Часть 39

— Ты веришь в судьбу? — спрашивает его Рейми с насмешливой улыбкой на блестящих от помады губах, пока её пальцы искусно перебирают карты таро; у неё длинные чёрные волосы, золотые глаза и родинки в форме созвездия на правой щеке. Хо улыбается в ответ, наклоняясь, положив локти на стол. — А что, погадаешь мне бесплатно? — Рейми смеётся, легко и по-женски изящно; она вся такая: воздушная, невозможная, слишком красивая, чтобы быть настоящей; видят боги, ни Хо, ни вся деревня, не понимают, как такая женщина могла выйти замуж за Сакумо (Хо говорит это при всей любви к своему другу, но он просто слишком пассивен для того, чтобы удерживать такую женщину; или же в этом и смысл?). — Считай, что сегодня твой счастливый день, — её глаза блестят, а карты перебрасываются из одной руки в другую, в этом нет магии, нет чакры, нет каких-то клановых техник, он уже пытался поймать её на жульничестве шаринганом; или она так хороша, или судьба правда в её руках и делится своими секретами. Карты раскладываются, их три, вместо четырёх или пяти; Рейми переворачивает первую, там нет ничего, кроме огня; Хо уверен, что в колоде таро нет такого рисунка, но кто он такой, чтобы спорить с красивой и властной женщиной? — В твоей жизни много огня, — говорит она, и Хо хмыкает, призывая небольшой шар огня пролететь между ними, подобно мотыльку; золотые глаза смотрят на него с укором, и он чувствует себя подростком, хотя точно помнит, что старше неё на два года, — и будет ещё больше до самого конца. Она переворачивает следующую карту, там одинокий красный цветок, вокруг серого либо пепла, либо пороха. — А будущее, я смотрю, решило не жалеть меня, — смеётся он, поднимая глаза, золотой и чёрный встречаются, карты лежат неподвижно, ветер качает старые колокольчики на веранде, которые Сакумо никогда не снимал, Рейми улыбается, в этот раз в этом нет добра, только принятие и спокойствие, словно мир не может удивить её ни одним новым ужасом, который таит в себе. — Поздравляю, — вместо этого говорит она, наклоняя голову, — у тебя будет сын, — Хо ещё раз смотрит на цветок, он не очень хорош в языке цветов, он даже не может узнать, как тот должен называться. — Но разве это не цветок для похорон? — пускай он и не помнит его названия, он точно знает то, что чаще всего ставят на могилы; в Конохе слишком много новых могил в преддверии войны. Глаза Рейми золотые и старые, когда он смотрит в них слишком долго; она грациозно перекидывает чёрные волосы за спину, Хо отмечает, что те сливаются с тенями под её ногами. — Иногда чья-то смерть это чьё-то рождение, — говорит она, и Хо ищет намеки; значит ли это, что рождение его сына убьёт его жену? Чёрт. Может, ему стоит обойтись без детей? — И смерть будет сопровождать этого человека, как верный партнёр, как самый преданный друг. Учиха Хо смотрит на карту, красный цветок выглядит тонким и нежным, сложно представить, что он означает погибель. — Значит ли это, что мой ребёнок будет несчастен? — спрашивает он, теряя веселость. Элегантные белые пальцы открывают последнюю карту, она белая, как чистый лист, пустота вызывает у Рейми небольшой вздох удивления, когда он смотрит на неё, его шаринган впитывает мгновение, чтобы запечатлеть это, а затем исчезает. Мало что может застать эту женщину врасплох. Иногда возникает чувство, что она живёт дольше, чем выглядит её тело. — У твоего сына пустая судьба… — говорит она, кончиками пальцев касаясь третьей карты, её голос осторожен и слаб, словно она боится спугнуть этот момент. — Это хорошо или плохо? — всё же спрашивает Хо, придвигаясь ближе, он не видит ничего, кроме белого цвета. Хатаке Рейми улыбается ему, поднимая свои золотые глаза, впервые за всё время их знакомства, Учиха Хо видит в них искру. — Это значит, что он сам творец своей судьбы, — выдыхает она. — Судьба будет существовать вокруг него, она будет пытаться навязать свои рамки, сковать его предопределённостью, но он имеет право отказаться… — Рейми замолкает, её пальцы всё ещё осторожно касаются белой карты, — большая редкость, ещё большая удача. Хо не любопытствует, это кажется личным.

(— Слушай, а почему ты вышла замуж за Сакумо? — спрашивает он то, что хотел спросить последние три года. Рейми улыбается, в этот раз это озорно и с блеском юмора. — Хатаке волки даже в постели, — слышит Хо, и чуть не давится чаем, который решил отпить; жена его друга лишь бесстыдно смеётся над ним.)