Часть 70

— Ты сошёл с ума, — говорит Фугаку своему Хокаге, когда тот появляется у него на пороге: руки в волдырях ожогов, белый плащ в пятнах крови, в глазах темная тень. — Мизукаге забрал не только тело Кушины, но и Кьюби, и Учиху Шисуи, — повторяет Минато, его голос механически отстраненный; он явно пришёл не за советом или разрешением, он пришёл к нему с целью найти кого-то в этот самоубийственный поход. (Учиха Фугаку точно не должен стоять в первом десятке тех, кому сообщают о смерти Кушины; он бы ожидал услышать это из уст Инони; он бы ожидал открыть ту бутылку саке, которую они оставили на черный день.) — Ты не можешь верить, что я соглашусь сорваться с тобой через несколько стран, чтобы сразиться с человеком, который уничтожил целую скрытую деревню меньше, чем за день. Минато, подумай, — отвечает он, Саске прячется за стеной, не будучи таким тихим, как он думает, Итачи оттаскивает его в сторону, Фугаку слышит их дыхание. Раз ты теперь отец, тебе стоить думать о своих детях в первую очередь, даттебане, — звучит смех Кушины в его ушах почти восьмилетней давности, у неё блестящие глаза и нелепая ухмылка, которая быстро превращается в панику, когда он передаёт ей маленького Итачи на руки. Фугаку крепче сжимает дверную раму; Намикадзе Минато похож на жнеца в холодных глазах и сжатых челюстях. — Если это не приказ Хокаге, то вопрос о Шисуи мы можем решить самостоятельно, или чуть позднее, — он смотрит глаза в глаза, — Наруто нужен отец. Он не упоминает второго ребёнка, он не знает, что случилось, он не знает, жив ли младенец, прошло явно меньше шести часов. Хокаге смотрит, смотрит и смотрит на него, лето просыпается с пением птиц, цикад и распускающимися цветами; сейчас утро, все ещё очень раннее, ему стоило идти в отделение полиции через час — вряд ли он дойдёт туда сегодня. Минато исчезает с лёгким импульсом чакры, перемещаясь к другой метке, Фугаку медленно закрывает раздвижную дверь; белая рисовая бумага смотрит на него, он думает о крови на плаще Хокаге; он думает, что скоро ему вновь нужно будет идти на похороны, он ненавидит это. Он двигается, разворачивается, его сыновья выглядывают из-за поворота, в глазах Итачи роятся вопросы, беспокойства, скорее всего, из-за имени Шисуи, а Саске просто переводит взгляды между ними. Фугаку тянется к ним, его руки находят их волосы, встрепенув — оба мальчика шокированы, и Фугаку не готов думать о том, насколько же редко он проявляет свою привязанность, что они так реагируют. — Вы оба молодцы, — говорит он им, думая о том, что делал Хо в таких случаях; он не уверен, что у него бы вышло улыбнуться хоть в сотую долю также ободряюще. — Итачи, присмотри сегодня за домом, — Микото на задании, а Саске все равно всегда под присмотром Итачи. — Саске, не напрягай своего брата, — всё же говорит он, встав с колен и направляясь в свой кабинет. Двери закрываются, тишина похоже на погружение под воду. Всё также, как было вчера, лишь одной, а может двумя проблемами больше. Он опускается за традиционной стол, его колени болят от этого движения; шаринган вращается, вращается, вращается, уже не столь чёткий по краям зрения, как раньше, а воспоминания вращаются в том же ритме томое в его голове лучше любых фотографий и киноплёнок. Странно помнить, что его шаринган пробудился в Академии, когда девочка со слишком красными волосами сломала ему нос — Хо, предатель, так смеялся над этим, когда пришёл разбираться на правах его опекуна и шефа полиции. Он помнит, как Инони перевязывала ему сломанную ногу, а Кушина вообще была без сознания, чем-то отравленная — экзамен на чуунина тогда казался опасным испытанием; забавные времена. Воспоминания кружится в красных тонах, а её волосы сливаются в этом, как часть пейзажа. Кровь стекает по его щеке, подобно слезе, и Фугаку закрывает глаза. Ему нужно сообщить всё старейшинам, ему нужно найти Шисуи, ему нужно всё же лично поговорить с Мизукаге, ему нужно остановить Минато от какого-то более глобального безумия, как война, иначе его клану действительно придётся переезжать, но по совсем иным причинам, ему нужно всё же сказать своим сыновьям, что он любит их словами — но сначала, возможно, ему стоит сообщить об этом Инони раньше, чем другим; так будет правильнее. Через минуту. И ещё одну. И ещё две. И ещё несколько…

(— Узумаки Кушина, — недовольно говорит девочка перед ним, у неё красные волосы, темно-синие глаза и протянутая рука, больше похожая на предложение драки. Он смотрит на её руку с презрением. — Учиха Фугаку, — говорит он, всё же из вежливости протягивая руку; красноволосая девочка резко тянет его на себя и перекидывает через плечо. Встав с земли, Фугаку отряхивает одежду, злобно глядя на мелкую засранку, она вторит его взгляду; Юхи-сенсей тяжело вздыхает, глядя в небо с вопросом, а девочка Яманака встаёт между ними до того, как они бы вцепились друг в друга. Да, Фугаку уверен, они никогда не смогут поладить.)