Часть 51

— Я буду в порядке, — сказал ему Нагато с улыбкой и ещё несошедшим неравномерным загаром; Нагато выглядел менее сутулым, более уверенным, и Яхико не мог держать его при себе, даже если хотел. — Обещаю писать, даже если мы в разводе, — со смехом в голосе говорит его друг, и Яхико качает головой; когда Нагато успел стать такой язвой? Конан смеётся, проталкиваясь между ними, и обнимает Нагато; её беспокойство явно меньше, чем у Яхико, он немного завидует ей. — Он же не навсегда уходит, а всего лишь до Конохи и обратно, — напоминает ему Конан, и Яхико недоверчиво смотрит на неё, они об одном и том же Нагато говорят? Потому что, когда Яхико проверял в последний раз, их друг заблудился на их собственной базе. — Хочу познакомиться с нашим кохаем и его женой. Сенсей говорил, что она из того же клана, что и я, — хотя Яхико и был рад, что Нагато нашёл семью, часть его боится, что Нагато оставит их. Это глупо, нерационально и так не похоже на Нагато, но Яхико ничего не может с собою поделать. Он не знает, что будет делать, если Нагато и Конан оставят его; Яхико попросту не хватает воображения, чтобы представить это; звучит как мир, в котором у него не будет смысла. — Увидимся, — машет им Нагато ещё раз, и рука Конан крепко сжимает его руку, чтобы он не шагнул вперёд вновь. Яхико волнуется, переживает и вряд ли найдёт себе место в ближайшие дни. Он утешает себя лишь мыслью, что Нагато — сильный.

