часть 3. уж фея, а не лапочка

Потом появился Джекс.

Это случилось не сразу. Годы в цирке текли по-своему, и Королёр перестал их считать. Рагата выросла. В ней появилось что-то новое. Она перестала просыпаться по ночам. Перестала прятать лицо в его мантию. Начала выходить из крепости одна. Фиолетовый кролик появился из портала с громким смехом и сразу начал проверять границы. Как далеко можно зайти, что можно сломать, кого можно довести до слёз. Рагата по привычке пряталась за Королёра, когда Джекс проходил мимо. Потом перестала. Потом начала огрызаться. Потом даже начала смеяться над его шутками. — Он просто притворяется, — сказала она однажды, вернувшись в крепость. — Чтобы не бояться. Королёр посмотрел на неё. В её голосе не было вопроса. Она уже научилась видеть. — Откуда ты знаешь? — с неподдельным интересом спросил мужчина.

— Потому что я тоже так делала.

***

Потом появился Кауфмо.

Клоун с чёрными пуговицами вместо глаз, который сыпал шутками так часто, что иногда казалось: он боится тишины. Он подружился с Джексом быстро. Они были похожи, оба прятали что-то за громкостью. Рагата приняла его без вопросов. Она вообще принимала всех без вопросов. Королёр смотрел из подушечного замка, как она становилась центром. Как вредный язвительный Джекс прислушивался к ней. Как Кауфмо переставал сыпать шутками, когда она садилась рядом. — Ты их приручила, — сказал Королёр однажды. Она засмеялась. — Я просто с ними разговариваю. Он хотел сказать, что это и есть самое главное. Что она делает это лучше, чем он когда-либо умел. Но промолчал. Просто смотрел, как она уходит в коридор, где её ждали голоса, и думал о том, что когда-то она была только его Принцессой.

***

Потом появилась Риббит.

Она держалась рядом с Джексом и Кауфмо, и втроём они напоминали Королёру шумную стаю, которая держалась вместе, потому что так безопаснее. Рагата приняла и её. Королёр видел, как они сидят вчетвером в главном зале, и Рагата звонко смеётся над чем-то, что сказал Кауфмо, а Риббит смотрит на неё с таким теплом, от которого у Королёра сжималось что-то внутри. — Ты теперь за всех отвечаешь, — сказал он как-то. Она посмотрела на него серьёзно.

— А кто, если не я?

Он не нашёлся, что ответить.

***

Потом появилась Гэнгл.

Она плакала, когда никто не видел, и пряталась в углах, и Рагата нашла её в одном из коридоров, куда Кейн не заглядывал. — Пойдём, — воодушевляюще произнесла куколка, протягивая руку. Королёр помнил этот день. Он спустился вниз, чтобы посмотреть, и увидел их всех вместе. Они сидели в кругу, и Рагата была в центре, и она уже не была маленькой. Он тихонько постоял, посмотрел и вернулся в крепость.

***

Потом что-то изменилось.

Риббит перестала выходить из комнаты. Сначала никто не придал этому значения. Бывают дни, когда хочется побыть одному. Но дни тянулись, и дверь оставалась закрытой. Королёр видел, как Джекс подходит к ней, стучит, отчаянно говорит что-то. Как Кауфмо стоит рядом, не зная, куда деть руки. Рагата залезла в подушечную крепость и долго молчала. — Риббит ищет выход, — прошептала девушка. — Она думает, что можно найти выход из цирка.

— Все ищут... — с ноткой равнодушия буркнул Королёр.

— Она перестала спать. Она рисует на стенах какие-то карты. Королёр молчал. Он знал, чем это заканчивается. Видел слишком много раз. — Что мне делать? — взволновано спросила Рагата. — Ты уже делаешь. Ты находишься рядом, — уверенно ответил Королёр. Её взгляд на минуту задержался на мужчине. Рагата кивнула и ушла.

***

Риббит рассеялась через две недели.

Королёр не видел этого. Он был в крепости, когда донёсся шум. Крики, топот, голос Кейна, который пытался сохранить бодрость, но срывался. Потом стало тихо. Он выглянул из подушек. Рагата сидела в коридоре, прислонившись к стене. Рядом с ней хнычущая Гэнгл в маске трагедии. Джекс не плакал, он смотрел в пол совершенно не свойственным ему взглядом. Ни намека на ехидный блеск в глазах. Кауфмо стоял у двери Риббит. На двери уже висела перечёркнутая табличка с её фотографией. — Я не успела, — сказала Рагата, когда Королёр сел рядом. — Я знала, что это случится. Но не успела. Он взял её за руку. Она не плакала. Только смотрела перед собой, и в её глазах было что-то, чего он раньше не видел.

— Ты была рядом, — произнёс он.

— Этого мало, — с тяжестью ответила Рагата.

— И всегда будет мало. Но не значит, что это не нужно.