Часть 10

Ольга в который раз проснулась еще до рассвета. Долго сидела на мягкой кровати, завернувшись по пояс в белоснежное одеяло. Она рассматривала сферу, пытаясь вообразить смысл надписей, покрывавших ее латунные грани-скосы. Нашла двое одинаковых, трое похожих, несколько напоминавших числа символов, еще один выглядел как исковерканный знак зодиакального круга, а на самой гладкой и отличавшейся цветом грани был значок «драконова глаза». Этот символ она знала хорошо, много баек в деревнях и уездных имениях про него гуляло. Мол, находили начертанным на косяках дверей, углах домов, плитах канала, и обязательно там, где приключилась на днях смерть и горе, а иногда обнаруживали и до того, как это самое горе приключилось. В древности встречали его в основном в драконьих логах и на полях, разоренных Дикими. Круг, ровный и пузатый, с одной глубокой черточкой-бороздкой по центру, точно когтем выковоренной. Оттого и удивилась, никогда не видела его по соседству с символами из академических, пламенных наук. Но разбираться в непонятном устройстве сферы Ольга не стала. Муж еще много лет назад заверил ее, что в каждом человеке есть что-то свое, как если бы науки пламенные были для всякого по-разному скроенные, «и у вас, моя милая Оленька, есть совершенно особенное дарование, глазами вашими ясными видеть все необычные сочетания людских судеб и желаний». — И правда. Нечего лезть туда, где не будет от нас проку, — она спрятала сферу в мешочек. — Лучше займемся тем, с чем нам справиться по силам, — накинула домашнее платье, шаль и спустилась в свою излюбленную библиотеку. — А может, и вовсе никто кроме нас не справится. Подготовка перед серьезным разговором с отцом включала в себя всегда несколько пунктов. Первое — местность. Нужно справиться у его помощника, к которому часу и каким маршрутом прибудет он на празднество и какие дела будет вести пред этим. Второе — настрой. Коли у противника день складывался прискорбно, вывести его из равновесия будет легко, но так же тяжко будет устоять, если гнев перекинется, сделав тебя целью. Если настрой возвышенный и озаренный мелочными, скажем, успехами или, может, даже выгоревший крупным делом, то будет противник держаться отстраненно да высокомерно, все слова восприняты будут с усмешкой и снисхождением. И ни один из этих вариантов не подходил Ольге. Нужно выбить золотую середину. А действенней всего будет ее подстроить. Она написала записку для Алины Андреевны. А также для давнего своего обожателя, контакты которого сохраняла как раз на подобный случай. Еще одним козырем из рукава было раздобытое на днях сочинение трудов Макиавелли, коллекционированием которых грешил отец. И хоть и планировала она преподнести фолиант на его юбилей, «но что ж, коли взялась за дело, сделай так, чтобы выгорело», — кивнула Ольга своему мутному отражению в витражных дверях и написала еще одну записку. После раннего и быстрого завтрака она, на скорую руку одевшись, выбежала из дома, направившись к одному своему самому недостойному знакомству. Петр, средних лет ростовщик и проныра, жил на набережной канала, в превосходной квартире с видом на колоннаду Казанского собора. Много лет назад он помог Ольге организовать найм подходящего ее уровню и запросам персонала. А также несколько раз укрывал ее счета, маскируя их подложными, когда необходимо было утаить особо крупную сумму, проигранную в карты. Но игроком Ольга была достойным, и потребности такие случались крайне редко. Вот и Петр ошалело уставился на нее, по-свойски зашедшую в квартиру, которую он по обыкновению держал незапертой. — Уже ругала вас, кажется, да и не единожды. С вашими пристрастиями и кругом общения погубит вас именно эта привычка. — Ольга Павловна! — развел он руками в попытке поймать ее в объятья, от которых она ловко увернулась. — Я и не смел надеяться услышать ваш сладкий голосок