Часть 84

Снова несколько вещей происходит одновременно: концентрированная чакра биджу сжимается до маленько черной точки, видимой только шаринганом или бьякуганом, но никак не обычными человеческими глазами; хватка Хокаге исчезает с его рук, как и вес колена, что упиралось ему между лопатками, и Обито срывается в вверх; он проходит через мир Камуи и обратно за доли секунды, хватаясь застежку верхней одежды Мизукаге и сжигает ее одним точным выбросом огня, избавляясь от печати бога грома на руке и печати подавления чакры на спине, оставшись в сетчатой водолазке; Обито появляется слева от Казекаге, его бывший сенсей справа — красные волосы двух Узумаки сливаются, когда Казекаге отступает назад, и Обито хватает за руку, как он думает, Ханако, прежде чем прыгать через измерение. Он перекидывает женское тело, чувствуя плоть, вместо протезов, ругается вслух — Узумаки Кушина смотрит на него, устало и вымученно, если её выдернули от капельниц, то обезболивающее скоро сойдёт на нет; в измерении камуи также тихо, как и всегда; его шаринган кружится, когда проходят секунды, знакомые цепи Узумаки не оборачиваются вокруг него, и он поправляет свою хватку на её теле, делая её мягче. — Хочешь верь, хочешь нет, но я бы предпочёл, чтобы ты ушла отсюда живой, — сообщает он ей более низким голосом, чем обычно; тем, который он использовал для личности Мадары; на всякий случай ещё больше отделяя себя от Учихи Обито. — Желательно со своим мужем. Узумаки Кушина устало хмыкает в его руках, устало прислонив голову к его груди; даже через перчатки он чувствует насколько у неё холодное тело. Чёрт, надо заканчивать с этим фарсом. Он возвращается в реальный мир к знакомой сигнатуре чакры, его тётя смотрит на шиноби Песка также, как Саске смотрел на своего брата, так же как Итачи смотрел на него, также как он сам смотрел на весь мир: с ненавистью и желанием уничтожить. Обито думает, что спросит об этом позже или найдёт ответ самостоятельно. Он говорит забрать ей детей, ему будет проще, если он не будет постоянно отслеживать местоположение подростков; Казекаге почти снёс Утакате голову, и ему бы не хотелось иметь дел с тем, чтобы срочно искать джунчуурики для Рокуби. Он встречается с Хокаге через уже пустое пространство, взрыв уничтожил все метки бога грома, которые были видны; голубые глаза, вместо жёлтых от сендзюцу, мужчины прикованы исключительно к женщине в руках Обито. Ханако же выглядит так, словно готова откусить его бывшему сенсею голову. Довольно комично, что они оба перепутали женщин Узумаки, когда торопились; он усмехается, всё ещё краем глаза отслеживаю действия шиноби Песка; ах, если бы взгляды могли убивать, Казекаге давно бы расправился с ним. — Думаю, на сегодня хватит, — говорит он Хокаге, делая шаг вперед; его шаринган горит, ловя каждое микродвижение мышц, а чакральные каналы болят так, как не болели уже лет двадцать. — Я был серьёзен, когда говорил, что можно решить всё без драк и разрушения моей деревни, — фраза так легко ложится на язык, что он едва осознает странность этого; когда он стал считать деревню Тумана своей? Намикадзе Минато хмурится, лицо мрачное, бесстрастное, едва ли можно прочесть что-то на нём. — Поставьте меня… — слышит он тихий шепот, едва не пропуская его, а затем смотрит на женщину в своих руках. Узумаки Кушина бледна, хрупка, но никогда не слаба; её взгляд напоминает ему о юноше в конце света, ради которого он делает всё это. Он опускает её ноги на землю, придерживая одной рукой; она пошатнулась, но выстояла; Обито замечает, что Хокаге поступает также, вот только, когда он отпускает Ханако, та резко разворачивается ударяя мужчину красными волосами по лицу — Обито на девяносто девять процентов уверен, что это было сделано намерено. Шаринган встречается с голубыми глазами, миг напряжения, давления, недоверия — затем они отпускают руки женщин, и те двигаются вперёд. Ханако, как ни странно, встречает Кушину на полпути, помогая ей, возвращаясь к Хокаге. Следующий момент навсегда остаётся в шарингане Обито, как и множество других вещей в его жизни: Узумаки Кушина со всеми малыми силами, что у неё есть, дарит своему мужу самую звонкую пощёчину, которую он только слышал, что голова Хокаге дёргается в сторону. — Минато, ты что, идиот, даттебане?! Ханако весело усмехается этому, явно наслаждаясь, когда отходит на шаг, затем на два, и Обито делает быстрый рывок на десять шагов, ловя её до того, как протез ноги разламывается по линии сборки швов, и поднимает её на руки. Возможно, у него сегодня такой день: носить женщин Узумаки на руках.

(— Убирайтесь отсюда, — говорит Обито, поворачиваясь к Казекаге и его лакею; его шаринган вращается-вращается-вращается, а чакра Нанаби легко проходит через его тело от Ханако; возможно дело в том, что он когда-то был джунчуурики Джуби, а может в том, что он Учиха, но ядовитая чакра не жжёт его кожу, как должна. — Я понятия не имею, где твой сын, и Дождь тоже не знает. Если продолжишь войну, мне придётся убить каждого из вас. Казекаге долго смотрит на него, взвалив своего АНБУ себе на плечо; Обито заставляет свой шаринган закрутиться до мангёку, ожидая движения песка под ногами в любой момент. Проходит секунда. Затем вторая. На третьей секунде слышится рычащий смешок. — Если они так жаждут умереть, зачем им отказывать? — Кьюби появляется, и только отточенные рефлексы заставляют Казекаге увернуться от режущей чакры; кровь окрашивает песок, а рука мужчины остаётся там, где он стоял. Лис улыбается, животный оскал выглядит неестественным на человеческих чертах. Злоба сочится из каждого следующего слова. — Так запереть Шукаку, что никто не может до него достучаться… Шисуи, его явно забывающий, что он смертный ребёнок, кузен, появляется, чтобы повиснуть на плечах Кьюби, который даже не пошатнулся от инерции, стоя на своём месте, подобно каменному изваянию. — Не делай эту политическую обстановку ещё хуже! — кричит Шисуи прямо в ухо лису, и Кьюби морщится от громкости; Обито даже может испытывать к биджу некое сочувствие. К счастью, Казекаге не является самоубийцей, исчезая в песке, оставляя за собою запах крови, по которому его можно преследовать. — Пожалуйста, хватит, — устало говорит Обито, встав перед Кьюби; красный встречается с красным; Обито ждёт нападения, ему ли не знать, как сильно лис ненавидит эти глаза. Чакра Нанаби чуть успокаивается, но всё ещё здесь, и Ханако явно готова, если что, вступить в драку с ёбанным биджу. У Обито болит голова и глаз, но он готов вступить в ещё один бой, если потребуется. Однако, вместо этого Кьюби хмыкает, развернувшись, и уходит, как ни в чем не бывало. Шисуи продолжает висеть у него на шее и кричит что-то о том, что приведёт его обратно. Обито очень хочет помассировать виски, но ещё больше мечтает принять душ. — С тобой не бывает скучно, да? — весело спрашивает Ханако, хлопая его по груди, и чакра Нанаби исчезает. Обито, если честно, уже хочет жить простой и скучной жизнью).