Часть 11

Глава 11 Я проснулась в пентхаусе. Солнечный луч бесцеремонно полосовал подушку, заставляя меня зажмуриться. С каких пор я начала называть это стерильное, холодное место своим домом? На часах было восемь утра. Мой внутренний метроном, выдрессированный Малеком, сработал безупречно — пора вставать. Прошла неделя с тех пор, как меня привезли из того лесного ада, из сырого подвала и железной клетки. Семь дней странного, пугающего затишья. Малек больше не запирал меня, не повышал голоса и, что было самым мучительным, почти не касался. Никаких «сеансов», никакого контроля, никаких поцелуев. Он превратился в вежливого призрака, который делил со мной завтраки, обсуждая погоду или новости бизнеса, но смотрел при этом куда-то сквозь меня. Я знала: это не конец. Этот зверь просто затаился, выжидая, пока я окончательно расслаблюсь, чтобы придумать нечто еще более извращенное, более разрушительное. А я, как последняя дура, сидела в своей золоченой клетке и ждала, когда хозяин соизволит погладить меня по голове. От этих мыслей внутри всё болезненно сжалось. Снова накатила тошнота — липкая, густая, она преследовала меня последние три дня. — Что со мной происходит?.. — прошептала я, глядя в зеркало. Мой организм явно давал сбой после всего пережитого. Головокружения участились, а привычная еда казалась безвкусной травой. Наверное, это отложенный эффект ломки или просто истощение нервной системы. Раны на ладонях затянулись, оставив тонкие розовые шрамы. Благодаря его жесткой диете я вернулась в норму, лицо приобрело живой оттенок, а глаза перестали казаться провалами в пустоту. Внешне я выглядела здоровой и почти счастливой «невестой» миллионера. Но внутри… внутри я медленно рассыпалась в прах. Чокер на шее, который я теперь не снимала даже в душе, ощущался тяжелее якорной цепи. Дверь в спальню открылась без стука. Малек вошел уверенным шагом, на ходу расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Он выглядел измотанным, под глазами залегли тени, но во взгляде всё еще горел тот самый холодный огонь. Не говоря ни слова, он тяжело опустился на край моей кровати и откинулся назад, закрыв глаза. Я замерла, в недоумении уставившись на него. Это было так… по-человечески? Так нетипично для него. — Одри… как же я устал, — выдохнул он, не открывая глаз. — Сегодня мы идем развлекаться. Точнее, у тебя новое задание. — Какое задание? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы. — Сегодня большой прием в яхт-клубе. Весь высший свет, все мои конкуренты и «друзья». Ты будешь моей официальной спутницей. Я объявлю всем, что мы обручились. Остальное узнаешь на месте. Он резко встал, поправил пиджак и вышел, даже не взглянув на мою реакцию. Обручились? Это часть эксперимента или он действительно решил закрепить свою власть надо мной официально? Голова закружилась, и мне пришлось ухватиться за спинку кровати. Тошнота снова подступила к горлу. «Стресс», — убеждала я себя. «Просто побочный эффект его методов». В гардеробной меня ждало платье. В этот раз Малек выбрал тяжелый изумрудный шелк. Платье было закрытым: длинные рукава, высокий ворот, скрывающий чокер, и длина в пол. Оно было безупречным, элегантным и наглухо скрывало все следы его прошлых «уроков» на моей коже. Собираясь, я чувствовала себя воином, надевающим доспехи перед казнью. Когда я спустилась в гостиную, Малек уже ждал у окна. Он обернулся, и на мгновение в его глазах промелькнуло нечто похожее на восхищение. — Прекрасно выглядишь. Ты молодец, усвоила урок: достойная женщина — это та, чьи тайны принадлежат только её мужчине. Выезжаем. В яхт-клубе было шумно и душно. Малек вел меня под руку, крепко сжимая мое предплечье. Каждое его представление меня как «моей невесты» вызывало бурю фальшивых поздравлений. Я играла свою роль безупречно: кроткая улыбка, правильная осанка. Но через пару часов маска начала трещать. Запахи закусок и шампанского стали невыносимыми. Живот тянуло, а слабость в ногах становилась критической. — Малек, мне нужно отойти… на минуту, — прошептала я. Он едва заметно кивнул. Я пробралась к дамской комнате, но на полпути остановилась. В боковом коридоре я увидела знакомый силуэт. Малек. Но он был не один. Рядом с ним стояла высокая блондинка в вызывающе красном платье. Та самая женщина, с которой он общался раньше. Я замерла в тени колонны. — Ты ведь знаешь, Малек, что эта твоя «невеста» — просто временная блажь, — пропела блондинка, обвивая его шею руками. — Эксперимент затянулся. Тебе не скучно играть в спасителя? — Она выполняет свою функцию, — голос Малека был ледяным. — Но функции имеют свойство приедаться. Он не оттолкнул её. Напротив, его рука легла ей на талию. Я видела, как он наклонился к ней. Секунда — и их губы встретились в долгом, откровенном поцелуе. Весь мир вокруг меня рухнул. Вся та боль, которую я терпела, принятие его власти — ради чего? Чтобы он вытирал об меня ноги, называя «функцией»? Тошнота внезапно превратилась в неконтролируемый позыв. Я едва успела добежать до уборной и закрыться в кабинке. Меня рвало желчью и горечью. Тело содрогалось в спазмах. Вытирая рот салфеткой, я посмотрела на себя в зеркало. Бледная, со стальным ошейником под шелком платья. Я чувствовала себя грязной, использованной тряпкой. Я вышла из уборной, стараясь придать лицу каменное выражение. Малек уже ждал меня у выхода из коридора. Он выглядел абсолютно спокойным. — Где ты была так долго? — спросил он, недовольно приподняв бровь. — Мне стало плохо, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос не дрогнул. — Наверное, я просто не привыкла к такому количеству… фальши. Он внимательно посмотрел на меня, но я впервые в жизни возвела стену, которую он не смог пробить. — Едем домой, — приказал он. В машине я молчала. Я знала, что сейчас он ждет от меня вопросов, слез или истерики. Но я не собиралась давать ему этой радости. Малек хотел сломать меня? Что ж, он добился своего. Но на месте сломанной девушки рождалось нечто, что он не сможет контролировать — абсолютное, ледяное послушание, за которым скрывалась бездна. Когда мы вошли в пентхаус, он резко развернул меня к себе, прижимая к стене. — Ты видела нас, верно? — его голос был низким. — Видела, — просто ответила я. — И что ты чувствуешь? Ревность? Гнев? Давай, Одри, выдай мне результат. Это часть твоего обучения. Мир не крутится вокруг тебя. Я принадлежу только себе. Я посмотрела на его губы, которые еще недавно касались другой, и почувствовала лишь холодную пустоту. — Я чувствую… что ты прав, Малек. Ты принадлежишь только себе. А я… я просто твой инструмент. Я поняла правила игры. Он нахмурился, явно не ожидая такой покорности. Его рука скользнула к моей шее, нащупывая чокер. — Ты какая-то странная сегодня. Слишком тихая. — Я просто устала, — я отстранилась. — Пойду к себе. Я ушла в спальню и закрыла дверь. Лежа в темноте, я обхватила себя руками. Малек Синер думал, что ломает меня, но он лишь давал мне повод стать его самым верным и самым опасным оружием. Я еще не понимала, почему мое тело так странно реагирует на запахи и звуки, списывая всё на душевную рану, но одно я знала точно: прежней Одри больше нет. Есть только тень, которая научится играть по его правилам так мастерски, что он сам не заметит, как окажется в ловушке своего собственного эксперимента.