и увидеть прекрасное личико. Вы, смотрю, все черный носите. Может, я вас кому сосватаю быстро? Есть, знаете ли, пара достойных на примете. — Не по этому вопросу сегодня. — Ах вот как, так и подумалось мне, что есть, конечно, вопрос, — он подкрутил жиденький свой ус, пытаясь закрутить его на баварский манер. Ольга ухмыльнулась. — Известно ли вам, кто прислуживать будет сегодня на балу, на празднестве Бенуа? — О! Как интересно, что вы об этом меня спрашиваете. — Были у вас и еще вопрошатели? — попыталась Ольга скрыть удивление, но, дабы не демонстрировать вскинувшиеся брови, развернулась к окну. Солнце над Казанским заградили хмурые темные облака. — Нус, имен, как вы можете припомнить, я не называю… — Имен вы не называете, если сумма вам предложена меньше уже уплаченной, — Ольга погладила лист пушистой фиалки, ютившейся в тесном горшке, всячески стараясь состроить из себя знатока комнатных растений. — И это, конечно, тоже, но тут ведь дело чести! Судьба империи! — Не томите и просто объявите, сколько? — резко развернулась она в показном нетерпении. Петр написал ей сумму на бумажной карточке. И Ольга чуть не поперхнулась, хоть ничего в этот момент и не пила. Она строго свела брови. — Я прибавлю к этой еще четверть сверху, коли сообщите имена и что им было нужно, а так же устроите с прислугой так, чтобы выполнили мои инструкции. — И все инструкции у вас, конечно же, уже прописаны, — довольно оскалился мужчина, и Ольга протянула ему конверт. — И как всегда, мне, скудоумному, никак не понять, зачем нужны вам все эти глупости. — Я выбираю вас из года в год не за умение понять, а за способность четко следовать инструкциям и добиваться, чтобы им следовали все вовлеченные. — Все исполним в лучшем виде, Ольга Павловна. — И кто? — Кто интересовался прислугой на балу? — Не томите, бога ради, — начала закипать Ольга. Ей уже очень хотелось просто выйти из этой квартиры. — Красов. Она посмотрела на него точно на человека, высказавшего прилюдно крайне неуместную шутку. — Я не терплю врунов. Вы, вроде, знаете. Хотите, чтобы я поверила, что чиновник его уровня придет сюда, к вам, прислужниками интересоваться?! — О нет, тут правы, как всегда, не обхитришь вас, Ольга Павловна. Приходил не самолично, но расчеты через него проведены. А забегал некий Андрей Андреевич… никак не припомню его неприметную фамилию… Дубы, осины, вязы… что-то такое было в имени его. — Аязов, — еле слышно прошептала Ольга, стараясь уложить все в голове по полочкам. И уже пустилась бежать, как окрикнул ее вслед. — Так вы зайдите ко мне, Ольга Павловна, после траура-то вашего, есть у меня кем вас удивить, и не поверите, птица какого поля вами интересовалась… Она не слушала, что он там кричал про птицу, и всех этих мужчин ей было совершенно не интересно. Но вот связь, хоть и намеком обозначенная, Красова с Аязовым… причастен ли Сандро? В курсе он о том, с кем сотрудничают его подчиненные? А если да, то расклад выходит очень даже скверный. На таком не сыграешь, если только не заставить вистующих лечь в открытую картами на стол. Она остановилась как вкопанная. Вот только что скинуто в прикуп? Какая тайна может стать ее спасением?! Лугина встретила ее с тревогами по исчезнувшему Тише. Ольга припомнила вчерашний разговор. — Вы слишком уж близко к сердцу принимаете, отчего-то. Юноша вполне справляется с жизнью в городе, не причитайте. — Но так ведь сколько ни выспрашивала его, куда отправился, так и не говорит. А ежели на неприятности какие нарвется, где его искать? — Разыскивает он какого-то человека, не лезьте к нему, Марфа, а еще хотел зоосад посетить ближе к вечеру и обещался быть к моему возвращению с мероприятия. Так что выкиньте эти ваши мысли, совершенно неуместные, и займитесь делами. А дел было немало. Ольга уже давно не собиралась куда-то настолько тщательно. Дамский наряд как хорошо посаженное