Глава 4. nova domus, vetus infernum

Последняя тень уходящего дня с гордостью покинула небосвод, оставив после себя великое множество звезд.  Тишь. Тишь, какой в море не бывает.   Каюта еле-еле озарялась скромной лампой-керосинкой, но её сполна хватало на четверых членов нового экипажа "Всевольного Лазурита", стоявшего ныне на якоре.   —С чего бы взять начало.. — призадумался Кэп.  —Начните с самых истоков, пожалуйста Юноша слегка потянулся, взглянул на своих братьев и убедившись, что Таскет тоже слушает его, хотя сомневаться и не стоило, побудил Свита начать повествование. —Ну что ж, — слегка поерзал одноглазый, подбирая слова — я, Кэп и Кейкс прибыли в королевство ещё совсем мáлыми, нам было, кажется по 6 лет от роду.  —Это было замечательное время! Бродячих музыкантов не гоняют гвардейцы, а Кейкс ниже нас со Свитом где-то на 2 головы.  —Мы делали инструменты из хлама! — воскликнул высокий.  —Да, именно так, мы делали инструменты из хлама. А потом, когда стали немного постарше, начали ходить по тавернам и кабакам.  —Но не пили, к сожалению..- ах, помню выступления на городской площади, королева велела нас прогнать, а мы, на зло, возвращались! — говорил Кэп, которого только что ткнули в плечо, опираясь на руки подбородком. Свит к этому энергично утверждал:  —От нас так просто не избавиться!  —Мы блохи!   —...Я даже не хочу тебя поправлять.   Таскет тихо хихикнула в ладонь. Митчеллы ныне ощущались как люди, которых она знает всю жизнь.  —Так вот, — продолжил одноглазый— после того поединка на столах, в следующий вечер, когда народу было не столь много, Каард заявился и пообещал по 5 серебряных каждому, ежели этой ночью мы побудем романтическим музыкальным сопровождением на его шхуне.  —Он, вероятно, ждал вас, Леди Тимберлетт. До того как Каард ушел за Вами, мы уже снялись с якоря, но он просил следить, чтобы корабль не отплыл далеко, иначе он бы не смог вернуться.  —Играть музыку нам не пришлось. По приходу назад Руулс попытался наречь нас экипажем. Мы взбунтовались и потребовали сойти с корабля, но он сбил нас с толку своей "световой штукой", бросив потом в трюм, к Вам. Тут мы сказали себе: "это же шанс!"  —И решили совершить возмездие чуть позже, когда приплывем в новое место, где нас бы могли услышать.  Кейкс, кажется, пустил слезу.  —Ваша история очень тронула меня, друзья, — сказала Таскет — не переживайте, до Шахмат-Карт мыса осталось немного. Скоро мы вновь станем свободными.  —Если бы сейчас мы сидели с кружками, я бы счел это за тост — вновь усмехнулся Кэп.  —Прекрати ссылаться на алкоголь, в тебе никогда не было ничего крепче прокисшего молока.  На этот раз в плечо ткнули Свита.  И волны тихо колышут нас,  И бед ни кóих не происходит,   И воля теперь боле не в плену,  И пленник на воле не бродит. План был таков:  Свит в качестве рулевого, Кейкс в качестве шкотового, Кэп в качестве первого помощника, Таскет в качестве негласного капитана и Руулс в качестве пленника держали курс на Шахмат-Карт мыс, о чем последнего, к слову, не уведомили.  Руулса собирались бросить на первую попутную отмель, или же отправить в темницу в пункте назначения. Его, как пирата, безоговорочно будут вешать.   Таскет назначила на дежурство в эту ночь себя, поскольку в трюме проспала дольше, чем Митчеллы.   Впервые за долгое время она чувствовала себя так спокойно и беззаботно, в тишине и безопасности.  Последний раз был, кажется...  у окна, с Руулсом.  Жаль, этот момент обречен стать тем, который хочется забыть как страшный сон.  Теперь это всё не важно: в воспоминаниях об окне больше никогда не будет моряка.  В воспоминаниях больше никогда не будет треклятого окна! Теперь море не далеко внизу, а вокруг, прямо здесь, рядом. Горничная... точнее, капитан, прогуливалась от кармы до носа. Она никогда ранее не обращала внимание, насколько тихими стали её шаги спустя столько лет работы в поместье.   У самого фока Тимберлетт не стала оборачиваться, дабы не лицезреть гадкую беловолосую физиономию,  однако гадкая беловолосая физиономия решила, что без неё никак.  —Охъ, дорогая моя пленительница Таскетъ, каковъ сюрпризъ, Вы безъ лезвия! — утомленно, но с улыбкой говорил Руулс.  Ответа не последовало. —Пусть ужъ Вы не порадуете меня своимъ чýднымъ голосомъ, я всё равно имею честь Васъ предупредить. Я виделъ, какъ корабль взялъ курсъ на северо-западъ.  На последнем слове моряк помрачнел.  —И что же, Каард, прикажете развернуться? — сыпала сарказма Тимберлетт.  —Не прикажу, но буду умолять. Вамъ не стоитъ ехать в это место, коли не наскучила свобода.  —О, Каард, — говорила Таскет, присев напротив Руулса, чтобы глянуть ему в глаза — я свободна, как никогда, и я абсолютно свободно затяну веревку потуже, дабы ваши синяки начали кровоточить — с этими словами капитан сняла с головы Руулса треуголку и надела на себя.  —С коихъ поръ Вы столь жестоки, моя дорогая? —С тех пор, как вы этого заслужили.    И в правду, с каких пор Таскет столь жестока?  Ну, если только в отношении Руулса.  —Я прошу, Таскетъ Тимберлеттъ, смените курс. Верьте мне, Шахматъ-Картъ мысъ этого не стоитъ.   Она оперлась локтями на борт, глядя не на собеседника, а далеко-далеко в небо. —Если вы говорите правду и он в самом деле ничего не стоит, значит мы нашли место, где можно оставить вас.  —Ужъ лучше меня повесятъ.  —Было бы замечательно — проговорила капитан и двинулась обратно, в сторону каюты.  Руулс провожал её взглядом, пока мог, а затем залился смехом, будто пьяница.  —Я теряю умъ отъ Вашихъ колкостей, Таскетъ. ... —Пожалуйста, потеряйтесь полностью.    Чуть позднее полудня следующих суток на горизонте показалась земля. Шахмат-Карт мыс, при своем гордом названии, оказался не совсем мысом—скорее внушительным холмом.  —Было бы хорошо узнать заранее, сколько придется платить за сброс якоря в порту. —Ээээй, волшебный человек!! — резво окликнул Руулса Кейкс — сколько стоит порт? —..имеется ввиду стоянка!   Моряк, уже давно смиренно принявший крах, что ждал его и всех прочих на территории Шахмат-Карт мыса, отвечал из-за мачты, к которой по-прежнему был привязан:  —Я бы настоятельно не рекомендовалъ вамъ швартоваться въ портъ, дорогие мои пленители. По крайней мере, не швартоваться в портъ на Всевольномъ Лазурите.  —Цену, Каард!  —Полъ десятка летъ назадъ стоянка оценивалась в 3 серебряныхъ.   Переняв ответ, весь экипаж сгруппировался у мостика, зарылся по своим карманам.   Руулс вжал спину в деревянный столб и отчаянно вздохнул:  —Чему быть, того не миновать.. Гавань была почти пуста.  Ничего и никого, помимо низкорослой леди с записным документом в руках и пары старых бригантин с расстояния в 100 метров видно не было.  Переписчица, одетая в белое платье с зелёным узором, стояла молча. Глаза её были накрыты кудрявой шевелюрой, однако внезапно стало хорошо видно, как она изменилась в лице, подняла голову и заторможенно уставилась на парус, а затем бросилась прочь.  —Смотрю я, некто здесь оставил след своих злодеяний — вздохнула Таскет.    Всевольный Лазурит успешно пришвартовался, и, покуда платить было некому, деньги были оставлены у кола.    Хотя в Руулсе всё ещё оставались некоторые силы к сопротивлению, он был принужден так же сойти с корабля.   Как только его ноги коснулись красно-черной брусчатки, он в отвращении скривился, а затем, ведомый, подобно псу на веревке, упал.  —Замечательно! Ваша организация команды была безупречена и не потребовала никаких корректировок, Леди Тимберлетт! — радовался Свит.  —Ох, благодарю — улыбалась капитан, зная свой опыт  —теперь же, давайте без задержек направимся к замку и оставим Каарда в темнице.  —Почему, почему же из великого множества точекъ на картахъ вы выбрали Шахматъ-Картъ мысъ? — моряк вновь разнервничался, но его никто уже не слушал, даже при том, что на пустынных улицах города слушать было больше некого.   Ни одной живой души не встретилось на пути, хотя до схождения на берег казалось, будто Шахмат-Карт мыс живее всех живых, с пиками утонул в простой домашней суете.    Минуло мгновение.    На экипаж Всевольного Лазурита, выкрикивая  "Предатель!" и близкие по значению слова, выбежали гвардейцы, окружив со всех сторон.  —По приказу Его Величества Короля вы проследуете с нами в замок! — закричал паренек с кинжалом.  —Тише, друзья, погасите пыл, мы и направлялись в замок — попытался успокоить толпу Кэп, чем, к сожалению, совсем не помог.  К спине каждого из чужаков без всяких церемоний приставили по лезвию и повели вверх по холму.  Некогда прекрасный сад с синими розами, лежавший пред парадным входом, полностью погиб и зарос сорняками.   Приемный зал был окутан холодом. Сквозь толстые, плотно задернутые шторы почти не проникало тепло, почти не проникал солнечный свет.  Гвардейцы молча стояли у колонн, лишь кинжалы их блестели в полумраке.  —Идите, пошевеливайтесь!.. — шептал сзади солдат, видно, сам напуганный атмосферой.  Гробовая тишина налилась в помещение.   Большая, грозная фигура поднялась с трона и нагнетающе застыла, осматривая прибывших.   Её тяжелые шаги двинулись навстречу, а голос сносил грань между басом и чистым рыком, заставляя замирать дыхание.   —Какая встреча, герцог Каард.