Часть 10

Глава 10 Дверь клетки открылась с пронзительным, режущим слух скрежетом. Я зажмурилась, прикрывая лицо ладонями: свет фонаря в руках Малека казался ослепительным взрывом сверхновой после двух недель полумрака. Мои мышцы затекли настолько, что когда он бесцеремонно вытянул меня за руку на бетонный пол, я просто рухнула мешком, не в силах удержать равновесие. — Вставай, Одри. Время подводить промежуточные итоги, — его голос, наконец-то вернувшийся в мою реальность, вибрировал в самом позвоночнике. Я попыталась подняться, но колени дрожали, а в голове гудело от голода и истощения. Малек вздохнул — в этом звуке не было жалости, лишь раздражение механика, чей инструмент заржавел. Он подхватил меня под мышки и буквально доволок до лестницы. Мы поднялись из подвала в основную часть дома. Здесь пахло деревом, дорогим воском и… свободой, которая теперь казалась мне ядовитой. — В душ. У тебя десять минут. Одежда на кровати. И не вздумай закрывать дверь, — бросил он, толкая меня в сторону ванной. Я мылась под обжигающими струями, глядя, как серая пыль подвала стекает в слив вместе с моими слезами. Тело было чужим: выпирающие ребра, впалый живот, синяки, ставшие желто-зелеными пятнами. На кровати меня ждала простая белая сорочка из хлопка — тонкая, почти прозрачная. Когда я надела её, я почувствовала себя призраком. Малек ждал меня в комнате, которую я раньше не видела. Это была копия «красной комнаты» из пентхауса, но здесь она казалась еще более зловещей из-за низких потолков и отсутствия окон. Посередине стояло глубокое кожаное кресло, а рядом — его стул и небольшой столик с диктофоном. — Садись, — он указал на кресло. — Сегодня мы не будем использовать ремни, Одри. Твой страх удержит тебя надежнее любых оков. Я послушно опустилась в мягкую кожу. Малек сел напротив, почти вплотную. Его колени касались моих, и этот физический контакт вызывал у меня одновременно судорогу отвращения и волну болезненного облегчения. Он нажал кнопку записи. — Сеанс номер десять. Объект — Одри. Состояние: глубокая депрессия, сформированная зависимость, полная деконструкция личности. Начинаем фазу «Регрессия». Он замолчал, глядя мне прямо в глаза. Его зрачки были расширены, поглощая всё пространство вокруг. — Одри, закрой глаза. Вспомни свой восьмой день рождения. Что ты видишь? Я не хотела подчиняться, но его голос вел меня за собой, как поводок. — Торт… — прошептала я. — Свечи… Мама улыбается, но её глаза смотрят мимо меня. Она поправляет платье. Она говорит, что я должна быть идеальной, иначе гости подумают, что она плохая мать. — Дальше, — надавил Малек. — Что случилось, когда гости ушли? — Я уронила подарок. Фарфоровую куклу. Она разбилась. Мама не кричала. Она просто… замолчала. Она не разговаривала со мной три дня. Она смотрела сквозь меня, словно я была прозрачной. Словно меня… не существовало. Слезы снова обожгли щеки. Я чувствовала ту самую детскую боль — не от удара, а от небытия. От тишины, которая убивает эффективнее ножа. — Вот он, твой корень, — Малек наклонился ближе, его дыхание коснулось моих губ. — Ты боишься тишины, потому что она для тебя — синоним исчезновения. Ты готова на любую боль, лишь бы тебя замечали. Лишь бы тебя… признавали живой. Верно? Я кивнула, задыхаясь от рыданий. Он вскрыл меня, как консервную банку. — И теперь я — твоя тишина, Одри. И я — твой единственный звук. Твои родители любили не тебя, а твой образ. Никто и никогда не видел тебя настоящую. Кроме меня. Он протянул руку и медленно провел пальцем по моей скуле, стирая слезу. Его прикосновение было неожиданно нежным, и это ломало меня сильнее, чем клетка в подвале. Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Внутри на черном шелке лежал изящный тонкий чокер из черной стали с крошечным замком. Символ абсолютной власти. Я смотрела на него, и внутри всё перевернулось. Это был мой приговор. Моё спасение. — Пожалуйста... — прошептала я, подаваясь вперед. — Надень его на меня. Умоляю, Малек. Я не хочу больше быть прозрачной. Сделай меня своей. Навсегда. Его глаза потемнели. Он медленно достал холодную сталь, обернул её вокруг моей шеи и защелкнул замок. Тихий щелчок прозвучал в тишине комнаты громче грома. Теперь ключ был только у него. — Умница, — прошептал он, и в его голосе впервые прорезалось истинное тепло. Он подхватил меня на руки и понес на кровать. Но в этот раз он не спешил снимать одежду. Он уложил меня на спину, сам оставаясь в брюках и расстегнутой рубашке. Его ладони, горячие и властные, начали исследовать моё тело через тонкую ткань сорочки. Он не собирался идти до конца, и я это чувствовала. Это была новая пытка — пытка наслаждением. Малек приподнял меня, заставляя сесть, и его руки скользнули под сорочку. Он начал ласкать мою грудь, его пальцы сжимали соски с такой точностью, что я выгибалась, теряя остатки самообладания. — Ты хочешь большего, Одри? — его губы дразнили мою шею, касаясь стального кольца. — Но ты еще не заслужила полного избавления. Ты будешь гореть для меня. Он спустился ниже, его ладонь накрыла мой низ, лаская через тонкую ткань, доводя до исступления. Его движения были ритмичными, властными. Я стонала, впиваясь ногтями в его плечи, умоляя его закончить это, но он лишь усмехался. — Посмотри на меня, — приказал он. Я открыла затуманенные глаза. Он наблюдал за тем, как я плавлюсь под его руками, как мои груди вздымаются от частого дыхания. Он заставил меня саму прижиматься к нему, тереться о его тело, ища облегчения, которое он давал лишь по капле. Его губы нашли мою грудь, он целовал и прикусывал кожу, оставляя метки, которые завтра станут доказательством его триумфа. Он довел меня до грани одними руками, заставляя мое тело содрогаться в мощном, затяжном оргазме, который выбил из меня весь воздух. Когда буря утихла, я обессиленно рухнула на его грудь. Малек не ушел. Его рука лениво поглаживала мои волосы, а губы иногда касались моего виска. Он оставил меня наполненной им, но физически неудовлетворенной до конца, создавая новую, еще более страшную зависимость. — Ты расскажешь мне о своих демонах? — спросила я, осмелев от этой внезапной близости. — Не сегодня, — он слегка сжал мою ладонь. — Сегодня ты просто спи. Твой эксперимент переходит на новый уровень. Теперь ты будешь учиться быть сильной… ради меня. Я закрыла глаза, чувствуя на шее тяжесть стального чокера. Я знала, что впереди еще десять глав ада. Но в эту минуту, в его объятиях, я впервые чувствовала, что я — на своем месте.