Часть 71

Нагато не до конца уверен, в какой из стран он находится сейчас, но что-то ему подсказывает, что в стране Огня не было столько диких волков. Гаара идёт рядом, напевая мелодию, которую услышал от женщины из каравана, который они сопровождали, притворяясь отцом и сыном. К счастью, Гаара легко подыгрывает ему, называя его папой, а сердце Нагато каждый раз делает небольшую остановку в груди. В конце страны и, возможно, океана с которого они начинали свой путь на западе страны Ветров, они встречают знакомого мужчину с белой кожей и змеиными глазами. Риненган может помнить многое, и лица всех трёх саннинов Конохи навсегда бы осталось в памяти Нагато и без его глаз. Змеиный саннин переводит взгляд от него к Гааре и обратно — от его глаз до живота джунчуурики; бледные губы расплывается в улыбке, которая заставляет Нагато подтянуться к сума с кунаем на бедре. — Какая любопытная встреча, — произносит мужчина, у него мягкий голос, а глаза блестят без отражения солнца, — не знал, что Джирайя скрывал от меня такой дар природы, — змеиные глаза осматриваю Нагато с ног до головы, и он толкает Гаару за себя; мальчик легко прячется, умный ребёнок. Нагато понимает, что бой, возможно, неизбежен, но это явно не самая лучшая идея, учитывая, что ему придётся в одной руке держать Гаару (он бы предпочёл держать мальчика ближе к себе, чем дальше). — Нам проблемы не нужны, — всё же решает предложить Нагато разойтись мирно. Змеиный саннин усмехается, словно это какая-то смешная шутка. — Тогда вам не повезло, — говорит мужчина, а затем наклоняет голову влево, пропуская кунай, опущенный из теней леса. Засада. Нагато оглядывает саннина ещё раз: слегка потрепанная одежда, некоторые подпаленные края, спутанные волосы и пара свитков в руках. Черт. Кажется, он кого-то ограбил. Шиноби Ивы в масках появились, чтобы окружить их, Орочимару криво улыбается, скользя змеиными глазами с узким зрачками между противниками — Нагато поднимает Гаару на руки одним рывком, прежде чем вспыхивают ниндзюцу и складываются печати. Нагато, возможно, отбивается от трех, четверых или пятерых сразу с попеременным успехом; чужая спина касается его спины. — Интересное положение дел, не правда ли? — спрашивает его саннин с некой долей юмора в голосе. — Этот жабий идиот научил тебя чему-то полезному? — слышит Нагато, прежде чем они расходятся, он прижимает Гаару ближе, его плечо режет чья-то катана, земля становится вязкой, как зыбучие пески, и Нагато не уверен, это чакра ребёнка или противника. Он наклоняется перед взмахом чужого копья и бьёт АНБУ ногой в маску на лице, а танто змеиного саннина срубает чужую голову с плеч. — Почему мы вообще сражаемся с ними?! — спрашивает Нагато, отправляя нескольких шиноби в воздух, вместе с деревьями, используя силу риненгана. Змеиные глаза наблюдают за людьми, за ним в такие моменты, за его движением чакры, за его техниками — это тяжелый взгляд, препарирующий и режущий на куски, чтобы посмотреть, что у него внутри. — Я одолжил несколько их знаний, а ты мой сообщник, — звучит забавляющийся голос, когда они отпрыгивают от ниндзюцу воды в одну сторону. — С каких пор?! — оправдано возмущается Нагато; ему, конечно, нужно попасть в Лист, но отсутствие повязки на голове мужчины не внушает доверия, если честно. Даже если предположить, что это какая-то миссия деревни, но для скрытности брать одного из самых узнаваемых лиц Конохи, по меньшей мере глупо. Саннин складывает печати и змеи, тысячи змей, вылезают из земли, как черви. — С тех самых, как тот идиот выбрал вас, — звучит равнодушно, но Нагато может услышать обиду, когда она появляется перед ним. О боги, почему он должен разбирать то, что явно натворил Джирайя-сенсей? Гаара выглядывает из его хватки, запоминая все своими зелёными глазами, а жёлтые змеиные глаза не моргают, глядя на них. Затем, через миг, они бегут все трое, как можно дальше от этого места в одном направлении.

(— У тебя интересные волосы, — говорит Орочимару, касаясь его чёлки, и Нагато едва не шлепает старшего мужчину по руке. — Они совсем не подходят твоим глазам. Нагато делает шаг назад, насколько это вообще возможно в какой-то узкой и тёмной пещере. — Я таким родился, — лишь отвечает он; Джирайя-сенсей тоже остался с ним только из-за его глаз, он знает это; только Конан и Яхико никогда не просили ничего от него. Змеиный саннин вновь непонятно хмыкает, по-прежнему непрерывно глядя в его глаза. Нагато делает ещё один шаг назад, упираясь спиной в камни; просто на всякий случай.)