Часть 104

Намикадзе Минато ждёт дни, затем недели, и, когда заканчивается лето, он может лишь удивляться, что ответной реакции от Мизукаге не следует; их письма продолжают игнорировать, а требование репараций даже не думает появляться. Все знают, насколько жесток этот человек, деревня Камня не даст забыть об этом, восстанавливаясь уже третий год, но контратаки, кроме как от его собственного Совета и глав кланов, не приходит. Конечно, Четвёртый Мизукаге остаётся непредсказуемым даже в подобных, казалось бы, очевидных решениях. И тем больше вопросов это оставляет: зачем он пришёл? Зачем он помог? Зачем он делает всё это, не прося ничего взамен? Мир шиноби так не работает, но, возможно, Мизукаге решает быть статистической ошибкой для всего, что каждый знал по умолчанию: чужак, ставший каге в чужой стране, человек без имени, с такими запасами чакры, что не имеют смысла, без ясных целей и мотивов, с жестокостью, которую применяет ко всем, но делая ряд неясных исключений. Возможно, Минато стоило послушать совет Амекаге, данный на собрании два года назад: не пытайтесь залезть в голову безумцу, — сказал ему тогда рыжеволосый мужчина, и это странным образом напомнило ему тон Джирайи-сенсея. Минато морщится от головной боли и прикладывает холодные пальцы к вискам; Кушина идёт на поправку медленнее, чем ожидалось, её чакральные каналы фактически уничтожены, и Рин не думает, что она снова сможет быть полноценным шиноби (а Цунаде-химе не отвечает на их запросы, исчезнув в противоположном направлении от его наставника); Наруто скоро исполнится четыре года, он невероятно активный мальчик, и его младший брат точно пошёл в него — Минато чувствует уколы совести, что оставил уход за детьми на Какаши, не доверяя ни одной няне. На самом деле, удивительно, как мало он доверяет людям в собственной деревне, будучи её каге, но ничего не может с собой поделать, думая обо всех преступлениях, что скрывал старейшина Шимура, а затем и Орочимару; неизвестно, что может выясниться завтра, а Фугаку со своим мрачным настроением в последние недели совсем не помогает отмахнуться от шёпота старейшин у него под ухом о готовящемся мятеже. Мы не можем доверять Учихам, — говорит старейшина Утатане, это звучит, как нечто личное, нечто повторенное сотни, если не тысячи, раз, и Третий Хокаге рядом с ней лишь глубже закуривает, погружённый в свои мысли. Минато не знает, сделали ли им что-то Учихи или же это влияние Второго Хокаге, но ему уже осточертело слушать яд, который является первопричиной этих недовольств Учих. Если бы кто-то спросил Минато, он бы сказал, что лично он не может доверять никому — он умнее этого, лишь вежливо улыбается, мягко отвергая их слова, сжимая кулаки под столом. — Мы не можем судить весь клан лишь по нескольким их представителям, — если бы весь клан был таким, как Учиха Мадара или же Четвёртый Мизукаге, они бы жили в совсем другом мире. Старейшина Митокадо презрительно фыркает, даже не пытаясь скрыть этого; улыбка Минато не дрогнула, ни на йоту, даже если ему хотелось бы этого; он думает, что соревноваться в скорости с Мизукаге, избегая участи быть сожжённым заживо, было легче. — Ты знал, что некоторые из их старших членов неизвестным образом скончались от инфаркта? Все трое разом, в один день, — замечает мужчина, поправляя очки. — Они начали чистки. Для чего же ещё, кроме как убрать неугодных и несогласных? Минато делает себе заметку, чтобы спросить об этом Фугаку, если удастся застать его хотя бы в приемлемом настроении; один плюс, полиция нынче работает как часы. — Откуда сразу такие выводы, Митокадо-сама? — пытается быть дипломатичным Минато, зная, что не услышит ничего, кроме предвзятых высказываний. Мужчина стучит кулаком по столу, керамические стаканы дребезжат, и это отвлекает бывшего Хокаге, когда он переводит взгляд на своего старого товарища. — Потому что от Учих никогда нельзя ждать ничего хорошего! — звучит речь столь же старая, как и леса, которые существовали до Первого Хокаге; нечто, что жило и копилось дольше, чем они четверо живут вместе взятые. — Даже Кагами, этот чёртов!.. — Хомура, — произносит командным тоном Сарутоби Хирузен, тишина застывает, она накаляется и неприятно колет кожу; Минато слышал об Учихе Кагами, не слишком много, этот человек умер ещё до его рождения; но даже Минато, будучи мальчишкой, ловил разговоры старых тётушек о любовнике Второго Хокаге. Лишь через десять лет он смог узнать, что этот человек был дедушкой Обито, прочитав это в его деле (а также отцом Хо-сана, что стало для него бо́льшим открытием, если честно). Третий Хокаге выдыхает дым, табак пропитывает всю их одежду и волосы, и Минато думает о том, что ему придётся принять душ дважды, прежде чем вернуться к жене и детям; он думает о пепле, костре и огне, который чувствовал от многих Учих, что встречал в своей жизни (от Обито всегда пахло, как от летней травы, если верить Какаши, а он склонен верить своему ученику, Шисуи во многом похож на своего покойного кузена; от Фугаку доносится легкий запах походного костра, как всегда жаловалась ему Кушина, хотя, на самом деле, ей нравился этот запах; от Итачи, судя по словам Рин, всегда пахнет травами, особенно теперь, когда она стала учить его делать лекарства вручную; Теме пахнет, как дом, пап, лишь один раз сказал ему Наруто, как будто это самая очевидная вещь в мире, и Минато мог лишь согласиться); лишь от Мизукаге он ещё ощущал прилипший запах крови. — Прошлое должно оставаться в прошлом, — заключил его предшественник, смотря на Минато уставшими запавшими глазами; ему кажется, что он отвечает ровно таким же взглядом. — Не думаю, что мертвецы дадут нам любые ответы, которые мы бы хотели от них услышать. Минато усмехается, вспоминая краткий список запрещённых техник в архивах, оставленных Вторым Хокаге, а после украденных Орочимару, когда тот покинул Коноху; если бы Минато пришлось выбирать мёртвого Учиху, с которым он бы хотел поговорить, он бы выбрал своего ученика; он бы хотел извиниться. — Предлагаю на сегодня закончить, — решает он, встав до того, как кто-то из них согласится. Иногда Минато задумывается, этого ли хотели основатели, когда создавали деревню? Что-то ему подсказывает, что Первый Хокаге был бы в ужасе, узнав, что презрение к Учихам пережило столь многое. (Что это говорит о Втором Хокаге, который сделал молодого Учиху, годящегося ему в сыновья, своим любовником?) На таком фоне, Намикадзе Минато лишь надо постараться не стать хуже, чем предыдущие Хокаге.

(— Как ваши успехи? — спрашивает Минато у своих учеников. Какаши, не поднимая лица от подушки, поднимает руку в жесте АНБУ, что он жив; Рин вздыхает так, словно обучать талантливого Учиху — это какое-то испытание её навыков и терпения; Наруто же зовёт его посмотреть на рисунок, который он сделал на обоях, а Кушина спит на их кровати, прижимая к себе Акиру, не обращая внимания на шум. Минато решает, что сообщит о том, что к ним присоединится Шисуи, потому что Кьюби грозится убить каждого Учиху в клане, завтра.)