II Арка 8 Глава

Рампа «Коршуна-М» опустилась, и в стерильное нутро челнока ворвался мир. Это не был тихий шепот вентиляции или аромат синтетических цветов 400-го яруса. Это был рев жизни: запах прелой травы, разогретой на солнце земли и резкий, отчетливый дух конского навоза и дыма. Элвин, мой внук, отшатнулся, прикрыв рот ладонью. Его биометрический браслет замигал тревожным желтым цветом. — Дедушка... биоугроза. Сканеры фиксируют миллионы нефильтрованных микроорганизмов. Воздух... он «тяжелый». Он смотрел не на горизонт, а вверх. Там, где должна была быть надежная сталь перекрытий, зияла бесконечная, пугающая лазурь. Никаких балок, никаких дежурных огней — только пылающий шар солнца, от которого негде было спрятаться. — Это небо, Элвин, — я шагнул на мягкую почву, чувствуя, как подошвы моих технологичных ботинок тонут в дерне. — Оно не стерильно. Оно просто есть. Цивилизация против Хаоса Мы вышли под защиту силовых куполов — прозрачных полусфер, которые дроны развернули за секунды. Внутри купола работал портативный очиститель, создавая привычный «корабельный» микроклимат. Молодые «Аэтэльредцы», одетые в облегающие комбинезоны из нано-ткани, жались друг к другу, не сводя глаз с холма в паре километров от нас. Там возвышался город. Настоящий, сложенный из грубого камня, с кривыми черепичными крышами и копотью на стенах. — Аборигены... — прошептал Галлахад-младший, брезгливо разглядывая через цифровой бинокль группу людей, вышедших из ворот. — Посмотри на их одежду, Эрион. Это же шерсть мертвых животных. У них даже нет базового молекулярного плетения. — Они едят твердую пищу, которую вырастили в грязи, — добавила Лили, наш ведущий медик-стажер. — Капитан, это опасно. У них наверняка бубонная чума, оспа и еще десяток вымерших болезней. Мы не можем выйти из куполов. Это дикари. Для них, детей столетнего полета, эти люди в латах и домотканых рубахах были не «братьями по разуму», а биологическим недоразумением. Ошибка эволюции, застрявшая в грязи, пока мы бороздили звезды. Встреча двух эпох Из города выехал отряд. Настоящие кони, пускающие пар из ноздрей, громкое ржание и лязг железа. Рыцари в тяжелых, кованых вручную доспехах остановились в пятидесяти метрах, пораженные видом сияющего стального «яйца» челнока и прозрачных пузырей, внутри которых стояли люди в странных облегающих одеждах. Их предводитель, бородатый мужчина со шрамом на щеке, поднял забрало. В его глазах был первобытный ужас, смешанный с яростью. — Сгиньте, порождения преисподней! — прокричал он на грубом, гортанном наречии. — Магия чернокнижников не запугает воинов Света! — Сентинел, перевод, — скомандовал Элвин, его голос дрожал. — Перевод завершен, — отозвался ИИ. — Субъект идентифицирует нас как сверхъестественную угрозу. Рекомендуемый протокол: демонстрация технологического превосходства. — Нет, — я вышел за пределы купола. — Дедушка, назад! — закричал Элвин. — Там радиация... там зараза! Я проигнорировал его. Воздух ударил мне в лицо — настоящий, дикий, пахнущий жизнью и смертью одновременно. Я поднял руки, показывая пустые ладони. — Мы не демоны, — сказал я, стараясь говорить медленно. — Мы люди. Такие же, как вы. Мы пришли издалека. Рыцарь натянул поводья. Его конь встал на дыбы, напуганный тихим гулом нашего челнока. — Люди не падают с небес в железных гробах! Люди не живут в стеклянных шарах! Уходите, пока наши жрецы не призвали небесный огонь на ваши головы! Раскол в Эдеме Я обернулся к своим. Молодежь смотрела на всадников с нескрываемым отвращением. — Смотрите, они боятся нас, — усмехнулся Галлахад-младший. — Капитан Райн, разрешите применить парализующие лучи. Мы должны зачистить территорию для постройки нормального лагеря. Мы не можем жить рядом с этими... варварами. — Они не варвары, Галлахад, — я подошел к прозрачной стене купола. — Они — это мы, если бы у нас не было Сентинела. Они выжили сами. Элвин сидел на траве внутри купола, обхватив колени руками. Его агорафобия — страх перед открытым пространством — была сильнее любопытства. — Я хочу домой, дедушка. На 400-й ярус. Там всё понятно. Там всё чисто. Здесь небо слишком... синее. Оно давит на меня. Я не хочу жить в мире, где люди пахнут потом и железом. Я посмотрел на Капитана Райна, чья голограмма возникла рядом с челноком. Он смотрел на средневековый город с холодным интересом прагматика. — Проблема адаптации серьезнее, чем я думал, — произнес Райн. — Молодежь воспринимает планету как враждебную среду, а её жителей — как вредителей. Эрион, если мы не найдем общий язык с этим «средневековьем», наши дети просто запрутся внутри линкора и никогда не станут планетарной расой. На горизонте заходило солнце, окрашивая облака в кроваво-красный. Рыцари, видя это, начали пятиться, творя крестные знамения. Мы стояли на пороге нового мира, разделенные не только веком полета, но и непреодолимой стеной из стерильности и страха перед настоящей жизнью.