Часть 52

Сатоши наблюдал за тем, как их лидер извергал собою гнев последние несколько месяцев, расхаживая по кабинету или же срываясь на секретарей; их Такикаге никогда не отличался хорошим характером, но кража их джунчуурики, их биджу, явно выводила его из равновесия. (Сатоши не упоминал, что когда-то они сами украли биджу из Песка, посредством помощи мужчины с красными глазами и опасной улыбкой). — Мы должны ответить им, — говорит Масахиро, наверное, десятый раз, и Сатоши устало вздыхает, не этим он хотел заниматься на своей пенсии. Для процветания деревне, необходимы жертвы, — звучит голос Второго Такикаге в его голове, и он устало моргает. Их деревня пожертвовала многим, очень многим, и продолжала бы жертвовать, ради силы, ради величия. Без силы — мы не защитим себя, — говорила ему его дочь, когда стала первым джунчуурики Нанаби; её красные волосы распластались на алтаре печати, смешиваясь с её кровью. — Мизукаге не тот противник, которого мы можем себе позволить, — повторяет Сатоши, возможно, восьмой раз; тяжело быть единственным старейшиной, но такое бывает, когда ваш каге решает устроить кадровые перестановки с билетом в один конец. — У Тумана есть уже два биджу, помимо Нанаби, нам неизвестно сколько на самом деле у них джонинов или АНБУ, и сам по себе Мизукаге подобен целой армии. Если мы начнём войну, то она будет проходить через две страны, и вряд ли Хокаге будет рад тому, что мы бросим на порог его деревни. Масахиро взмахивает руками, как ребёнок, его глаза горят от унижения, что им оставили, и ярости, которая затуманивает мышление. — Мне плевать. Найдите способ заставить его пожалеть об этом! — кричит Такикаге, и Сатоши думает о том, что Второй выбрал себе ужасного преемника, но Масахиро умрёт раньше, чем выберет себе преемника. В разуме Сатоши вновь мелькают красные глаза, грубый голос и запах крови, что преследовал этого человека. Сатоши был тогда ребёнком, ему едва исполнилось тринадцать, когда в ещё строящуюся деревню Водопада пришёл человек, похожий на дьявола, со сделкой обещающей силу; именно он рассказал им, как сделать их водопад ещё более целительным и благословенным, именно он рассказал им для чего нужны жертвы. Именно он добыл для них биджу, который принадлежал Суне, согласно договору с Первым Хокаге, и посмеялся над тем, когда они это упомянули; мужчина смеялся, смеялся и смеялся, в нем не было ничего нормального или здорового — их каге всё равно не отказался от этой идеи. Взамен, я попрошу лишь одного, — улыбался черноволосый мужчина, чья жажда крови заставила Сатоши спрятаться за своего наставника, — если к вам придёт мой друг, верните меня. Я оставлю инструкцию. Сатоши не вспомнил об этом годами, десятилетиями, но он увидел красный глаз Мизукаге, и задумался над этим. — С безумцами лучше бороться другим безумцем… — говорит он, когда вспоминает о местонахождении свитка, которые оставил им тот мужчина. Масахиро смотрит на него, подняв бровь, ожидая, что он нашёл решение, как и должен делать старейшина. Сатоши вспоминает о послужном списке Мизукаге, и не может не думать, что сделает хуже, если вернёт человека, что явно из того же клана. Всё ради защиты деревни, — говорит ему дочь, целуя его в щёку на прощание; её волосы были, как у матери, ярко-красные, такие красивые, такие незабываемые. — У меня есть идея, — говорит Сатоши, отбрасывая все сомнения. Их деревня пожертвовала слишком многим, чтобы потерять биджу просто так.

(Ручка разломалась в его руке на двое, когда Обито взял её. Тишина офиса окружили его, он не чувствует никого лишнего или незнакомого. Он смотрит на ручку, чей металл не должен быть разломиться, как веточка, и не уверен, что хочет знать с чем это связано.)