воинское обмундирование — нужно знать, какая битва предстоит. Ведь лучником и кавалерией не получится быть единовременно. «А стоило бы поучиться», — с грустью выдохнула Ольга, уставившись на хаос в своих покоях. Она смотрела на десятки разложенных черных шляпок, перчаток, чулок, в комнате стояло несколько разных по диаметру подъюбников с кольцами, на углу кровати громоздилась горка турнюров вперемешку с кринолинами, и довершала беспорядок раскрытая на всю поверхность стола шкатулка драгоценностей. Коли делать ставку на расположение отца, нужно закрыть верх под горло и уложить сложную прическу, как делали во времена его молодости или, может, еще на эпоху раньше, пышные елизаветинские модницы. «Отец, конечно, всегда разглагольствует про величественную культуру римлян и греков, но никогда не стоит слушать, о чем рассуждают мужчины. Всегда лучше примечать, за что цепляется их взгляд, и так же за что именно они барышень более всего ругают. И вот этим-то и крыть». Ежели придется очаровать кого-то, о ком не достает информации, то пригодилось бы открытое декольте, то есть должно иметь возможность трансформировать наряд под собеседника. Сандро же падок на тугой корсет и самые пышные подушечки турнюров, создающие разительный перепад меж талией и оборотной стороной платья. Получалось, что коли подстроиться под все обстоятельства, выйдет не наряд, а полнейшая безвкусица. — Как же быть… — горько вздохнула Ольга, рассматривая горы черной ткани, покрывающей все пространство точно застывшая лава в последнем дне Помпеи. — Как я тебе и говорила, моя родная. Коли нет решения через форму, меняй цвета и запахи. Алина Андреевна ворвалась в пространство ярким шлейфом благоухания, сегодня она была в небесно-голубых оттенках и пахла легкой ясной весной, первоцветами и скромным, еще еле греющим солнцем, притаившимся где-то в золоте ее кудрявых локонов. Она нежно махнула ручкой, и ее горничные занесли несколько коробок, бесцеремонно собрав со спинок стульев и кроватей разбросанные черные платья. Лугина проводила их в коридоры, оставив подруг наедине. — Мне хотелось сохранить достойные цвета, ведь память по мужу… — Не в наших силах решить все дела разом. Но мы, конечно же, постараемся, моя родная. Алина Андреевна нежно приобняла ее за плечи, скинув крышку с одной из самых дорогих с виду коробок. Ольга ахнула, прикрыв рот руками. — Где ты ее достала?! Это же целое состояние! Да бог с ним, состоянием, просто же не водится нигде… даже Кшесинская не смогла… — О, это отдельная любопытная история. Но могу намекнуть, что кое-кто мне с этим поспособствовал. Ольга убрала руки от коробки. — Кто? — резко поменяв тон, спросила она уже со всей строгостью. Алина Андреевна состроила кислую мину и, усевшись подле открытой шкатулки, вытащила колечко, примерила его, покрутила инкрустацией на свету от окошка. Ольга грустно вздохнула, любимую подругу не пронять ни криками, ни угрозами, и единственный вариант, который она знала, это «честность», но как же ей не хотелось прибегать к этому приему. — Положение мое шаткое. И может дорого обойтись с выбором союзной стороны. А если положиться на помощь неизвестного покровителя, может и вовсе моя голова следом… — Неизвестный покровитель лишь приложил руку к моему личному запросу. Не хотелось мне лицезреть тебя в этих унылых оттенках. Вот и начала розыски. Или, может, думаешь, что по моей инициативе может плохое что-то с тобой приключиться? — с наигранной обидой надула она щеки. — Нет же, конечно я о подобном не думаю. — Вот и славно. Я еще за месяц начала об этом наряде помышлять, сразу как про Вересова вести услышала. Ведь бал Бенуа — прекрасное событие, чтобы сыскать супруга. Не хочется мне оставлять тебя беззащитной в обществе и сложившихся обстоятельствах, а еще и великий князь… веры мало в его порядочность, и супруг тебе необходим, да такой, который