Часть 43

Наруто почти три года, он умеет ходить, держать палочки и даже завязывать шнурки! Наруто считает, что он умеет больше, чем Теме, если кто-нибудь его спросит об этом. Конечно, мама не разрешает ему гулять одному, а Какаши-нии и Рин-нее держат его за руку всякий раз, когда они на улице, но Наруто уверен, что он может справиться и один. Как, например, сейчас. Он не заблудился, совсем нет; он шёл вместе с джии, но того опять отвлекли красивые тёти, и Наруто предпочёл самостоятельно добраться до площадки; он знает, где она находится, но вот он поворачивает один раз, второй, третий, и дома совсем не похожи на те, что он знает. Наруто недовольно смотрит на тёмно-зелёную стену какого-то магазина; он уверен, что та виновата в его затруднительном положении. Хотя он слышал, как джии рассказывает его маме, что Узумаки никогда не славились чувством направления, с чем Наруто не согласен (когда он спросил у Какаши-нии значение этих слов, конечно). Наруто решает, что сможет выбраться из этой ситуации сам, если будет идти; рано или поздно появятся знакомые улицы, верно? Неверно. В итоге он оказывается ближе к стенам деревни, и пинает камень, что катится по траве; чертовы повороты путают его; он шёл к Башне, где сейчас должен работать папа. Он чувствует усталость и хочет есть, когда внезапно тень появляется над ним; дядя в странной маске склонился над ним, его волосы похожи на тётю Микото, а красный глаз напоминает брата Теме, когда он садится перед ним на колени. Наруто улыбается, потому что мама и нее-сан учили его быть вежливым. — Привет! — говорит Наруто, протягивая руку, он видел, что папа часто делает так. Дядя в маске молчит, некоторое время смотря на него, прежде чем протянуть свою руку, ладонь такая же горячая, как у Саске и его брата. — Привет, — тихо произносит дядя в маске, осторожно сжимая его руку в своих, так же делает Какаши-нии. — Ты потерялся? — звучит вопрос, и Наруто надувается щеки. — Я не потерялся! Башня просто ушла от меня! — жалуется он, тыкая в сторону красной башни, где работает его папа. Дядя слегка смеётся, Наруто думает, что ему нравится этот звук; внезапно Наруто поднимают на руки, и он хватается за чужую одежду; красный глаз вращается, когда Наруто видит его ближе. — Твои родители очень о тебе беспокоятся, — говорит дядя без укора, но Наруто все равно хочет извиниться. Его мама очень пугается, когда Наруто хорошо играет в прятки, она потом обнимает его долго-предолго, а Какаши-нии готовит чай, который можно пить только взрослым. — Я провожу тебя. И они идут, не слишком быстро, не слишком медленно, путями, которые Наруто никогда раньше не видел; как ни странно, они не встречают никого на пути. — Как тебя зовут? Я — Наруто! Узумаки Наруто! — представляется он, улыбаясь и пытаясь поклониться в чужих руках. Дядя в маске молчит, Наруто чувствует себя более спокойно в тёплых руках, чем стоило бы быть с незнакомцами, о чем ему говорили и мама, и папа, и нии-сан с нее-сан; Наруто просто знает, что перед ним хороший человек. — Обито, — слышит Наруто тихий голос; звучит непривычно и смутно, будто бы дядя забыл это имя. — Меня зовут Обито. Наруто хмурится. — Ты что, не помнишь своё имя? — Наруто считает это глупым. Как можно забыть собственное имя? Даже его папа настолько не уставал, а он иногда забывал, сколько Наруто лет. Дядя снова смеётся, это спрятано за маской. — Сейчас мало кто зовёт меня этим именем, — говорят с ним, как со взрослым, и Наруто кивает со всем понимаем, — я немного отвык. Но и не хотел лгать тебе. Наруто тянется к чужой голове и гладит дядю по волосам, как с ним делают взрослые, когда он делает что-то правильно. — Молодец, — улыбается Наруто, потому что правда всегда достойна похвалы, как говорила ему мама. Дядя останавливается на своём месте, руки вокруг Наруто сжимаются чуть крепче, а красный глаз продолжает красиво вращаться. Раздается вздох, он похож на звук боли, и Наруто обеспокоенно касается маски. — Тебе больно? — спрашивает он, и дядя слегка качает головой, наклоняя её. Наруто касается белых волос в череде чёрного, они выглядят более белыми, чем даже у Какаши-нии и джии. Дядя в маске продолжает их путь, солнце садится, и Наруто думает, что мама, наверное, переживает. — Нет, Наруто, — шепчет дядя рядом с ним, — мне совсем не больно. Я лишь рад познакомиться с тобой.

(— Я могу доверить тебе тайну, Наруто? — спрашивает Обито, его шаринган вращается-вращается-вращается, его сердце разбивается и собирается, его душа гниёт и исцеляется, когда маленькие детские невинные руки цепляются за него. Наруто кивает, голубые глаза яснее неба, а волосы ярче солнца, Обито думает, что мог бы отдать ему все миры, к которым у него есть доступ, если бы тот попросил. — Оставим нашу встречу в секрете, хорошо? — мангёку активируется, гендзюцу сплетается в разуме ребёнка, покрывая его имя лёгкой дымкой; он вспомнит его, только если увидит его. Невинный, слишком доверяющий ему, чудовищу, ребёнок улыбается, как в рассвете после войны. — Конечно!)