6. День прошел, число сменилось. Все в пещере заискрилось

Его кулак, обмотанный густыми прядями, фиксировал ее затылок, а влажные губы прижимались к шее. Драко чувствовал себя так, будто наконец-то перестал падать в бесконечную пропасть, которую переступил после принятия Метки. Грейнджер впивалась ногтями в его плечи и терлась бедрами о его пальцы, была такой покорной и отзывчивой, что он поверил в невозможное. Он ощутил себя тем, кто сумел превратить самую упрямую и невыносимую ведьму в жаждущую его прикосновений девушку, чьи стоны теперь принадлежали только ему. В своем не особо длинном списке достижений он подпишет этот момент самой жирной и яркой галочкой. И пусть подавится рыжий нищеброд Уизел, захлебнется слюной похотливый выродок Маклагген и катится к черту тупоголовый чурбан Крам. Пусть все они подохнут от зависти. Он не собирался останавливаться, готовый выжечь в ней память обо всех остальных, но Гермиона вдруг замерла и повернула голову в сторону. — Ты... — выдохнула она и попробовала снова, чуть громче: — Ты слышал? — Твои сладкие звуки? — прохрипел он. — О да, я слышал. И очень хочу послушать еще раз. Гермиона требовательно похлопала по его плечу. — Малфой, подожди... Настойчивые губы спустились к ложбинке между ключицами, выжимая из нее рваный вздох. Ей не хотелось, чтобы их безумие прекращалось, но среди смешанного тяжелого дыхания она была уверена, что различила что-то еще. Превозмогая себя, она отстранилась, встречая его затуманенный взгляд. — Кажется, я услышала птичий крик. — Тебе показалось, — прошептал Драко, намереваясь поймать ее губы и восстановить ту тягучую покорность, которая только что была в его руках. — Это галлюцинации от чертовых грибов. Забудь об этом и вернись ко мне. Не успел он притянуть ее для поцелуя, как из глубины пещеры донесся повторный клекот, приглушенный расстоянием. Драко остановился, прислушиваясь, и переглянулся с Гермионой. — Салазар бы побрал эту фауну. Малфой недовольно скривился, и его рука тяжело соскользнула с ее брюк. — Пойдем, — сказала Гермиона. — Стоит проверить. Придерживаясь за стену, она высвободилась и с горем пополам поднялась. Колени еще немного подкашивались, но в голове выстраивалась цепочка мыслей: если там птица, значит, есть воздух; если есть воздух, значит, рядом выход на поверхность; значит, она сможет вернуться к друзьям. В отличие от нее, такая перспектива вызывала у Драко нарастающее недовольство. Он знал, что как только они выберутся, Грейнджер первым делом бросится к Поттеру и Уизли, а сам он вернется в поместье, где во главе обеденного стола сидит лысый шизофреник, а сбоку от него — отец, смахивающий на половую тряпку, и наглухо отбитая тетка. И мама, которой приходилось делить с ними тот проклятый стол. Раз Метка молчала, Лорд пока не обнаружил его исчезновения, но она ведь точно заметила. Драко чуть ли не наяву видел, как Нарцисса изводится от страха, что он нарвался на отмороженных егерей и валяется с перерезанной глоткой в какой-нибудь канаве, пока ей остается лишь молча ковыряться в тарелке. Обреченно вздохнув, Драко нехотя заставил себя встать на затекшие ноги. — Мы уже однажды шастали в поисках сквозняка и в итоге забрели в такие ебеня, что еле живы остались, — проворчал он, отряхивая штанины. — Так что шансов, что птица сидит у реального выхода, а не в очередном тупике — ноль целых, хуй десятых. Она закатила глаза и наклонилась, чтобы подобрать его скомканную мантию и палочку. — Если хочешь — оставайся тут. Жуй грибы и жди следующего прихода, — равнодушно бросила Гермиона. — И, спешу напомнить, в прошлый раз направление выбирал ты, Сусанин недоделанный. Так что это была твоя вина. На его лице на секунду отразилось полнейшее непонимание, которое сменилось искренним возмущением. — Сама ты ссанина недоделанная! — огрызнулся он. — От меня пахнет пещерой и сыростью, а не тем, что ты себе напридумывала! Драко насупился, принимая позу оскорбленного принца. Гермиона растерянно изогнула брови, но, рассудив, что с сумасшедшими не спорят, благоразумно промолчала. Всем своим видом показывая, что дискуссия окончена, он подошел к стене, оторвал светящийся гриб и поднял его над головой. Гермиона с трудом подавила истерический смешок и мысленно окрестила Малфоя самым унылым и надутым фонарным столбом. — Прошу, мисс Грейнджер, — процедил Драко с преувеличенной вежливостью. — Раз уж ты у нас теперь дипломированный гид по подземельям, показывай дорогу. А я буду освещать, чтобы во всех подробностях разглядеть твой грандиозный провал. — Постараюсь оправдать твои худшие ожидания, — невозмутимо отозвалась Гермиона и решительно шагнула в чернеющий зев прохода.