тебя во всем поддержит, защитит, и еще о детях пора… — Достаточно. Я поняла. Спасибо. Тогда это, как всегда, решает все мои проблемы! — Будем сверкать как в лучшие наши с вами дни! А еще и мой супруг бал пропускает, идеальное совпадение для веселья и потрясающего времяпрепровождения! Единственное, что, возможно, чуть омрачит… не успела раздобыть инкрустации из накрыльных чешуек, говорят, они способны в полной мере раскрыть свойства этой ткани, не в пример с нательными инкрустациями, но даже и с ними подле вас любая будет выглядеть блекло! — Какое совпадение. — Ольга подошла к шкатулке и, вытащив шпильку, протянула ее Алине Андреевне. — У меня как раз организовалось украшение именно с накрыльной инкрустацией. — И правда совпадение, — задумчиво протянула Алина. — И как же удалось вам раздобыть ее? — Тоже посредством «покровителя». Они переглянулись. Но больше никто ничего не сказал. Слова здесь были и вовсе не нужны. «Так может, вот он? Скинутый прикуп? Тайная сторона, не причастная к раскладу?» — подумала Ольга и, хоть и не собиралась примерять эту шпильку и даже обещала себе не носить ее ни единожды, но самое глупое, что можно сделать в битве, так это отказаться от оружия, лежащего прямо подле ног. *** Музыка и смех доносились из бального зала, когда Ольга поднималась по ступенькам мраморной лестницы, устланным красным бархатом. Многочисленные вазоны пухли от свежих белых цветов, свечи и хрусталь своими нежными переливами контрастировали с десятком ливрейных лакеев, вытянувшихся по стойке смирно точно солдаты теневой армии. «Кто же из них?» — размышляла Ольга, пробежавшись взглядом по юношам и вплывая в залу под звуки музыки и гомон роскошной толпы. И вдруг разом все смолкло. Ольга улыбнулась. Конечно, все смотрели на нее. Старая княгиня выронила фужер, одному молоденькому барону прикрыла отвисший рот его супруга, и все бы ничего, если бы ее аккуратный подбородок тоже не свисал в приступе изумления. Все точно задержали дыхание и никак не могли выдохнуть. «Ткань тысячи лиц делает свое дело даже слишком хорошо», — на мгновение смутилась Ольга, ожидавшая, конечно, бурной реакции на свой наряд, но приключившееся не таилось даже в самых смелых ее фантазиях. Платье придавало ей сразу множество цветов и форм, точно каждый человек видел в ней что-то свое: цвет, который, по мнению смотрящего, шел ей более всего, или же мимолетную иллюзию того самого кроя, в который была наряжена его первая любовь, дамы видели самые прекрасные соцветия или свое отражение в зеркале с битым двойником, только взамен самой лучшей версии себя пред ними стояла Ольга в том самом образе, который они выстраивали себе в светлых и волшебных мечтах. И только Феликс презрительно пялился на нее из дальнего угла, точно она нарядилась в куски сгнившей плоти. Давно Ольга не видела такого отвращения в чьем-то взгляде. И, на удивление, он единственный пришелся ей по душе. Но все видения были мимолетными, сама же ткань была скорее черной, и, когда эти длящиеся, по мнению Ольги, вечность секунды прошли, она так и стояла пред собравшимися в роскошном, но траурном платье. Ольга присела в аккуратном книксене и зашла в бальную залу. Толпа потихоньку восстановила дыхание, музыканты вновь заиграли нежный и тягучий вальс, лакеи засуетились, разнося фужеры и обновляя блюда с яствами, устроенные на высоких круглых столиках на единственной ножке. Но времени восхищаться превосходно организованным мероприятием и изумительным списком гостей не было. Ольга Павловна осмотрелась совершенно другим взглядом. Отец стоял подле нескольких статных мужчин. «Члены Императорского яхт-клуба», — довольно приметила Ольга, и один из них аккуратно кивнул ей, заметив ее, и приподнял воображаемую шляпу. Ольга задержала дыхание. «Вот сейчас!» — прерывисто дышала она, уже почти начав грызть ноготок. Она постаралась чуть сменить