Часть 78

Узумаки Ханако хлопает другую красноволосую женщину по щекам, препарат должен был подействовать и насильно вывести её из комы, не говоря уже о дозе адреналина, который она ей вколола. — Проснись и пой, девочка, ты нужна этому проблемному миру прямо сейчас, — мягко и слегка весело говорит она, будучи единственной в районе, кто решил не эвакуироваться. Её сложно назвать гражданской в полном смысле этого слова, но протезы не столь подвижны для печатей, да и Нанаби в её теле в последние месяцы в Тумане становится слишком неспокойной. Бывшая джунчуурики Кьюби выдыхает тихо и слабо, едва открыв глаза: — Мито-сама?.. Ханако хмыкает, сверкая зубастой улыбкой. — Прости, милая, но нет. Твой муж пришёл за тобой, — где-то раздаётся грохот ещё одного рухнувшегося здания, ветер взмывает её красные волосы во все стороны, и она думает, что нужно было срезать их до плеч, а не до лопаток. Она заставляет женщину сесть, держа её за плечи. — Вставай. Какой-то лис и роды не могли сломать тебя, ты же Узумаки. Она помнит слова своей матери, она помнит волю своего отца, она помнит, что не умирала, сколько бы времени не прошло. Даже если она хотела этого.

(Полагаю, тебе не нужна помощь? — с лёгкостью в голосе спрашивает её мужчина, поднявшийся к алтарю, у него темные волосы и вращающийся красный глаз. Она думает просить его о смерти. Она думает о том, какая бы это была жалкая участь. Она думает, что не хочет оставаться в деревне, ради которой отдала все и даже больше. Но Мизукаге спас её. Вытащил, унёс, собрал протезы и объяснил ей, как ими пользоваться, выводя незнакомые ей, но интересные печати фундзюцу. Он отдал ей свитки из Узу, как будто они ничего не стоят для него. Странный мужчина, очень странный; у меня есть слабость к Узумаки, сказал он, и она думает о семье, которую потеряла много лет назад.)

— Где… я?.. — глухо спрашивает женщина, всё ещё не совсем в себе; возможно, дело в обезболивающих, которые Наоми смешала для неё перед уходом, а может дело в том, что она ненадолго умерла и её вернули к жизни. Дверь распахивается, ударяясь об стену, и один из детей Мизукаге вбегает к ним; как много джунчуурики на один квадратный метр в этой деревне, конечно. — Ханако-сан, нужно эвакуироваться, срочно! — с нажимом и паникой говорит юноша, подбегая к ней. — Часть здания с несущими стенами была разрушена, здание может не выдержать, — он перехватывает руку женщины Конохи через плечо, — вы тоже держитесь, Узумаки-сан, — говорит он ещё не пришедшей в себя Узумаки, одним движением выдергивая её капельницы. Они выходят через окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как больница сложилась, как карточный домик. — Старушка Наоми будет в ярости, — усмехается Ханако, в их деревне буквально всего два госпиталя: один для шиноби, второй для гражданских. Если где-то в южном районе рухнуло и второе здание, Наоми, возможно, лично пойдёт в Коноху с ответным ударом. — Нам надо уходить, — Утаката выдувает водные пузыри, пропитанные чакрой Рокуби, что опускаются на очаги возгорания небольших пожаров и гасят их. Вдалеке звучит рёв огня, Ханако не оборачивается на него, в отличие от мальчика, что смотрит в ту сторону крайне обеспокоенно. — Не переживай слишком много, он сдерживается, — замечает она, вновь хлопая вторую Узумаки по щекам. — Сдерживается? — переспрашивает мальчик, моргая на неё большими глазами; молодость так и озаряет его лицо, иногда она забывает о том, сколько им всем лет. Ханако кивает, проверяя зрачки женщины, те реагируют на свет, это хорошо. — Да, если бы он сделал половину того, что в Камне, то давно бы победил, — она встаёт с другой стороны от женщины, также перекидываю её руку через плечо, её протезы скрипят от дополнительного веса. — А теперь, малыш, идём прямо туда, — кивает она подбородком к потокам ветра, огня и ниндзюцу. Утаката посмотрел на неё, как на сумасшедшую, впрочем спорить не стал — сразу видно ребёнка Четвёртого Мизукаге.

(— Что происходит?.. — спрашивает женщина, когда им остаётся один квартал, она может слегка передвигать ногами, но не держится на них твёрдо. — Всего лишь прогулка двух нынешних и одного бывшего джунчуурики, — весело отмечает Ханако, повернув голову влево, там чакра Кьюби держится, как чёртов красноликий маяк. — Что?.. — вновь спрашивает женщина. — Ах, а ещё твой муж разрушает наш дом, — легко дополняет Ханако, а Утаката может лишь утвердительно хмыкнуть. — Что? — более твёрдо спрашивает женщина, её глаза, оказывается, сине-серые. — Добро пожаловать в Туман, — вставляет Утаката с другой стороны, словно это их самый обычный день. Впрочем, с их Мизукаге это так и есть.)