***

Покачивающееся неоновое свечение превращало тоннель в подобие дискотеки, где пляшущие тени скорее сбивали с толку, чем помогали ориентироваться. Гермиона шла впереди, прижимая к груди мантию и периодически останавливаясь, чтобы вслушаться, но сосредоточиться мешало сопение за ее спиной. — Малфой, хватит трясти грибом! — не выдержала она. — У меня уже голова кружится. — Сама хватит трясти, — буркнул он. Единственное, что освещалось по-настоящему ярко — это сама Грейнджер. В этой тесноте у Драко не оставалось выбора: либо пялиться в полную темноту по сторонам, либо в упор созерцать, как ритмично покачиваются ее бедра. Хуже всего было то, что гриб в его руке работал как наводящийся прожектор, гипнотически подсвечивая каждое движение ее пятой точки. Учитывая, что Драко вообще-то должен был на нее злиться за неуместное оскорбление, ситуация бесила до скрежета зубов. Но его глаза жили своей жизнью, напрочь игнорируя приказы сосредоточиться на праведном гневе. Гермиона затормозила и обернулась, поймав Малфоя с поличным. Она выловила его взгляд именно в том месте, от которого он не успел вовремя переключиться. — Чем это я трясу? — с подозрением прищурилась она. — Зад… — он осекся, выправляя траекторию фразы, и отвернулся к стене, старательно изучая трещины в камне, — …тылком своим! Гермиона хмыкнула, оценив его попытку изобразить глубокий интерес к геологии. Пылающие уши Драко выдавали его с потрохами даже в зеленоватом полумраке. — Оговорочка по Фрейду. — Причем тут Уизли? Она обреченно покачала головой и снова повернулась к нему спиной, возобновляя путь. — Неважно. И его зовут Фред. Драко двинулся следом и поклялся себе следить исключительно за сталактитами под потолком. Однако стоило Грейнджер сделать пару шагов, как его внимание, ведомое невидимыми Манящими чарами, вновь бесславно сорвалось вниз. — У них в семье столько народу, что они, небось, сами уже путают, кто Фред, а кто — Фрейд. Она набрала в легкие воздуха, чтобы выдать отповедь о разнице между австрийским психоаналитиком и торговцем навозными бомбами, но так и не заговорила. За очередным изгибом тоннеля мрак перестал быть абсолютным. В фосфоресцирующую зелень вплелся чужеродный — бледный и призрачно-серебристый — свет, а вместе с ним тишину вытеснил гул воды. Гермиона ускорила шаг. Стены тоннеля начали стремительно развигаться, потолок поднимался все выше, и через несколько мгновений она оказалась в огромном подземном чертоге. — Ох… — только и выдохнула Гермиона. — Ебать, — добавил Драко, догнав ее и застыв рядом. Прямо перед ними на берег из белого песка изливался мощный столб лунного сияния. Высоко над головами зиял неровный провал, походящий на окно, сквозь которое заглядывало ночное небо, усыпанное искрами звезд. За этой серебристой дорожкой раскинулось широкое озеро: его поверхность слегка подергивалась рябью, а поток уходил куда-то вглубь пещеры. Гермиона, дойдя до центра лунного пятна, скинула охапку вещей под ноги. — Так, — она уперла руки в бока и задрала подбородок. — Я вижу три сценария. Первый — объединить наши магические силы и попробовать выпустить Патронуса в небо. Это самый быстрый способ, хотя... я не уверена, хватит ли у нас обоих сейчас на это ресурсов. Откинув гриб и опустившись на корточки, Драко завозился со шнурками. Когда ботинки с носками отлетели прочь, он разогнулся, наслаждаясь тем, как прохладный песок мягко проседает под стопами. — Второй вариант — развести огонь. Дым поднимется и выйдет через дыру. Если Гарри и Рон где-то недалеко, они сразу поймут, что это сигнал. Но... — Гермиона нахмурилась, закусив губу. — Егеря тоже заметят. Нет, забудь, это плохая идея. Игнорируя грейнджеровские рассуждения, Драко расстегнул пиджак. Влажный воздух коснулся обнаженной спины, и он немного поежился. — Остается третий вариант. Если... если ты встанешь прямо под проломом, я могла бы подняться тебе на плечи. С твоим ростом и такой высотой свода есть шанс, что я дотянусь до края и смогу зацепиться за кладку. Да, это логичнее всего, — добавила она торопливо. — Просто нужно рассчитать точку опоры. Как тебе такое? Ответом ей стал металлический лязг пряжки ремня, и Гермиона развернулась. — Малфой, ты вообще... Слова застряли в горле. Драко, уже наполовину обнаженный, сбросил с бедер брюки, которые с тихим шорохом упали к его стопам. Гермиона вскрикнула, мгновенно закрывая ладонями вспыхнувшее лицо. — Что ты