угол обзора, притаившись за одним из вазонов, и смотрела, как князь преподносит отцу подарок, по-дружески похлопывая его по плечу. Отец засиял, развернув обертку, и продемонстрировал под одобрительные аплодисменты окружавших его мужчин редкое издание Макиавелли. Ольга радостно улыбнулась и заозиралась по сторонам в надежде не упустить следующую сцену. И уперлась прямо в Огнинского. — Вы просто восхитительны! — выдохнул Евгений, не в силах отвести взгляд от ее улыбки. Которая в тот же момент сменилась гримасой отвращения. — А вы здесь что забыли?! — вскипела Ольга. — Ну вот, — усмехнулся офицер. — Теперь походите на себя даже больше, чем стоило бы. — Я вам вопрос задала. — Но я же не на вашем допросе, могу и не отвечать. Он с силой уложил ее руку себе на плечо и вытянул на паркет. — Подарите мне танец, и так уж и быть отвечу. И закружил ее подле вальсирующих пар. Она мимолетом видела, как сверкнул глазами Сандро, ухватила довольную улыбку Алины Андреевны, чуть не покатившуюся со смеху, скучающий взгляд Феликса, опрокидывающего уже явно не первый фужер кверх ножкой, шептавшегося с княгиней Красова и, в довершение всего, злобную гримасу отца, выбегавшего из бального зала после досадно пролитого на его лучший костюм фужера. Юноша-лакей плелся следом и сыпал извинениями. «А бежать за ним должна была я», — грустно выдохнула Ольга и заглянула Огнинскому в глаза. — Вы мешаете. Мне нужно быть подле отца сейчас. Видите же, как негодует, а что, если с сердцем плохо станет? — Никто еще не умирал от пролитого вина, Ольга Павловна, — довольно хмыкнул он, увлекая ее на второй круг. — И зачем вам это все? Хотите довести светлейшего князя? — А вы, я смотрю, тоже подметили, как злобно он нами любуется. Возможно, стоит пригласить вас работать к нам в первый драконоборческий? — Забыли вы, наверное, что женщинам там мест не уготовано. — Новый век на носу, и времена новые наступят неизбежно. Уж если будет первая женщина в нашем корпусе или в науках пламенных, то отчего-то нет у меня сомнений, что будете это именно вы. — Довольно. Мне не до ваших рассуждений. Сказала же, нужно к отцу. Выйдем с паркета. Да и вашим делам уже достаточно я помогла. — Как скажете. — Евгений бросил хитрый взгляд на Сандро, вызвав тем самым лишь Ольгин язвительный вздох и брошенное вслед: — Мужчины… Она бежала вниз по лестницам, а удивленный лакей лишь указал ей направление, и она завернула в коридор и далее в комнаты с приоткрытой дверью, в которой отец, уже сменивший рубашку, подвязывал на шее платок в ожидании возвращения своего «исправленного» наряда. — Отец, позвольте вам помочь! — подскочила к нему Ольга. — Немыслимо! Вы представляете?! Как можно было испортить мне такой момент! — И правда, сыскать достойную прислугу сложнее год от года… — Вот именно, Оленька! А что он испортил?! Ведь даже и не представить этому узкомыслящему и криворукому юнцу, что значит получить такую достойную книгу из рук такого достойного представителя нашего светского общества! — И правда. Ведь это же были с вами члены Императорского яхт-клуба? Может, даже подадут прошение о том, чтобы вас приняли? — Я именно об этом и собирался намекнуть ровно после того, как продемонстрировал бы знание сего достойного текста! Но нет, это чудовище мне все испортило. — Не серчайте. Будут еще моменты. А как дела в остальном у вас обстоят? Разобрались с текущими делами? Давно записок от вас не получала. Он посмотрел на нее в мимолетном недоверии, но, как и предполагала Ольга, мелкие и досадные происшествия выбивали его из колеи, притупляя бдительность. И чем мельче и досаднее обстоятельство, тем сильнее притуплялась его природная осторожность. — Дела наши плохи, Оленька. Да ведь еще и как назло этот Красов тоже лицезрел сей постыдный мой момент. Он сел на кресло и устало свесил плечи. Сердце Ольги на секунду сжалось. «Но это все