Круглосуточный мониторинг

ДНИ 68-69. РИТМ ЧУЖОГО ДНЯ И ХИМИЧЕСКАЯ ГРАНИЦА.

      Неделя втянулась в новый, странный ритм. Портал открывался по расписанию. Камеры расположились по периметру пустыря. Грант и лейтенант Картер (теперь уже более сдержанный и осторожный в присутствии Существа) работали над расширением периметра. Солнечные панели жужжали, накапливая энергию сливового солнца. Датчики движения, замаскированные под камни, тихо мигали зелёными огоньками.       Страж вернулся к своему обычному поведению. Он патрулировал территорию, иногда принося Гранту интересные образцы — теперь не только мёртвых существ, но и странные, хрустальные наросты с деревьев или комки почвы с необычными искорками. Он явно понял, что Гранту интересно всё необычное. Обмен сердцами больше не поднимался. Экономика рухнула, но на её месте возникло что-то вроде негласного договора о совместном исследовании.       Камеры работали круглосуточно, записывая 25-часовые сутки Искажённого мира. Итан и Грант, просматривая материал, делали открытия. — Смотри, — Итан прокрутил запись ночного видения. — Полный цикл от рассвета до рассвета — 25 часов 14 минут. Их сутки длиннее. Значит, и биоритмы, и всё остальное… — …рассчитано на это, — закончил Грант. — Интересно, как это влияет на метаболизм ядер? Может, они «заряжаются» медленнее? Или, наоборот, им нужно больше времени на «переваривание» энергии?       Но самое интересное ждало их на записях глубокой ночи. Страж выходил из тени. Его движения были другими — не плавными, а методичными, почти ритуальными. Он обходил границу своей территории — опушку леса вокруг станции и пустыря — и в определённых точках останавливался. Затем из-под его панциря, из невидимых пор, выделялась струйка густой, маслянистой жидкости. Она падала на почву с лёгким шипением, и место ещё несколько минут слабо дымилось в свете камер ночного видения. — Ну, это объясняет, почему в округе так мало других хищников, — Грант усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Он не просто сторожит. Он метит территорию. Химически. Это его феромоны тревоги, предупреждения или просто «частная собственность». Для других существ это как табличка «Осторожно, злая собака». Только вместо собаки — десяти-ядерный монстр с клювом и едкой мочой. — Эффективно, — отметил Итан. — И показывает ещё один уровень контроля над средой. Он не просто живёт здесь. Он её формирует. Отгоняет одних, привлекает других… нас, например.

ДЕНЬ 70. НАПРЯЖЕНИЕ ИЗНУТРИ.

      Но настоящая тяжесть висела не в мире за порталом. Она висела в коридорах «Атланта». Она исходила от кабинета генерала Хеллстрома и от улыбающейся фигуры Лео Кларка.       Успехи были налицо: стабильный плацдарм, работающая полевая лаборатория, уникальный контакт. И для людей типа Хеллстрома и Кларка успех был не конечной целью, а «трамплином». Каждая вылазка, любой кусок образца, каждая деталь, переданная Грантом или зафиксированная камерой, становились не просто открытием, а активом в их внутренней игре.       Хеллстром видел укреплённый периметр и думал о следующем шаге: постоянный наблюдательный пост. А затем, возможно, добывающая операция за пределами пустыря. Штир, подогреваемый генералом, уже чертил схемы мобильных буровых платформ на основе Ао, способных углубиться в лес или скалу мыса.       Кларк же видел другое. Он видел историю. Историю, в которой он, Лео Кларк, был архитектором первого межмирового соглашения. Его уже не устраивали отчёты. Он хотел результатов для прессы. Контролируемых, безопасных, но эффектных. Фотографию рукопожатия со щупальцевым существом? Возможно. Но лучше — демонстрацию обмена. «Человечество и Разум Искажённого Мира Начинают Торговлю». Для этого ему нужен был контроль. Контроль над тем, что, когда и как происходит у портала.       Оливия, Дерек, Грант и даже осторожный лейтенант Картер чувствовали это давление. Оно было в вопросах на совещаниях («Когда можно ожидать следующий качественный скачок в коммуникации?»), в «рекомендациях» по протоколам («Следует рассмотреть возможность более структурированного диалога с использованием заранее подготовленных символов»), в ненавязчивых напоминаниях о «сроках и ожиданиях спонсоров проекта».       Они были на острие. Они балансировали между хрупким, чудесным миром, который начал им доверять, и бездушной машиной амбиций, которая рассматривала этот мир лишь как новую карту для закрашивания своими цветами. И каждый день, каждое новое открытие о 25-часовых сутках или химических метках, делало эту карту ценнее в глазах машины. А значит, ближе момент, когда она решит нажать на газ, не спросив, выдержит ли хрупкий мост под её весом.