Премия льду за лутшего свата года

Лед на озере действительно заслуживал как минимум ордена от Аро за неоценимый вклад в укрепление семейных ценностей клана Вольтури. Никогда еще поверхность воды не была такой полезно-скользкой.Астрид, окончательно выдохшаяся от борьбы с гравитацией, лежала на Маркусе, уткнувшись носом в его холодную щеку. Её губы всё еще соприкасались с его, и это было единственное, что удерживало её сознание от того, чтобы улететь в стратосферу от восторга. Его руки на её талии сжались чуть крепче, создавая тот самый «замок», который не давал Астрид соскользнуть в сугроб. — Грустинка... — прошептала она, едва шевеля губами, из-за чего её ресницы щекотали его кожу. — А если я сейчас пошевелю пальцем ноги, мы укатимся на другой берег? Я чувствую, что лед под нами очень... целеустремленный. Маркус тихо хмыкнул, и этот звук вибрацией отозвался в теле Астрид. — Пусть катится. Если мы докатимся до Италии, я просто скажу Аро, что это новый способ передвижения для элиты. Астрид хихикнула, и от этого короткого смешка её наэлектризованные волосы выдали целую серию мелких голубых искр. Они затрещали в тишине озера, освещая их лица призрачным светом. — Ой! Я тебя током не бью? — спохватилась она, пытаясь приподнять голову, но тут же почувствовала, как её локти снова предательски поехали в стороны по маслу, разлитому (в воображении Аро) и льду. — Вжик! — и она снова припечаталась к его губам. — Кажется, лед настаивает на продолжении, — констатировал Маркус, когда они наконец смогли дышать. — Знаешь, Астрид... за три тысячи лет я видел много битв, коронаций и падений империй. Но я никогда не думал, что моим самым сложным испытанием будет удержать на месте одну маленькую, скользкую и очень шумную катастрофу. Астрид затихла, рассматривая его глаза так близко, что видела в них каждую золотистую искорку. — Я не катастрофа... я эксклюзивное издание, — с достоинством поправила она, шмыгнув носом. — Просто у меня переизбыток энергии. И кажется... кажется, мои синие перчатки приклеились к твоему камзолу. Это знак! Она попыталась пошевелить рукой, но из-за отсутствия трения под локтями и надежного захвата Маркуса на талии, они вдвоем начали медленно, почти торжественно вращаться на месте. Центр озера превратился в гигантский проигрыватель, где Маркус и Астрид были иглой и пластинкой. Они медленно кружились на льду, лежа в объятиях друг друга, а над ними раскинулось бездонное небо Аляски. — Мы кружимся! — пропищала Астрид, крепче прижимаясь к его шее. — Смотри, звезды тоже кружатся! Грустинка, это лучший вальс в моей жизни, хоть мы и лежим! Маркус закрыл глаза, позволяя этому странному, абсурдному и невероятно теплому моменту длиться вечно. Ему больше не было грустно. Ему было... правильно.Она завозилась на груди Маркуса, пытаясь найти опору. Её синие перчатки то и дело проскальзывали по его дорогому сукну, пока она, наконец, не уперлась коленями в сугроб. Оказавшись чуть выше его лица, Астрид инстинктивно запустила пальцы в его идеально гладкие, темные волосы. — Ой, Грустинка, они такие запутались! Дай я поправлю, а то Аро опять скажет, что я тебя испортила! — затараторила она, уже предвкушая творческий процесс. Маркус, всё еще лежа на спине и глядя на неё снизу вверх, лишь тяжело вздохнул, прикрыв глаза. — Только не косички, Астрид... — предупредил он тихим, почти умоляющим голосом. — Пожалуйста. У Кая до сих пор нервный тик, когда он видит расческу Астрид шмыгнула носом, честно стараясь сдержать порыв заплести ему «дракончика». — Ну ладно, хнык... — обиженно протянула она. — Просто расчешу пальчиками... Она попыталась сесть поудобнее, чтобы дотянуться до его затылка, но забыла о главном правиле своей жизни: никогда не делай резких движений на льду. Стоило ей перенести вес тела, как её пятая точка со свистом поехала вперед по обледеневшему камзолу Маркуса. — Ой-ой-ой! — пискнула она, теряя равновесие. Вместо того чтобы сесть рядом, она по инерции проехалась прямо ему на шею и плечи. Её пышные