Часть 63

Нагато очень повезло, что Яхико любит его. Очень-преочень повезло, ведь иначе бы Яхико мог казнить его или изгнать за то, что этот идиот начал войну от их имени. Несмотря на то, что прошло всего пять лет с прошлой войны. Не говоря уже о том, что Яхико узнал об этом лишь, когда на их деревню напали. Первое нападение было проверочным, несмотря на то, что они успешно его отбили, обойдясь лишь несколькими потерями среди гражданского населения — это было лишь начало. Яхико — дитя войны и лидер оппозиционного движения, он знает, как работает разведка в военное время, и чертыхается через край. Лишь ещё через сутки Конан смогла раздобыть информацию, что Нагато выкрал ребёнка Казекаге. Нагато… почему? — хотел спросить Яхико, но, конечно, адресата не было рядом, чтобы он мог заорать ему это в лицо. Суна участвовала в прошлой войне, у них есть шиноби, что привыкли к климату их страны, поэтому на природное преимущество рассчитывать не стоит; Яхико поручает пересчитывать оружие, людей, и велит гражданским эвакуироваться. Мирное небо существовало совсем недолго. Рука Конан на его плече, тёплая и надёжная, и Яхико заставляет себя выдохнуть. Он прибьёт Нагато позже. — Отправь весть Мизукаге, нам нужна помощь, — говорит он, вместо всего недовольства, которое хочет высказать. — Уже, — с улыбкой отвечает Конан, продумав всё наперёд; её он любит, куда больше, в такие моменты.

***

— Что ты натворил? — буднично спрашивает Мизукаге, пронзив голову шиноби Песка мечом насквозь; Яхико тяжело дышит, у него болят руки, колени и, кажется, сломано плечо в трёх местах. Дождь льётся, льётся, льётся, и за мгновения, которые нужны Яхико, чтобы перевести дыхание, ещё трое вражеских шиноби падают мёртвыми вокруг него; Яхико стоит напоминать себе почаще, что их союзник явно хуже, чем просто человек. Тем не менее, он поднимает глаза, его тон звучит обвинительно: — Нагато украл ребёнка, — он слегка морщится, почти ожидая, что окровавленный меч вонзится в него, вместо этого Мизукаге комично указывает на себя пальцем. — И ты винишь в этом меня? — он звучит слишком возмущённо для человека, который каждый месяц кого-то похищает. — Это всё гены Узумаки и их желание влезть в проблемы всех и каждого, я почти чистокровный Учиха, чтобы ты знал, — Яхико находит это забавным, разве этот человек не говорил, что он бастард? Бумажный клон Конан приземляется перед ними, а шестеро их джонинов сдерживают почти тридцать человек Песка. — Извините, что прерываю, господа, но не могли бы вы нам помочь? — её голос звучит фальшиво приятно, и Яхико уже готовится бежать в другое поле боя, раскиданные по всему населённом пункту. Тем временем Мизукаге лишь вальяжно прислоняет катану к своему плечу, наклоняя голову вправо, как наглый уверенный в себе кот; Яхико невольно отмечает, что седых волос стало заметно больше особенно с правой стороны лица. — Хочешь сказать, что такая коварная и хитрая женщина, как ты, не заполнила эти земли бумажными печатями? — он топает по дороге несколько раз, хлюпанье по лужам отдаётся эхом в ушах. — Я бы не удивился, если бы земля разверзлась и поглотила их. К ужасу Яхико, его всегда разумная, всегда спокойная, всегда уравновешенная Конан огрызается: — А зачем нам тогда такой бесполезный союзник? — произносит бумажный клон Конан с насмешкой, и кровь Яхико холодеет, ведь они всё же говорят о безумце; он понимает, что в день их встречи Нагато и Конан ненадолго потеряли сознание и не были всему свидетелями, но всё же. Мизукаге лишь издаёт громкое, довольное «ха», а потом он встаёт между ними. — Тебе так идёт больше, — оставляет этот человек, прежде чем исчезнуть в вихре, а затем уже вступая в бой. Яхико недоуменно смотрит ему вслед; он знает, что богов нет, но ему хочется верить, что это не был флирт. Яхико знает, что если этот безумец похитит Конан, то ему с Нагато никогда её не вернуть. Клон Конан кладёт руку на его щёку. — Не переживай так, он мне в сыновья годится, я таким не интересуюсь, — успокаивает она его, когда Яхико хочется рвать на себе волосы. Не в этом дело! — хочется ему кричать, но вместо этого он сжимает кулаки, складывает печати и идёт искать лазутчиков. Иногда Яхико ловит себя на мысли, что он — единственный здравомыслящий человек в этой стране.

(— Спрашиваешь меня о своей жене? — всё также показывает на себя пальцем Мизукаге, словно это самый нелепый вопрос на свете. — Подними свою самооценку с пола, она, очевидно, без ума от тебя, как и твой муженёк, зачем им ещё кто-то? — Яхико не поправляет этого человека в том, что он ни на ком из них не женат; после пятого раза он понял, что это бесполезно. — Более того, мне хватает принуждающего меня к сексу извращенца Сенджу, вписывать кого-то ещё нет времени, не говоря уже о желании. И, ох, вау, в этом предложении столько тревожных вещей, что Яхико даже не знает с чего начать. — Зовите меня, если снова начнётся резня — усмехается Мизукаге и исчезает, наверняка, обратно в свою страну за секунду. Яхико окончательное убеждается, что он — единственный, кто может здраво мыслить в этом безумном мире. Что будет дальше? Нагато похитит сына каге ещё какой-нибудь деревни?)