игра», — напомнила она себе. «Коли показывает такую личину, значит, так ему и выгодно». Она присела подле него на колени и нежно взяла его за руку. — Неужели все настолько плохо? — сочувственно заглянула она в его глаза. — Гибридную породу, скорее всего, не восстановить без Вересова. Те записи и прототипы, что нами собраны, бесполезны. В первоначальных документах не разобраться, и выяснилось еще, что ваш супруг уничтожил частично тетради самого Ломоносова. — Так вы же мне говорили, что и ладно. Главное, чтобы разработки его утерянные так никогда и не нашлись. — Так думали мы поначалу, касаемо тех теорий, что проверял он для светлейшего князя, но помимо этого уже поручили группе московских ученых вести параллельно работы по восстановлению гибридных, дабы сохранить хоть часть нашего привычного мироустройства на должном уровне в этом сложном переходном моменте. — Так, может, и нет в этом ничего плохого? Он уставился на Ольгу самым нелюбимым ею снисходительным взглядом. Точно на глупую трехлетку. «Но сейчас такое лишь на руку». — Общество претерпит сильнейшие изменения. Возвысятся обладатели природных ресурсов, и ежели происходили эти изменения в течение десятилетий, то можно было бы как-то выстроить контроль, произвести распределение между благопристойных семей, назначить людей лояльных, достойных. А сейчас каждая выскочка с угольной шахтой, разбогатев, будет требовать титула… Нет, Оленька. Нам просто жизненно необходимо, чтобы удержать империю, даже ежели не возродить гибридную породу, то продержать ее как можно дольше. — Но ведь драконы, они страдают… — Они просто звери. Не глупите, еще по коровам начните грустить и мясо есть перестаньте, можете к Толстому в его почитатели записаться, много развелось с подобными недостойными взглядами в обществе. — он грустно вздохнул. — И это тоже проблема, с которой нужно жесткой рукой справляться. Нынешние цензурные методы уже не работают. И Красов почти ежедневно наушничает государю, что тайная канцелярия и жандармы не справляются с настроениями в обществе. А вы представляете, к чему это может привести? — К нескольким отставкам, полагаю. — Да боже мой, Оленька, что с вами сегодня?! Это приведет к тому, что Николай, и так сомневающийся в выборе пути, изберет тот, который ему предлагают Красов и общество Гелиос, клятые эти любители электричества! — Так, а может, это и будет верным решением? — спокойно уточнила Ольга, встав и выпустив отцовскую руку. — Да что с вас, барышень, взять?! Дальше носа своего не видите даже после всех разъяснений. И что же, сможете вы выжить без всех ваших прелестей и нарядов?! В приоткрытую дверь тихонько постучались, и лакей занес очищенный от вина фрак. — Я бы посоветовал вам впредь аккуратнее, моя родная, подбирать мнения. И, возможно, в точности определиться со стороной, которой вы собираетесь придерживаться. Он поправил лацканы и вышел из комнаты. А Ольга плюхнулась в кресло, на котором он сидел до этого. Ей хотелось разрыдаться. В тесной душной комнате с задернутыми шторами она перебирала мысли. Коли в каждом гибридном драконе живет разум, подобный Тише, то это же просто живодерство — вот так использовать их. Империя, выстроенная на невинной крови, ее не прельщала, но и не согласиться со словами отца про хаос передела сфер влияния она не могла. Это будут десятилетия смуты, которые уничтожат и семьи, и зависящих от них работников, крестьян, зодчих, купцов… все полетит под жернова амбиций тех, кого долгие годы не допускали до власти и богатства. Неужели нет третьего пути и весь выбор сводится к выбору между империей, стоящей на крови людей или драконов?! Ольга встала на трясущихся ногах. Не сможет она справиться с лавиной слухов, коли так скоро покинет бал, но, поднимаясь обратно по лестнице в залу, она только и думала о том, как вечером встретит Тишу, сняв все инкрустации, заглянет в его сияющие