II Арка 4 Глава

Семя кедра в моем кармане казалось непривычно тяжелым, словно я нес в нем целую планету. Я возвращался в жилой сектор, стараясь не привлекать внимания патрульных дронов. Хотя Капитан и дал мне этот подарок лично, на «Аэтэльреде» существовали строгие протоколы биологической безопасности, и Сентинел мог конфисковать «неучетный органический объект» просто по привычке. В центральном холле 400-го яруса жизнь текла своим чередом. Турнир рыцарей Вальдорпа, о котором гудел весь корабль, был в самом разгаре. — Давай, Галлахад! Врежь ему по наплечнику! — орал Громлин, размахивая кружкой эля. Рыцари сражались на тренировочных мечах с затупленными кромками. Звон стали о сталь эхом отдавался от высоких сводов палубы. Это было странное зрелище: суровые воины в современных поддоспешниках из синтетической ткани, но с повадками средневековых мясников. Эльфы сидели чуть поодаль, на изящных скамьях, и с легкой улыбкой наблюдали за этим варварством, потягивая нектар из автоматических раздатчиков. Я нашел Лиару в нашем «Уголке Тишины» — небольшом закутке возле оранжереи, где шум толпы поглощался акустическими панелями. — Ты вернулся, — она быстро встала, осматривая меня. — Что он хотел? Ты выглядишь так, будто увидел призрака. — Почти, — я присел рядом и раскрыл ладонь. Капсула с кедром тускло блеснула в свете диодов. — Он дал мне это. Настоящий кедр. С Земли. Лиара ахнула, коснувшись пальцами прозрачного пластика. — Земля... Планета, которой больше нет. Райн действительно доверяет тебе, Эрион. Но где мы его посадим? В общих чанах его сразу найдут сканеры. — Есть одно место, — я хитро прищурился. — Помнишь дренажный узел 7-Г? Там старая протечка в системе орошения создала микроклимат. Сентинел пометил этот сектор как «незначительная системная ошибка» и не присылает туда дронов, чтобы не тратить ресурс. Там достаточно влаги и света от технических ламп. Повседневные заботы Мы прокрались в дренажный узел через вентиляционную шахту. Это было наше тайное убежище. Здесь пахло не озоном, а сыростью и ржавчиной — почти как в пещерах под Эйриумом. Лиара подготовила почву — смесь переработанного органического субстрата и минеральной крошки, которую она потихоньку выносила из лаборатории в карманах. Я осторожно вскрыл капсулу. Семя выглядело сморщенным и сухим, но когда я коснулся его, я почувствовал слабую, почти неуловимую вибрацию жизни. — Давай, малыш, — прошептала Лиара. — Здесь нет солнца, но есть мы. Мы закопали семя и установили над ним самодельный отражатель из фольги, чтобы собрать больше света от ламп дежурного освещения. — Знаешь, — сказал я, вытирая испачканные руки о комбинезон, — Капитан сказал, что я единственный, кто поет насосам. Наверное, этому дереву тоже нужно будет петь. — Тогда спой, — улыбнулась она. И я запел. Негромко, на древнем наречии, которое мы использовали для пробуждения лесов на Эйриуме. Мой голос отражался от стальных труб, смешиваясь с гулом вентиляторов линкора. Это была песня о корнях, уходящих в глубину, и о ветвях, стремящихся к свету, даже если этот свет — всего лишь искусственная лампа в чреве космического корабля. Вечер (если это слово применимо к 18:00 по корабельному времени) мы провели в «Рекреационном центре». Наступило время общего ужина. На огромных экранах Сентинел крутил виды старых земных городов по просьбе Капитана. Мы сидели за длинным столом: двое эльфов, угрюмый рыцарь Вальдорпа по имени Бруно и гном Громлин. — Слышь, ушастый, — пробасил Бруно, вгрызаясь в синтезированный стейк. — Ваши там в садах говорят, что скоро урожай ягод будет. Настоящих. Это правда? Или опять из тюбиков будем лопать? — Правда, Бруно, — ответила Лиара. — Через два цикла созреют. Если не будет перебоев с питанием. — Хорошо, — рыцарь кивнул. — А то от этой «капитанской каши» у меня уже чешуя скоро вырастет. Но корабль... корабль хороший. Тепло, мухи не кусают, и маги не пытаются превратить твою голову в тыкву. — Это потому что маги теперь заняты делом, — хмыкнул Громлин. — Видел я вчера главного архимага. Сидел в архиве, учил двоичный код. Плакал, бедняга, но учил. Говорит, «структура плетения заклинаний похожа на ваши циклы "if-else"». Мы рассмеялись. В этой разношерстной компании, собранной со всех уголков погибшего мира, постепенно рождалось нечто новое. Мы перестали быть врагами. Мы стали «жителями Аэтэльреда». Я посмотрел на Лиару. Она доедала свой десерт, щурясь от удовольствия. Жизнь на линкоре была странной, механистичной и порой пугающей, но в ней были свои маленькие радости. Завтра нам снова предстояло чинить фильтры, калибровать датчики и следить за показателями реакторов. Но сегодня у нас было время для смеха и тайного дерева в дренажном узле. Когда мы расходились по своим жилым ячейкам, Сентинел привычно пожелал нам «продуктивного отдыха». Я лег на свою узкую кровать и прислушался. Где-то далеко внизу пульсировал двигатель, а в тишине каюты мне казалось, что я слышу, как в дренажном узле 7-Г маленькое семя кедра делает свой первый, невидимый вдох.