II Арка 3 Глава

Мой отдых закончился на двенадцать часов раньше срока. Браслет на запястье завибрировал коротким, авторитарным сигналом, который нельзя было проигнорировать. Это не был общий вызов Сентинела. Это был прямой канал. Код доступа: Альфа-01. Место назначения: Сектор «Ноль», Личные апартаменты Капитана. Примечание: Инструменты для точной механики обязательны. Конфиденциальность: Абсолютная. Лиара проводила меня встревоженным взглядом. В Сектор «Ноль» не заходил никто, кроме дронов-уборщиков. Это была святая святых корабля, место, где Райн снимал маску Титана. Я шел по коридорам, которые становились всё уже и тише. Здесь стены не были закрыты голограммами лесов. Здесь был голый, отполированный до зеркального блеска металл. Двери открывались передо мной сами, распознавая мой биометрический след. Последний шлюз разошелся в стороны, и я замер. Каюта Капитана Райна не была похожа на капитанский мостик. Она пахла старой бумагой и натуральным деревом. Вдоль стен тянулись полки с настоящими, физическими книгами — сокровищами, которые стоили дороже всего нашего линкора. Сам Капитан сидел за столом, подперев голову рукой. Перед ним, под светом настольной лампы, лежало нечто странное. — Проходи, Эрион, — произнес он, не оборачиваясь. Его голос без микрофонов и искажений звучал... устало. По-человечески. Я подошел ближе. На столе лежал небольшой предмет из латуни и стали. Сложная система шестеренок, пружин и крошечных стрелок. — Это механические часы, — сказал Райн, указывая на предмет. — Сделаны на Земле за пятьсот лет до того, как был заложен киль «Аэтэльреда». Семейная реликвия. Они пережили войны, колонизацию и прыжок через гиперпространство. Но вчера... они перестали идти. Я осторожно взял предмет в руки. Для моих пальцев, привыкших к нано-сварке и молекулярным сканерам, это было как прикосновение к хрупкому насекомому. — Сентинел мог бы починить их за секунду, — заметил я, доставая из сумки увеличительную линзу. — Сентинел починит их идеально, — Райн наконец посмотрел на меня. В его глазах отражался свет лампы. — Он заменит детали новыми, напечатанными на принтере. Он сделает их точными. Но он убьет их историю. Мне нужно, чтобы их починил кто-то, кто понимает ценность... несовершенства. У тебя лучшие руки на корабле, эльф. Твои сородичи всегда славились чувством материала. Я приступил к работе. В тишине каюты было слышно только мое дыхание и тихий лязг моих инструментов. Райн не мешал. Он налил себе чего-то из темной бутылки и просто смотрел в окно, за которым медленно вращалась ядовитая планета. — Вы скучаете по ним? — спросил я, аккуратно выправляя погнутую волосковую пружину. — По тем, кто сделал это? — Я скучаю по времени, когда секунды имели значение, Эрион, — тихо ответил он. — На линкоре время — это просто цифра на дисплее. Вечный день под искусственным светом. А эти часы... они напоминают мне, что всё имеет свой срок. Даже я. Даже этот корабль. Я нашел причину поломки. Крошечная песчинка — возможно, пыль с другой планеты — застряла между зубцами главной шестерни. Я осторожно удалил её и капнул каплю синтетического масла на ось. Тик. Тик. Тик. Звук был слабым, но в этой тишине он прозвучал как удар барабана. Механическое сердце Земли снова забилось. Райн вздрогнул и подошел к столу. Он смотрел на идущие стрелки так, словно я только что совершил чудо воскрешения. — Спасибо, — он взял часы, и я заметил, как его пальцы слегка дрогнули. — Знаешь, Эрион... Лиара права. Мы меняемся. Я становлюсь частью машины, а вы — частью моей технологии. Но пока эти шестеренки крутятся, я помню, что я — человек. Он открыл ящик стола и достал оттуда небольшой предмет. Это был семена в прозрачной капсуле. — Возьми. Это кедр. Настоящий кедр с гор Ливана. Сентинел говорит, что он не приживется в гидропонике, но я думаю... если ты приложишь свои руки, он сможет вырасти в твоем «саду памяти». Пусть это будет наш секрет. Я принял подарок, чувствуя его тяжесть. В этом суровом Титане, который испарял архипелаги, всё еще жила искра того, кто любил жизнь больше, чем власть. — Капитан, — я замялся в дверях. — Почему именно я? Райн улыбнулся — впервые на моей памяти, по-настоящему. — Потому что ты единственный, кто, чиня насос, поет ему песни. Иди, Эрион. Твои три дня еще не закончились. Я шел обратно в жилой сектор, сжимая в руке капсулу с семенем кедра. Вокруг всё так же пахло озоном и мерцали холодные огни, но внутри меня теперь тикало старое земное время.