любовью к миру глаза, расскажет ему о морях и океанах и даже спланирует маршрут, которым они отправятся в путешествие. Алина Андреевна подскочила к ней сразу. Уж она-то умела распознавать все тщательно скрываемые печали и тревоги. А еще обладала даром забалтывания, граничившего с колдовством. И уже спустя десять минут не осталось в голове Ольги ни одной из этих тревожных мыслей. И, как и в любимые ею времена, увлеклась обсуждением очень уж недостойного наряда одной из баронесс и лицезрением алкогольного недуга одного молодого артиллериста. К ним присоединилось еще несколько барышень, оставивших своих мужей за игрой в карты, и Алина Андреевна даже предложила им всем тоже сыграть, как вдруг объявился Сандро. Он вытащил Ольгу из дамского круга, сообщив, что разговор планируется краткий, и, не обратив внимания на хмурый взгляд Алины Андреевны, зашептал ей на ухо, как только отошли. — Хотел лишь вас успокоить, Ольга Павловна. — И от каких тревог решились вы меня спасать на этот раз? Где же ваша супруга сегодня? — Сегодня без нее. Но не об этом же вы тревожитесь. — Ольга вопросительно задрала на него брови. — О медальоне. О том самом, что я привез вам из поездки, и письмах, которые вы вместе с ним хранили все эти годы. — Я не тревожусь, оставьте. Сообщила офицерам из первого драконоборческого, что отношения к делу не имеется, и как только прекратится расследование, вернут. Вполне конфиденциально. — Да и не стоило вам с этими возиться! — Сандро кинул пренебрежительный взгляд на Огнинского, мило беседующего со своим высокопоставленным дальним родственником. — Здесь я уже обо всем позаботился. И медальон, и письма находятся у меня, в надежном месте укрытые. Как только успокоится вся эта ситуация, — он посмотрел на Евгения еще раз, и этот его озлобленный взгляд встревожил Ольгу не на шутку, — обязательно вам его верну, ежели, конечно, будете готовы обратно принять. Он отскочил от нее как от прокаженной, даже не удосужившись выслушать ее ответ. Ольга стояла, сжав кулаки. Если и был в ее окружении человек помимо отца, способный распалить ее хоть парой фраз, то это определенно был Сандро. Она кинула мимолетный взгляд на Евгения, и злость лишь возросла. Но вместе с яростью, бушевавшей в животе, ворохом полетели мысли. Ольга присела на мягкий пуфик, выставленный у стены, и наблюдала в рассуждениях: Евгения за что-то отчитывал его знатный дядя, Сандро ругался с Красовым, хоть и пытались они укрыться где-то в дальнем углу зала, но выражения их лиц невозможно было интерпретировать по-другому. Отец тем временем о чем-то объяснялся с Феликсом, и Ольга чуть не ахнула вслух, распознав в его позе и ужимках что-то немыслимое — «страх», — изумилась она. — «Неужели отец боится Феликса?! Этого… денди и пижона?!» — и уже собиралась встать и подойти поближе в надежде выяснить суть происходящего, как вдруг рядом с ней уселся порядком перебравший с игристым офицер. — Вы, коли хотели всех поразить, Ольга Павловна, у вас как всегда именно это и вышло, — выговорил он заплетающимся языком, даже легонько икнув. — Литке. Вы пьяны, — строго выговорила она, даже не повернув к нему головы. — Так не на службе же, чего бы и стесняться? — Достоинство мундира нужно хранить не только на службе. — О! Ольга Павловна, этого достоинства вы у красных мундиров не сыщите. — он недвусмысленно мотнул фужером в сторону Огнинского и даже пролил несколько капель. — Старшие офицеры, боевые дружинники! А знаете ли вы, что тоже злоупотребляют регулярно в этих своих подвалах… Зов то, Зов сё! Как же это утомительно и не представить вам! — Конечно не представить, ни мне, ни вам. Ведь не бывали же вы в экспедициях. — Я-то? Не бывал. Только мне туда и не надо. Не видел я дракона ни живого, ни мертвого и, знаете ли, не планировал. Это все, — Литке пренебрежительно оттянул свой красный мундир, — батюшки заслуга, а