творишь?! — Собираюсь искупаться. Разве не очевидно? Драко зацепил пальцами резинку боксеров, но прежде чем стянуть их, глянул на Гермиону. С легким сожалением он отметил, что она стояла в самом центре лунного пятна и не удостоила его даже мимолетным взглядом. Детский сад. Если ты чего-то не видишь, еще не значит, что этого не существует. Он стащил белье и перешагнул через образовавшийся ворох одежды, направляясь к кромке воды. — Прямо сейчас? — ее голос прозвучал слишком высоко, и она прочистила горло. — Мы должны выбираться! Гарри и Рон могут потерять наш след… Пока она невнятно тараторила, любопытство оказалось сильнее приличий, поэтому Гермиона немного раздвинула пальцы. Она увидела его острые лопатки, безупречные линии спины и... все остальное. Сердце пустилось вскачь, отбивая сумасшедшую чечетку. Вода оказалась холодной, но не ледяной. Давая себе привыкнуть, Драко неторопливо зашел по щиколотки. После долгих дней — или вечности? — проведенных в тесной обуви и одних и тех же носках, ощущение было прекрасным. — Угомонись. Твои Поттер с Уизли сейчас видят десятый сон о спасении мира. Они не придут за нами до рассвета, это факт. У них есть предел выносливости, в отличие от твоей головы, которая никогда не затыкается. Вода уже поднялась выше бедер, обхватывая тело плотным кольцом. Мягкий ил уступил твердому каменистому дну, и теперь шаги требовали большего равновесия. Чем дальше он уходил, тем больше гладь воды теряла свое спокойствие и пульсировала, толчками ударяя в бедра. Гул подземного источника нарастал, превращаясь в низкую вибрацию. Где-то там, скрытые тенью скалистого выступа, из-под земли с силой вырывались мощные термальные струи. Почти как джакузи. — Это не смешно! — Гермиона опустила руки, гневно уставившись на его обнаженную спину. — Мы в ловушке! Даже если они спят, егеря... — Егеря тоже люди. И они тоже любят спать после охоты. Он зачерпнул воду и плеснул себе на плечи, принимая прохладу. — И давай прикинем наши шансы, — продолжил Драко, обернувшись. Гермиона посмотрела на его грудь, на то, как капли воды стекают к животу, исчезая в темной глубине, и ее воображение дорисовало скрытые детали. — Мой рост — не три метра. Твой — тем более. Даже если ты встанешь мне на шею и подпрыгнешь, то только поцарапаешь пальцами воздух в футе от этого пролома. Мы не дотянемся. Уловив ее оцепенение, Драко медленно провел ладонью по ребрам, нарочно очерчивая пальцами рельеф мокрых мышц. Гермиона судорожно сглотнула, и он ликующе усмехнулся. В глубине души он был даже рад, что их пещерный уикэнд еще не закончился. — Мы должны хотя бы попытаться, — без особой уверенности произнесла она. — Делу время, — он хмыкнул, глядя на ее пылающее лицо, — а мне абсолютно похуй сейчас. Драко глубоко вдохнул и, опрокинувшись назад, плавно ушел целиком под воду. Серебристая гладь озера сомкнулась над его головой, оставив на поверхности расходящиеся круги и рваную рябь. В висках Гермионы пульсировало, а во рту стало сухо. Осознание того, что под этой темной толщей он совсем нагой, выбило из нее остатки здравого смысла. Рациональность. Мне нужна рациональность, — твердила она себе, но мозг отказывался выдавать логические цепочки. Вместо формул и планов в нем всплывал лишь образ капель, стекающих по его животу. Спустя пару секунд Драко вынырнул и встряхнул головой, разбрасывая вокруг себя веер сверкающих брызг. Затем он провел ладонями по лицу и зачесал мокрые пряди назад, открывая высокий лоб. Это выглядело невыносимо горячо. Он ленивыми гребками преодолел расстояние до стены и нащупал ногами каменистую опору, повернувшись к камню спиной. Тонкая струя источника, бившая из расщелины, прицельно ударила в поясницу. Драко подался навстречу напору, блаженно прикрыл глаза, и из его груди вырвался низкий вздох облегчения. Пока Гермиона сравнивала его с вейлой или сиреной, восставшей из бездны, он разомкнул веки. В его глазах блеснул азартный огонек. — Грейнджер, — промурлыкал он. — Присоединяйся. Обещаю вести себя прилично... Насколько это возможно в данных обстоятельствах. Гермиона затравленно оглянулась на дыру в потолке, ожидая, что оттуда спустятся егеря и прекратят эту пытку, запустив Аваду в них обоих. Но там было тихо, а Малфой выжидающе приподнял бровь. Его нахальная полуулыбка граничила с откровенным бесстыдством. Какая к черту разница… — подумала Гермиона, облизнув пересохшие губы и поддевая край кофты.