Часть 48

— Становишься всё седее, старик, — говорит ему Ягура, заходя без стука и пиная пяткой дверь назад. — А с вами не поседеть невозможно, — тут же отвечает Обито, просматривая отчёты о ликвидации чёрной плесени. Хорошая новость: южный район полностью очищен. Плохая новость: в северном и восточном районах эта дрянь мутировала. Боже, если начнётся новая эпидемия детских простуд, то гражданские женщины родительского комитета ворвутся в его кабинет. Опять. Для Мизукаге, которого считает неуравновешенным весь остальной свет, жители Тумана на удивление бесстрашны с ним. Обито поднимает глаза от свитков, желая сжечь их; Ягура прячет нос в шарфе, убирая руки в перчатках в карманы; эта зима даже не настолько уж холодная, но мальчик всё равно мёрзнет — может ли это быть следствием того, что Санби предпочитает тёплый климат? — Зачем пришёл? — всё же спрашивает он, откидываясь на спинку стула назад, создавая чуть больше тепла в комнате с помощью огня; если мир немного справедлив к нему, то Ягура готов стать Мизукаге в свои девять лет, а Обито может сбежать без оглядки. Вместо благословения, Ягура хлопает по его столу со всей силой мальчика его возраста. — Уволь эту старую каргу! — требует от него ребёнок, и Обито не сдерживает усмешки за маской. Он любезно и не очень попросил Узумаки Ханако, их недавнее пополнение педагогического состава, подучить двух их носителей биджу, как говорится, от одного джунчуурики к другому; вот только женщина не потерпит лени, неуважения и разгильдяйства (Хакуши — её любимый случайный ученик, Обито просто знает это). Он складывает руки на стол, упирая подбородок в ладонь; этот жест он подцепил от Мадары и до сих пор не может избавиться. — Что такое? Тебя одолела беспомощная женщина? — они всё ещё работают над протезами для рук; Туман в этом не столь большой специалист, как Песок, но Обито уже имел дело с подобным из-за Дейдары, навевает дальние воспоминания. — Где ты увидел беспомощность, старик? Эта карга чистый дьявол во плоти! — редко можно увидеть Ягуру столь эмоциональным; это заставляет его думать, что решение украсть чужого джунчуурики было правильным, даже если, пока он был этим занят, Шисуи успели украсть прямо у него из-под носа (Утаката был рядом, и Обито удивлён, что они не убили его джунчуурики, чтобы ненадолго вывести Туман из равновесия из-за чакры Рокуби, которая бы отравила воздух; Обито бы поступил именно так на их месте). — Забавно, если послушать других, то дьявол в этой деревне — я, — и Ягура смотрит на него так, словно внезапно обнаружил у него манию величия. Иногда Обито забывает, что он не отправлял этого ребёнка ещё ни на одну миссию вне деревни. Мальчик вряд ли знает и половину того, что говорят о Четвёртом Мизукаге, ведь деревенские по какой-то непонятной причине доверяют ему. Обито перестал их понимать, когда не увидел бунта после поднятия налогов. — Не льсти себе. Ты всего лишь старик, который подбирает чужих детей и странных женщин, чтобы заставить их на себя работать, — описывает его Ягура, и Обито можешь лишь кивнуть на эти замечания. Его называли и куда более худшими словами. — Я тебя услышал, Ягура, но тебе придётся смириться. Ханако-сан очень опытная шиноби и ещё более опытная джунчуурики, пускай она учит тебя сражениям, пока я занят. Но если ты так хочешь дополнительные уроки по бухучёту… — не успел он договорить, как ребёнок уже хлопнул дверью с другой стороны, а его шаги были абсолютно бесшумны; Обито лишь вздыхает, седые пряди закрывают ему обзор, и он думает, что, наверное, он и правда старик в свои тридцать пять. Не каждый шиноби живёт так долго, а если говорить о жизни и цели, которую он выбрал в первый раз, учитывая столько сражений, сколько он прошёл, удивительно, что он не умер по пути, исполняя план Мадары. Бумаги и городские жалобы множатся вокруг него в свитках, когда он постукивает по ним пальцами; одинокая ракушка качается, привязанная к его мечу на бедре, когда он вновь облокачивается о стул; кажется, скоро в Облаке будет экзамен на чуунина, ему следует подумать, кого туда отправить.

(— Вам ещё одно письмо, — говорит Кисаме таким тоном, что Обито сразу понимает, что от его родственников, и он не скрывает своего неудовольствия к смеху в глазах Кисаме. Его палец режет острым концом ручки, капля крови падает, а свиток открывается, а не сжигается, если это сделает кто угодно другой. — Они меня разыгрывают… — произносит Обито и перечитывает ещё раз, хотя шаринган бы не дал ему совершить подобной ошибки; глава клана Учих предлагает ему перезапечатать Кьюби в Шисуи.)