***

Нагато не совсем уверен в том, что показывает ему компас, он не думает, что в стране Огня было такое палящее солнце и дюны пустынь, но он шёл прямо, прячась под соломенной шляпой и жалея, что его плащ чёрного цвета. Часть его думает применить несколько техник риненгана и сменить солнце на дождливые тучи, но он не уверен, как это повлияет на местный климат; даже в стране Дождя он не решается выключать ливень надолго, он всё ещё помнит обо всех отчётах, что получал Яхико, где было сказано об уровне гибели фауны, а затем и флоры, стоило две недели увидеть солнечное небо. С другой стороны, Мизукаге спокойно изменил климат деревни Тумана, убирая из неё туманы на всё лето, но Мизукаге — безумец, нецелесообразно равняться на такого человека, даже если тот является их союзником. Нагато идёт несколько дней, прежде чем доходит до деревни Песка; Суна это явно не Коноха, но он отдохнёт пару дней в поселении, прежде чем уйдёт вновь в открытую пустыню. Деревня Песка — это крайне сухое место, люди прячут свою кожу от ветра, что несёт с собою частицы песка, а рынки полны продуктов, которых он никогда не видел; оказывается, некоторые виды кактусов можно есть. В воздухе витает напряжение, которое ощущает невооружённым глазом, шиноби натянуты, как струны, а АНБУ слишком заметные на его вкус; на его глаза никто не обращает внимание, как и на его лицо (повязку он предпочёл снять при входе; лучше быть просто бродячим Узумаки, как он понял в нескольких месяцев походов с Джираей-сенсеем). Нагато откусывает какой-то фрукт, он похож на грушу внешне, но на вкус, как хурма и киви; странное сочетание, которое будоражит его непривычные к этому вкусовые рецепторы; к счастью, он узнал, что едва ли что-то может по-настоящему отравить организм Узумаки, у Нагато даже не было похмелья к вящему недовольству его страдающего утром наставника. Запах крови резко пронзает его чувства, а рука тянется к кунаю на бедре; он не чувствует нападения, ветер двигает песок, и… нет, это не ветер. В песке есть чакра, и он резко смотрит влево: там есть АНБУ Суны, погружённый в песок; песок ползёт, ползёт и ползёт по нему, прежде чем сжаться, а запах меди окутывает всю пустынную улицу. Напротив мертвеца сидит ребёнок, он дрожит, прижимаясь к стене, а песок двигается медленно, возвращаясь к нему, но чакра песка не совпадает с чакрой мальчика, и Нагато смотрит на всё это с большим вниманием. Нагато вкладывает чакру в риненган, и песок замирает в воздухе; в одну секунду ничего не происходит, во вторую песок несётся в его сторону, как голодный дикий зверь, как хищник, имеющий свою волю, между второй и третьей секундой Нагато поднимает руку и отталкивает песок в обратной стороне магнетизма, в третью секунду песок разделяется, разворачиваясь вокруг него, желая утащить его в тот же ком, как и мёртвого АНБУ — риненган горит, а песок разлетается в разные стороны от него. Нагато уворачивается, отпрыгивая от стен, приземляясь на крышу, песок следует за ним, наполненный ещё большим количеством чакры, чем раньше — к счастью, Нагато долго может играть в эту игру, отбиваясь от песка, разрушая его связь с чакрой постепенно, кусок за куском, песчинку за песчинкой. АНБУ Суны наблюдают за ним, но не вмешивается, и Нагато едва сдерживается, чтобы не спросить так ли в Песке ведут дела?! Песок заканчивается, что поразительно и иронично для пустыни, когда Нагато накладывает гендзюцу, проникая в саму суть песка, в саму суть чакры того, кто пытается убить его. Место, в котором он оказывается, похоже на тюрьму, на клетку, здесь нет света, и так сухо, что у него, жителя Дождя, съёживает кожу. — Кто ты? Кто ты?! — звучит высокий истеричный голос и отражается об стены. — Почему у тебя его глаза?! Почему?! Риненган вглядывается в суть и перед ним расстилается печать, она огромная, покрывающая полоток, стены и пол, окружающая большую тыкву, в которой обычно путники носят воду. Нагато знает, как выглядят хорошие печати, он помнит печать скрытности на Узу, он помнит печати, которые видел в свитках Узумаки, он помнит узоры, что выводил Мизукаге, будто бы играючи; по сравнению со всем, что он видел — это выглядит, как бездумный рисунок ребёнка или же настоящего садиста. Печать слабая, она не заглушает голос, который продолжает орать на самого Нагато, она не защищает ни от чего, и даже не даёт быть нормальным сосудом, когда Нагато понимает на что или, точнее, на кого он смотрит. Риненган продолжает гореть, когда он заставляет Ичиби уснуть. Он возвращается в реальный мир, тратя на всё это меньше мгновения, идя несколько шагов вперёд и падая с крыши, песок смягчает звук его приземления и Нагато понимает, что потерял свою шляпу; ребенок всё ещё жмётся к стене, обнимая колени, а тело мужчины продолжает остывать. Волосы ребёнка красные-красные-красные, и Нагато может только думать о семейной паре, что приютила его в стране Чая, их внуки были старше этого ребёнка. — Как тебя зовут? — спрашивает Нагато, опускаясь на колени; АНБУ по какой-то причине не подходят к ним, наблюдая издалека, не пытаясь помешать какому-то незнакомцу заговорить с маленьким и напуганным ребёнком (думают ли они, что песок снова убьёт его?). Ребёнок поднимает голову, у него нежно-зелёные глаза и синяки от недосыпа больше, чем когда-либо были у Яхико; сколько же кричал в голове ребёнка Ичиби, что тот так выглядит? Нет, не так, молчал ли Ичиби когда-нибудь, учитывая ту печать, что он видел? Нагато старается держать мирное выражение лица, несмотря на то, что хочет скрипеть зубами. — …Гаара, — говорит ребёнок, и Нагато даже не может быть уверен, сколько ему лет? Три? Пять? Старше? Нагато никогда не имел дел с детьми до Шисуи, но мальчику было двенадцать, и он уже был джоунином. Нагато улыбается, высвечивая это имя в своей памяти и протягивая руку. — Здравствуй, Гаара. Меня зовут Нагато, я хочу помочь тебе, ты позволишь мне? — ребёнок смотрит на его руку недоверчиво, неуверенно, явно ожидая, что песок вновь накинется на него; Нагато не двигается, ожидая, он может простоять так вечность, если она понадобиться мальчику, чтобы решиться на приветствие. Маленькая рука берёт его пальцы, осторожно, робко, и Нагато думает, что это похоже на драгоценности. АНБУ Песка все ещё не двигаются, даже не пытаясь защитить своего единственного джунчуурики; его взгляд вновь падает на труп позади него, который он закрывает от глаз Гаары своим телом; одежда Суны и маска говорит всё, что ему нужно знать. Идея приходит внезапно. Ох, чёрт, это будет так безрассудно. Яхико наверняка поседеет, а Конан осудит его. Но большие зелёные глаза смотрят на него так, словно никто и никогда не проявлял к нему доброту. Так бы поступили Узумаки, — звучит в его голове голос Джирайи-сенсея, и всякая нерешительность исчезает из него. Узумаки Нагато наклоняется к джунчуурики Деревни Скрытого Песка, и спрашивает его тихим, весёлым и уверенным тоном: — Хочешь, я тебя украду?

(Они бегут, бегут и бегут, а песок, уже золотой, следует за ними; к счастью, Нагато может противостоять целой стране, если потребуется, и это потребовалось, а ещё, возможно, он превысил свои полномочия и объявил войну от имени Амекаге, хотя обещал себе никогда их не начинать (уж больно сильно ещё раз он хотел сломать нос Казекаге, который посылал убийц, дабы убить своего родного сына; Нагато отказывается понимать это чудовище, а ведь они одного возраста); в одной его руке ребёнок, в другой компас, и он уверен, что между страной Огня и Ветра не было океана, но, может быть, восток поменялся местами с западом, а ему не рассказали. Он идёт по воде пешком, а Гаара слушает все его нелепые истории, которые он вспоминает и из детства, будто это самые интересные рассказы в мире. Их красные волосы — единственное пятно на линии горизонта океана).