Часть 101

Когда Инони приходит к семи утра в свой цветочный магазин после того, как три дня слушала тысячи вопросов своей племянницы (ах, четырехлетние дети просто неутолимы), то она может простить себе, что не сразу заметила открытое окно; наверное, по этой причине она бросила кунай в Фугаку, когда включила свет и увидела его. Учиха увернулся, одним движением головы, сидя за её столом в абсолютной темноте. Инони задаётся вопросом: хочет ли она знать? — У меня проблемы, — вместо приветствий говорит Фугаку, и Инони понимает, что вне зависимости от своих желаний, она будет посвящена в проблемы старого боевого товарища. — Настолько важные, что ты сидел среди моих цветов в одиночестве в темноте? — спрашивает она, повесив ключи на крючок за кассой, обходя стойку и садясь напротив него. Справедливости ради, её друг правда выглядит так, словно не спал неделями. Впрочем, с тех пор, как Минато вернулся с измотанной, еле держащейся на ногах, но живой Кушиной, вся деревня стояла на ушах. Она лично караулила Кушину у её кровати, развлекая её глупыми историями с детских площадок, которые посещает Ино, и о том, что старший ребёнок Фугаку начал таскать к ним домой сотни раненых животных, чтобы лечить их (приятно, что Итачи начинает вести себя, как подобает ребёнку). Впрочем, ей за руку пришлось вести этого упрямца навестить Кушину; эти двое иногда бывают так упрямы, когда дело касается чувств; как будто не этот мужчина за два дня до этого позволил ей выплакать все свои слёзы ему в плечо, когда сообщил, что Кушина, скорее всего, мертва. — Микото беременна, — говорит он так, словно это проблема вселенского масштаба. Она поднимает светлую бровь. — Поздравляю? — хмыкает она, потому что радости у него гораздо меньше, чем в прошлые разы. Чёрные глаза устало смотрят на неё, и она едва не задыхается от осознания. — Не от тебя?! — шепчет она, чувствуя себя сплетницей на дневном рынке, и тяжелый взгляд Фугаку говорит ей всё, что она должна знать. Инони прикрывает рот рукой, чтобы не сказать какую-то глупость; например, пошутить, что последние пару лет ходили слухи о романе Фугаку то с ней, то с Кушиной, а теперь тут такое. Сосредоточься, Яманака, — говорит она сама себе и выдыхает, забывая о всякого рода сонливости. Она вспоминает, что её запасы алкоголя опустели с прошлого раза, и она ещё не успела их пополнить. Вместо этого она встаёт и включает электрический чайник. — Кто-то ещё знает? — спрашивает Инони, думая о том, собирается ли её друг разводиться? Нет, не так, возможен ли развод? Фугаку стал главой клана только благодаря этому браку, как это должно работать? Учиха вздыхает так, словно на его плечи легли разом все проблемы мира, и Инони едва не закатывает глаза; проблема, конечно, есть, но не настолько серьёзная. — Из нужных людей: я, Микото и теперь ты, — Фугаку вглядывается в белые колокольчики в вазах так, словно у них есть ответы на все его вопросы. — Оказывается, старейшины в моём клане более испорченные, чем я когда-либо думал. Ты знала, что можно забеременеть от мертвеца? До вчерашнего дня я многого не знал. Инони переводит глаза на его плечи, обманчиво расслабленные, но жёсткая линия говорит о неком решении, которое тот принял. Фугаку хмыкает, пряча лицо в ладонях на мгновение слабости (что сделали его старейшины? Инони боится спросить), прежде чем поворачивается к ней с активированным шаринганом, три томое кружатся и кружатся против часовой стрелки, и она без страха смотрит старому другу в глаза. — Насколько большие у тебя сады? — спрашивает её мужчина, который когда-то прижигал огнём её потерянную конечность, чтобы она не умерла от кровопотери, а затем пронес её на спине через две страны домой. Яманака Инони ухмыляется, слыша, как закипает вода рядом с ней, шипит пар, и выключается чайник. — Можно спрятать около четырёх тел, — отвечает она, думая о том, что ей придётся отказать брату в своей роли весёлой тёти на ближайшую неделю. Возможно, сегодня станет на несколько Учих меньше; как хорошему другу, ей нужно подготовить почву; неплохая экономия на удобрениях.

(— Поверить не могу, что вы меня не позвали! — возмущается Кушина, которой точно не должно быть на её заднем дворе сегодня ночью; возможно, эта женщина что-то в встроила в печати, которые наложила на её дом, и те теперь следят за ней. — Нам не нужна жена Хокаге на месте преступления! — кричит Фугаку из неглубокой могилы, злобно втыкая лопату в землю и сверля Узумаки красными глазами. — Сказал шеф нашей полиции! И глава клана этих жмуриков! — ёрничает Кушина, подходя ближе, и Инони ловит её, чтобы усадить на землю; Рин убьёт уже их, если они заставят её перенапрягаться; трупы троих стариков остались полностью проигнорированы. — Хватит спорить! — упрекает Инони, смотря то на одну, то на второго. — Кушина, сядь, немедленно. Или я тебя заставлю. Фугаку, копай, ты единственный из нас, кто не ранен и со всеми конечностями. Учиха фыркнул на неё, вновь берясь за лопату, а Узумаки, не просидев и минуты, пошла рисовать дополнительные печати для чего бы там ни было; Инони просто рада, что гендзюцу Фугаку скрывает их от глаз АНБУ.)