пентхаусе остался сейф, о котором не знают даже адвокаты. Если мы успеем первыми, пока копы копаются в её разбитой тачке, мы сорвем такой куш, что твой «Додж» покажется тебе детской игрушкой. Вылетай немедленно, я всё подготовил! Джо усмехнулся. Деньги, риск и огни Парижа вместо пыльных дорог Аризоны? Выбор был очевиден. — Рик... Ты же знаешь, я люблю играть по-крупному. Заказывай отель, я буду в Финиксе через три часа. Он бросил трубку и залпом допил остатки виски. Азарт уже бурлил в крови. Он не знал про «черного слона» или «партию леди». Для него это была просто самая крупная ставка в жизни. Париж. Вечер в отеле «Монпарнас» Александра сидела на краю узкой гостиничной кровати. В номере было тихо, только капли дождя мерно стучали по подоконнику. Она достала из кармана кварцевую пешку и положила её на тумбочку. Её мысли возвращались к фотографиям Анны. Почему-то ей казалось, что эта женщина не просто погибла — она уступила место. Сандра открыла ноутбук и ввела в поиске имя Анны. Всплыли сотни заголовков, но один привлек её внимание: «Анна планировала масштабную реконструкцию в Москве совместно с холдингом "Огни Москвы"». — Пётр... — прошептала Сандра. Парижское утро выдалось холодным и туманным. Александра стояла перед входом в элитный жилой комплекс в восьмом округе — здание из стекла и стали, которое казалось инородным телом среди старинных османских фасадов. Именно здесь, на последнем этаже, располагался пентхаус Анны. Сандра поправила свой красный шарф и уверенно шагнула к стойке рецепции, где её встретил вышколенный охранник в безупречном костюме. — Детектив Александра, — она предъявила свое удостоверение, стараясь придать голосу максимум официальности. — Мне нужно осмотреть апартаменты госпожи Анны в рамках международного следствия. Охранник даже не прикоснулся к документу. Его взгляд был вежливым, но абсолютно непроницаемым. — При всем уважении, мадам детектив, у нас есть строгие инструкции от адвокатов холдинга. Пентхаус опечатан до вступления в наследство. Без официального судебного ордера от французской прокуратуры я не могу допустить вас даже в лифт. — Это вопрос государственной важности, — отрезала Сандра, чувствуя, как в затылке начинает пульсировать знакомая тупая боль. — Это вопрос частной собственности, мадам. Закон Франции един для всех. Сандра вышла на улицу, едва сдерживая ярость. Она понимала: пока бюрократическая машина провернет свои шестеренки и она получит этот чертов ордер, всё ценное из квартиры может исчезнуть. Кто-то очень технично выставил заслон. Она отошла к припаркованной машине и достала из кармана ту самую кварцевую пешку. Фигурка холодила ладонь. Сандра посмотрела вверх, на панорамные окна пентхауса, сверкающие в сером небе. Ей нужно было попасть туда. Любой ценой. Над Атлантикой. Рейс Финикс — Париж Тем временем в бизнес-классе трансатлантического лайнера Джо с комфортом развалился в кресле. Перед ним стоял бокал дорогого шампанского, а на коленях лежал глянцевый журнал, который он даже не открывал. Его смазливое лицо освещало мягкое солнце, пробивающееся сквозь иллюминатор. Джо чувствовал тот самый азартный зуд в ладонях, который всегда предвещал большой куш. — Еще шампанского, сэр? — улыбнулась стюардесса, задержав на нем взгляд чуть дольше, чем того требовал устав. — Не откажусь, дорогая, — Джо ослепительно улыбнулся в ответ, сверкнув глазами. — Впереди длинная ночь в Париже, мне понадобятся силы. Он снова посмотрел на часы. До посадки оставалось несколько часов. Рик уже прислал ему схемы вентиляции того самого жилого комплекса. Пока официальные лица бодались с охраной у парадного входа, Джо планировал зайти с «черного хода», о котором не пишут в путеводителях. Для него это было просто ограбление века. Для него это была игра, где на кону стояли миллионы. Над облаками В темной комнате Леди в повязке едва заметно шевельнула пальцами. Свет лампы отразился в лакированной поверхности стола. Она не смотрела на ферзя или слона. Она ждала момента, когда две фигуры окажутся на одной клетке. — Белый ферзь уперся в стену, — прошептала она, и её голос был лишен сочувствия. — Правила мешают ей сделать ход. А черный слон уже в воздухе, игнорируя границы. Она медленно переставила одну из белых пешек чуть вперед, перекрывая путь к отступлению. — Начинается фаза сближения. В пентхаусе Анны места хватит только для одного игрока. Парижские сумерки сгустились, превращая город в нагромождение серых теней и размытых огней. В районе Трокадеро, в старом доме с высокими потолками и скрипучим паркетом, обстановка была далека от французского шарма. Джо стоял у окна, отодвинув тяжелую штору. Его смазливое лицо в свете уличных фонарей казалось хищным. В комнате было накурено. Рик, суетливый малый с бегающими глазами, разложил на дубовом столе ворох бумаг: распечатки схем вентиляции, графики обхода охраны и фотографии электронных замков. — Смотри, Джо, — Рик ткнул пальцем в чертеж пентхауса. — У них там не просто сейф, там целая комната-хранилище. Но документы Анны — те, что по «Огням Москвы» и её тайным счетам — лежат в кабинете, в потайном отделении стола. Заберем их, и считай, у нас в кармане ключи от половины Европы. — Охрана на входе упрямая, как бараны, — Джо усмехнулся, потирая ладони. Азарт жег его изнутри. — Сегодня днем там какая-то девица с алыми глазами ошивалась, пыталась их удостоверением задавить. Не вышло. Значит, ночью они будут ждать официальных гостей, а не нас. — Именно! — Рик потер руки. — В два часа ночи смена караула. У нас будет ровно десять минут, чтобы проскочить через технический этаж. Джо кивнул, его взгляд застыл на схеме. Он уже представлял, как его пальцы касаются прохладного металла сейфа. В этот самый момент внизу, по залитой дождем мостовой, медленно проезжало черное такси. Сандра сидела на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она только что выбила из Дюпона обещание ускорить ордер — завтра к десяти утра бумаги должны быть у неё на руках. Такси проехало мимо дома Рика, на мгновение осветив фарами парадный подъезд. Сандра даже не подняла головы. Она думала о белой пешке, лежащей в её кармане, и о том странном чувстве, что время утекает сквозь пальцы. «Завтра... всё решится завтра», — думала она, не подозревая, что «завтра» для этой квартиры наступит уже через несколько часов, и совсем не так, как она планировала. Над облаками В темной комнате Леди в повязке замерла. Её пальцы в черном шелке едва касались поверхности доски. — Ферзь едет за бумагой, пока Слон точит когти, — прошептала она. Она медленно передвинула черного слона — Джо — на одну клетку вперед, вплотную к полю, которое занимал пентхаус. — Координаты совпали. Ночь станет временем воров, а утро — временем разочарований. Если только... — она чуть наклонилась, — Ферзь не решит нарушить свои собственные правила. Свет над доской мигнул и погас, оставляя фигуры в полной темноте. Ночь начинается. Джо и Рик готовятся к рывку, а Сандра ждет утра, полагаясь на закон.