Часть 13

Глава 14 Прошло полгода с того момента, как моя жизнь окончательно раскололась на «до» и «после». Теперь моё существование измерялось не днями, а ритмичными толчками внутри — новой жизнью, которая крепла во мне вопреки всем законам логики и здравого смысла. Наш новый дом, скрытый за высокими коваными воротами в пригороде, стал моим миром. Малек продал пентхаус, утверждая, что там «слишком много старой пыли», но я знала правду: он хотел стереть из моей памяти крики и холод подвала, заменив их роскошью, от которой кружилась голова. Я сидела в кресле у камина, завернутая в тяжелый шелковый халат цвета ночного неба. Живот уже стал ощутимо тяжелым, меняя мою походку и осанку. Я больше не была той испуганной девочкой Одри. Мои движения стали медленными, манеры — царственными, а голос — тихим, но уверенным. Я научилась управлять Малеком через свою покорность. Дверь кабинета открылась, и по комнате разлился запах его дорогого одеколона и табака. Малек вошел, не снимая пиджака. Его взгляд мгновенно нашел меня. За эти месяцы он превратился в одержимого стража. Его контроль не исчез — он просто стал более изысканным. Он знал, сколько я съела, сколько шагов сделала по саду, какой у меня пульс. — Ты сегодня опять читала до позднего вечера, — произнес он, подходя ко мне. Его голос вибрировал в воздухе, заставляя мою кожу покрываться мурашками. — Мне было скучно ждать тебя, — я подняла голову, глядя на него снизу вверх. Малек опустился на колено перед моим креслом. Его ладони, широкие и горячие, легли на мои колени, медленно скользя вверх по шелку халата. — Скука — это грех, Одри. Ты же знаешь, как я наказываю за грехи. Он развязал пояс моего халата, обнажая округлившийся живот. В его глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, который раньше заставлял меня дрожать от ужаса, а теперь — от предвкушения. Он прижался ухом к моей коже, слушая сердцебиение своей дочери. Его пальцы при этом властно сжали мои бедра, оставляя легкие покраснения. — Она спит, — прошептала я, запуская пальцы в его густые волосы. — Значит, у нас есть время для нас, — он поднял взгляд, и я увидела в нем не только волю хозяина, но и отчаянную нужду. Он поднял меня на руки, несмотря на мой вес, и понес в спальню. Там, в полумраке, освещенном лишь свечами, началась наша привычная и в то же время новая игра. Он уложил меня на шелковые простыни, медленно раздеваясь сам. Его тело было идеальным, как и прежде, но на лице пролегли новые морщины — следы его внутренней борьбы с самим собой. Малек навис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Его губы нашли мой чокер — сталь была холодной, но его поцелуи обжигали. — Ты всё еще чувствуешь это? — прошептал он в самую шею. — Эту связь. Ты понимаешь, что даже если я открою все двери, ты не уйдешь? — Я не хочу уходить, — ответила я, выгибаясь к нему навстречу. Его ласки были долгими и мучительными. Он изучал моё изменившееся тело с какой-то религиозной тщательностью. Его губы ласкали мою грудь, ставшую тяжелой и чувствительной, его пальцы находили те самые точки, которые заставляли меня стонать, забывая обо всём. В этот раз он был непривычно медленным, словно хотел растянуть моё удовольствие до предела, превращая его в пытку. Когда он наконец вошел в меня — бережно, но с той же неумолимой силой — я вскрикнула, запрокидывая голову. Это была близость на грани боли и экстаза. Мы двигались в унисон, связанные общим ритмом и общим будущим. В каждом его толчке я чувствовала его признание в любви, которое он так и не решался произнести вслух. Его пальцы переплелись с моими, прижимая мои руки к подушкам. — Моя... — рычал он, теряя контроль. — Только моя. Навсегда. Вспышка оргазма была такой мощной, что я на мгновение ослепла. После всего, когда мы лежали в тишине, он не отстранился. Он продолжал обнимать меня, прижимаясь лицом к моему плечу. В этой тишине я поняла: его демоны не исчезли, они просто нашли свою единственную клетку — меня.