красные юбки взметнулись облаком, а корсет, туго затянутый Эсме еще утром, в этот момент подчеркнул всё, что только можно было подчеркнуть. Маркус, чья голова оказалась буквально погребена под атласом и кружевами, замер. Когда Астрид, наконец, затихла, балансируя у него на ключицах, перед глазами древнего вампира открылся вид, который заставил бы покраснеть даже мраморную статую. Из-за того, что она сидела на нем «верхом», её фигура, затянутая в изящный наряд, приобрела идеальную форму песочных часов. Тонкая талия, подчеркнутая шнуровкой, и пышные бедра в красном шелке создавали такой силуэт, что Маркус на мгновение забыл, как дышать (хотя ему это и не требовалось). — Астрид... — его голос прозвучал подозрительно хрипло. — Ты сейчас... очень эффективно блокируешь мне обзор. И мой воротник. — Я не нарочно! — взвизгнула она, отчаянно краснея и пытаясь ухватиться за его уши, чтобы не сползти дальше в снег. — Я просто хотела... ну... занять доминирующую позицию в нашем диалоге! Грустинка, почему ты так странно смотришь? У меня что, опять белка в декольте застряла? Маркус только крепче обхватил её за бедра своими ледяными ладонями, чтобы она не совершила очередной полет в кусты. — Нет, Астрид. Белок нет. Но, кажется, я начинаю понимать, почему люди так ценят... отсутствие трения.Маркус, решив, что лимит «ледовых приключений» на сегодня исчерпан (а вид в форме песочных часов слишком хорош, чтобы делить его с подзорной трубой Аро), проявил неожиданную для своего почтенного возраста прыть. Одним мощным движением он поднялся со льда, не выпуская Астрид из рук. Он подхватил её под спину и колени, прижав к своему камзолу так крепко, что её юбки взметнулись красным облаком, окончательно запутавшись в его ногах.— Грустинка! Ты меня несёшь! — пропищала Астрид, обвив его шею руками в синих перчатках. — Ой, смотри, я не соскальзываю! Твой бархат такой цепкий... или это я так сильно в тебя вцепилась? Маркус ничего не ответил, лишь плотнее сжал пальцы на её талии. Он двигался бесшумно и невероятно быстро, выбирая самые тенистые тропинки, чтобы не попасть в поле зрения замковых башен. Тем временем на главном балконе Вольтерры разыгрывалась драма.Аро, вцепившись в свою золоченую трубу, бешено вращал её из стороны в сторону, обшаривая каждый куст в лесу. — Да куда они делись?! — ворчал он, поправляя съехавшую на лоб мантию. — Только что там было какое-то красное пятно и куча искр, а теперь — тишина! Кай, посмотри сам, может, их медведь съел? Или они провалились в текстуры реальности из-за её аномалий? Кай, стоявший рядом и меланхолично жующий засахаренную фиалку, даже не повернул головы. — Аро, если Астрид съест медведь, у медведя начнется изжога и он прибежит сюда просить соды. Расслабься. Скорее всего, Маркус просто проявил благоразумие и спрятал своё «сокровище» от твоих любопытных глаз.Пока Аро высматривал их в лесу, Маркус уже бесшумно проскользнул через боковую дверь для прислуги и поднялся в свои личные покои. Он аккуратно опустил Астрид на огромную кровать с балдахином, которая была такой мягкой, что девушка тут же в ней утонула, оставив снаружи только голову и кончики синих пальцев. — Фух... — выдохнула она, пытаясь выбраться из пуховых подушек. — Это было круче, чем канадские горки! Грустинка, а у тебя тут уютно... только пыльно немножко. Хочешь, я завтра тут всё протру своим «мыльным вареньем»? Маркус замер у двери, задвигая тяжелый засов. Он обернулся, глядя на это взъерошенное чудо, которое умудрилось превратить его вековую депрессию в сплошной приступ адреналина. — Нет, Астрид, — мягко сказал он, подходя ближе и снимая с её волос последнюю еловую иголку. — Давай договоримся: в этой комнате ты будешь просто... сидеть. Или лежать. Желательно — рядом со мной. Без мыла. Без белок. И без попыток отполировать потолок. Астрид хитро прищурилась и, протянув руку, потянула его за край плаща, из-за чего он неминуемо склонился над ней. — Ну ладно... но за поцелуй я готова отказаться даже от генеральной уборки!