Часть 62

Его пальцы сжимают чужое горло крепче, и глаза ребенка, чья жизнь медленно уходит, смотрят на него в ужасе; он мог бы сломать ему шею — быстрая смерть вместо мучений, но не делает этого. Чужие конечности дергаются, тело отчаянно пытается выжить, а кожа начинает синеть. Обито убивает Кабуто медленно и планомерно, мальчику едва ли есть семь лет, но так будет лучше. Серые глаза стекленеют, а ветер шевелит высокую траву, когда он призывает огонь в руку; лето знойное, жаркое, никто не удивится пожару в поле, а несчастные случаи случаются. — Можешь проклинать меня, мне плевать, — я заслужил, говорит он тёплому телу ребенка, и огонь разбегается в разные стороны, сухая трава вспыхивает за мгновение. Обито смотрит на мёртвого ребёнка еще один раз, шаринган вращается, он никогда не сможет забыть этого, как и все остальное за последние двадцать лет; Наруто бы не одобрил ничего из этого. Он исчезает незаметно и без звука.

***

Ему дают в руки ребёнка, крошечного и новорождённого; Обито думает, что его руки недостойны держать что-то такое хрупкое, такое чистое, такое невинное, но Юки Фую не спрашивает его, просто вручая свою дочь. — Её зовут Момо, Мизукаге-сама, — представляет Фую, а Хаку держится позади женщины, иногда выглядывая из-под юбки матери; мальчик очень робкий, но довольно любопытный; Обито слышал, что тот хочет стать врачом для животных, помимо работы ниндзя. Девочка в его руках сонно зевает, и Обито чувствует себя одновременно окаменевшим и натянутым, как струна; в последний раз, когда он держал такого маленького ребёнка на руках, это был Наруто, в тот день он убил его родителей и еще множество шиноби Конохи, просто потому что хотел этого. Момо тянется, хватая его за волосы, маленькие пальчики цепкие, явно желающие вырвать пряди с корнем — он не противится этому и не жалуется. — Этим она в отца, — замечает он, наблюдая за острыми акульими зубами малышки; почему-то он не может перестать смотреть на ребенка. — Вы правы, — согласно кивает Фую, гладя старшего сына по голове; скоро ребенок должен будет пойти в Академию; в этом году был первый выпуск с тех пор, как Обито на посту, вышло три команды по три человека, Забузе он поручил одну из них; вроде бы, пока все живы. — Мизукаге-сама, я бы хотела с вами поговорить. Обито все еще смотрит на Момо, перебивая Фую. — Если речь снова о сокращении твоего декрета, то мой ответ неизменен, — ему интересно, почему малышка не боится какого-то непонятного человека в маске, разве дети не должны были пугаться его? — При всем уважении, у деревни недостаточно рабочей силы, чтобы я могла позволить себе долгий перерыв, — упрямо говорит Фую, и Обито интересно, что, черт подери, с этими шиноби Тумана, которые так стремятся умереть за одно его слово. Если бы в Акацуки у него был хоть один такой подчинённый, захват мира был бы более легким. Впрочем, его ответ остается неизменным. — Нет, Юки. И не заставляй меня повторяться, — Момо нет и полугода, Хаку слишком робок, чтобы оставить мать. — Более того, скоро Ао вернется на службу, он покроет и твою работу, не переживай, воспитывай детей и живи спокойной жизнью, — прошло почти два года с инцидента, и Обито все же пришлось применить гендзюцу к мужчине, чтобы собрать его по кусочкам. Иногда Обито жалеет, что не сжег больше деревни Камня. Он передает Момо матери, его руки пустеют — это ощущается, как потеря и освобождение одновременно. Иногда он все еще чувствует чужую кровь на своих руках, и он даже не уверен, чья она. — Не стоит испытывать такой патриотизм к чужаку, — замечает он, и Юки бросает на него серьезный, стальной взгляд. Её голос полон такой уверенности, что ею можно было бы дробить камни. — Я вижу перед собой только нашего Мизукаге-сама, сэр. Обито не усмехается, сдерживаясь; кажется, он засиделся на этом месте, если люди столь сильно верят в него; он вспоминает слишком много детских тел, которых обезглавил в клане Учиха. — Тогда этот пост проклят на недостойных людей, — всё же, его предшественники тоже были не подарком судьбы. Юки Фую покорно наклоняет голову, улыбаясь. — Тогда у нас лучший из худших. Льстица.

(— Если вам интересно, кажется, Облако планирует похитить ребенка из клана в Конохе, — приходит Кисаме с очередным докладом, и Обито щурится, пролистывая собственные воспоминания. Точно, девочка Хьюга; её потом обменяли на подставного главу клана. — Думаешь, меня должно это волновать? — последние о ком Обито хочет думать это Хьюги. Он всё еще видит бьякуган Кагуи, когда смотрит на полную луну. — Подумал, вам будет любопытно, — пожимает плечами Кисаме. — Они также планируют захватить ребенка Учих, если у них получается. Обито попытался себе это представить, но в голове были лишь разрушения и горящие леса. Он может только надеяться, что это не сделают его проблемой.)