Часть 108

К своему сожалению, Обито знает много чужих секретов; Мадара никогда не умел молчать, поэтому он знает слишком много о том, о чём никогда не хотел знать: он знает, что однажды Первый Хокаге так задолжал даймё денег, что тот потребовал его жену в качестве списания долга, в ответ самому Мадаре, вместо Хокаге, пришлось соорудить гендзюцу всего процесса в голове даймё (вдовесок ко всему старик рассказал ему, что Мито-сама обо всём узнала до этого момента, и ей настолько не понравилось представления Мадары о её предпочтениях в постели, что она заставила его проделать это гендзюцу на ней; это не измена, если всё происходящее в гендзюцу, — говорил ему, тринадцатилетнему мальчишке, Мадара, и Обито искренне сомневался, что старик когда-либо бывал в здравом уме). Он также знает, что Второй Хокаге раскопал могилы своих младших братьев и запрятал их останки в глубинах своей лаборатории (Обито был там лишь один раз, и даже он не готов был разбирать гору свитков, что выше него в три раза). Он знает, что Третий Хокаге отправил своего старшего сына умирать, потому что тот был готов помочь Учихам в их перевороте, и по этой причине Асума не общался, вне их должностей, с отцом. И он знает, самое неприятное в его голове, но такое же нестираемое воспоминание, как и сотни других, что Наруто был зачат в кабинете Хокаге; и Обито мог прожить еще несколько десятков жизней не зная этого, но увидел это ещё в первый раз, когда захватил разум Кьюби; кто бы знал, что биджу видят это всё. Большинство этих секретов всегда касались Конохи, часть — его собственных грехов, включая управление Туманом, делая его более кровавым и бедным, доведя всё до революции и свержения Ягуры на тот момент. Ещё один, наверное, самый большой, секрет касается, разумеется, Зецу, его планов насчет освобождения Кагуи и всей этой предыстории кланов Учиха и Сенджу, которая также была скрыта даже от Мудреца Шести Путей. Воистину, Обито скучает по временам, когда он был всего лишь глупым, ничего не умеющим мальчишкой, с мечтами слишком большими для него. Хакуши (ещё один секрет) смотрит на него, выжидательно, вопрошающе, он не дёргает его за рукав, как раньше, но его взгляд достаточно ощутим, чтобы он почувствовал его даже затылком. — Слишком много думаю, — объясняет он на немой вопрос; волчонок наклоняет голову, хмурясь; его лицо такое выразительное, восполняя потерянный голос, что у Обито не хватает воли пытаться заставить его разучить этому. Судя по всему, у Изуми тоже не хватило на это сил, в чём-то они по-прежнему похожи. — Я разберусь с этим, — щелкает мальчика по носу, и тот отскакивает от него, Обито усмехается на этот недовольный взгляд; явный прогресс по сравнению с тем слепым обожанием, которое было ещё полгода назад, — тренируйся, а не лезь в проблемы взрослых, — хотя, опять же, в его возрасте Обито успел в первый раз умереть, так что, может быть, детям снова пора давать задания. Он так не хочет выпускать их из поля зрения, даже спустя два года от инцидента. Обито качает головой, он не может вечно оберегать этих детей; в самом деле, в возрасте Утакаты он уже напал и разрушил половину Конохи (с другой стороны, он не был самым психически стабильным подростком на континенте). — Позови ко мне Мэй, — взъерошивает он белые волосы Хакуши, замечая, что те отросли; Изуми говорила ему ещё до своего ухода, что мальчик решил подражать ему (Обито тогда мог только нервно усмехнуться). — Я дам тебе и ей задание, поймай по дороге Утакату. Тёмные глаза ребёнка загораются, он ярко и быстро улыбается, прежде чем исчезнуть в шуншине, слишком похожем по печатям и колебанием чакры на Шисуи, и Обито лишь вздыхает под маской. (— Вы, должно быть, шутите?.. — произносит Мэй, читая задание. Обито улыбается, сдерживая злорадный смех. — Нет, вы должны прибыть в столицу нашей страны и продать весь лак для ногтей в этой партии. Ангел Дождя с радостью послушает новости при встрече, — заканчивает он, Утаката с Хакуши кивают так серьёзно, словно отправляются на разведку, а не пробовать себя в торговле и рекламе; Мэй может лишь смотреть на партию в пятьдесят тысяч единиц товара и думать, как продать неизвестный бренд в столице, где живёт в два раза меньше человек.)