я бы по театрам в Париже… но долг, честь, расследования эти… кому такое нужно, не понять. — К слову о расследованиях. Так, может, вы мне проясните, отчего решили раздать мои личные вещи? — Это какие? — Медальон и письма. Обещались мне воротить, но, видимо, передумали. — Не было у нас клятого вашего медальона! Уж и начальник нам всю плешь им проел! — он снова злобно потыкал фужером в сторону Евгения, который в этот раз наградил их компанию хмурым взглядом. — Два прекрасных погожих дня угробили на поиски, да еще и записи все перепроверили! Вы, Ольга Павловна, не серчайте, но вы либо у себя его разыщите, либо уже выставьте за него запрос на компенсацию. — Не было, значит, медальона… — задумчиво прошептала Ольга. И Огнинский подскочил к ним, извинившись за подчиненного, и утащил Литке на воздух. Следом за ними вышел и Шаталов, кинув короткий подозрительный взгляд на Ольгу. Она посмотрела на Сандро, заливисто хохотавшего в компании барышень. «Откуда же ты взял медальон? Коли не было его в собранном при обыске… значит, из дома моего…» Гости расходились долго, и, несмотря на все ее причитания, Алина Андреевна никак не хотела соглашаться покинуть уже опустевшую залу, но вскоре Ольге удалось утащить подругу и, усадив ту в карету, отправить домой. Она ждала, пока подадут ее экипаж, и с сожалением поглядывала на уже совсем ночное небо. «Разговор о поездке на море придется перенести», — вздохнула она в раздумьях, дождется ли ее Тиша или уже ляжет спать к ее возвращению. Рядом пронеслись с бутылками наперевес совсем юные продолжатели веселья, собравшиеся шумной компанией отправиться куда-то в центр, барышни хохотали, и Ольга невольно улыбнулась, вспомнив балы десятилетней давности и ровно так же размахивающего руками Сандро в застегнутом на неверные пуговицы мундире. — Ах, молодость… Раздался томный мужской голос, подкравшись со спины, и по затылку поползли мурашки. — Мне кажется, стоит поблагодарить вас за подарок? Или, может, сначала стоит выяснить причину вашей щедрости? Феликс встал подле нее, с громким стуком уткнув трость в мраморную ступеньку. — Пожалуй, не стоит ни того, ни другого. Меня вполне устроило ваше появление, как и разговоры, после него последовавшие. На том и сочтемся. — Вы коли отцу хотели пригрозить, возможно, просчитались. — Ох, Ольга Павловна, разве похож я на человека… что будет сыпать угрозами? — Похожи на того, которого боятся. — Но отчего-то вы не изображаете испуганную овечку. — Я? Мне опасаться, вероятно, стоит не вас. Или, может, просто не сейчас. — она развернулась, заглянув ему в глаза, и встретила в них всю ту же ненависть, что отворачивала ее годами от этой странной личности. — Я бы попросила вас больше мне ничего не дарить. Она шагнула вниз по лестнице, даже не дождавшись, пока подадут должным образом карету, и, пройдя несколько шагов, запрыгнула в экипаж. Домчались быстро, и даже не было в голове кружащегося вороха мыслей, преследовавших ее обычно в мерном постукивании колес по брусчатке. Лишь непреодолимое желание снять скорее все эти украшения и платье и прокрасться на носочках посмотреть, как спокойно в гостевой комнате спит Тиша. Ольга зашла в дом и на пороге встретила поджидавшую ее Лугину. Прищур был злорадный, не предвещавший никаких хороших новостей. Взгляд мелкого, недостойного человека, получившего впервые, может, в жизни возможность сказать: «А я же говорила!». ------ От автора: Ребята, сердечно приветствую дочитавших аж до десятой главы! Счастлива, что вы здесь, и большое спасибо, что читаете! Обняла. История подходит к концу, и я долго думала о том, стоит ли делить концовку и выкладывать поглавно, но так как пишу в процессе, выкладывать больше и быстрее, увы, нет возможности. В общем, беру крохотный перерывчик, зато уже 29 мая выложу все три финальные главы разом. Всем отдельное спасибо за понимание. Вика Лукьянова