Часть 28

Фугаку было пять лет, когда он впервые встретил Учиху Хо: у мужчины были волнистые волосы, ямочки на щеках, когда тот улыбался, сияющие на солнце глаза и самый точный контроль стихии огня со времён Учихи Мадары, если не с начала создания их клана. — Хочешь, научу тебя? — заговорщески ухмыльнулся глава полиции Учих двадцати лет, и мать Фугаку подталкивала его к утвердительному ответу. У него в любом случае не было выбора, хотел он того или нет. Он был слишком молод, чтобы осознавать, что проворачивалось перед его глазами и за его спиной; он не знал, что старейшины заставили Хо заниматься его обучением, или тому придётся жениться на девочке, что младше него на пятнадцать лет; он не знал ничего о том, кто такой Учиха Кагами и почему Хо, как сын этого человека, всё время подвергался большей критике, чем того заслуживал, учитывая все его навыки и силы. Он ничего не знал о человеке, который был добр к нему, несмотря ни на что, и учил его со всем терпением святого, потому что, видят боги, Фугаку не был ни талантливым, ни терпеливым. — Ты слишком много думаешь о ручных печатях, — говорил Хо, дергая его за ухо, когда он хмуро рассматривал свитки, складывая печати и получая ничего. — Они существуют только для того, чтобы передать чакре нужную форму для дзюцу. Со временем можно научиться и вовсе не использовать их, используя исключительно «мышечную память чакры». По крайне мере, так это объяснял Второй Хокаге моему отцу, и я склонен верить человеку, что придумал половину этих свитков, — заканчивает мужчина, для примера не сложив ни одной печати и исчезая в шуншине. — У нас есть шаринган и его память безупречна, нам должно быть чуть легче. — Ты сейчас тремя способами называешь меня неудачником, — бурчит Фугаку, ему восемь лет, и старейшины ждут, что он закончит Академию до десяти лет. Тяжёлая рука опускается на его голову, и Фугаку старается убрать ее, сверкая глазами на Хо; солнце позади мужчины заставляет его почти слепнуть от улыбки. — Используй свою самокритику во благо и потрать на исправление ошибок, — мужчина смеётся, и Фугаку обещает себе однажды впечатать этого наглеца в землю. Этот момент так и не наступает. Ему пятнадцать, его отправляют в отряде исключительно полиции Учих, чтобы не позволить начаться новой войне; засада ожидаема, но количество превышает то, что они ожидали; Облако и Туман сговорились, и их четверо против тридцати восьми — это не тот бой, в котором они смогут выжить. Хо поворачивается к нему, когда они прячутся в укрытии за большими камнями, даже местность не на их стороне, здесь едва есть деревья, к которым они привыкли; лицо Хо спокойно, а улыбка такая же, как на любой тренировке, которую они проводили десятилетие назад. Шаринган вращается, вращается и вращается. — Помнишь, я говорил, что лучше всего огнём управляют те, кто не боится сгореть? — в тот момент Фугаку впервые увидел мангёку, до этого Хо никогда не показывал ему эту форму; они были похожи на два солнца. — Скажи моим сыну и сестре, что я всегда буду гордиться ими, даже если кто-то из них сожжёт мир, — Хо улыбается-улыбается-улыбается, этот образ навсегда остаётся в шарингане самого Фугаку, и он думает о почти трёхлетнем мальчике, что останется сиротой, он думает о женщине, которая каждый божий день противоречит старейшинам, он думает о них и не может представить себе, что сможет что-то сделать для них. Учиха Хо уходит также ярко, как и жил, полуденное солнце гаснет над их головами, но шаринган всегда мог видеть в темноте, и когда они уходят достаточно далеко: степь вспыхивает, она горит, горит и горит, не оставляя после себя ничего, кроме пепла. Даже через года там всё ещё чёрная безжизненная земля. Они потеряли сильнейшего члена своего клана, а шаринган Фугаку закручивался, закручивался и закручивался, пока не остался новый узор мангёку, крутясь против часой стрелки.

(Через десять лет сын Хо, Учиха Обито, погибает, а его шаринган в руках чужака. Через ещё полгода сестра Хо, Учиха Изуми, исчезает в деревне Тумана, она или мертва, или в судьбе для куноичи хуже смерти. Через ещё полтора года племянник Хо, Учиха Шисуи, уходит из деревни на миссии и не возвращается. Иногда Учиха Фугаку думает, что было бы лучше, если бы в тот день погиб он.)